— Сколько ему ещё? — официант поймал мой взгляд и качнул подносом в сторону стойки. — Стол уже шумит.

— Пока последний домешаю, первый согреется, — отозвался бармен, встряхивая шейкер. — Что поделаешь, порядок такой: один за другим.

— Порядок как раз поправимый, — я подошёл ближе и кивнул на шесть бокалов. — Если хозяйка разрешит, все шесть уедут холодными.

— Можно мне на минуту вашего бармена? — я повернулся к Вере, которая наблюдала уже поверх меню. — Дайте мне этот заказ. Досмотрите до конца, а потом выгоняйте.

— Работай, — она махнула рукой бармену, и тот посмотрел на меня с выражением человека, которому только что подсадили консультанта в собственную кассу.

Я придвинулся к станции, остановившись так, чтобы не задеть ни одной его линии, и оглядел бокалы.

— Смотри, что получается, — кивнул на его разложенные компоненты. — Ты заканчиваешь каждый напиток по очереди, и пока ты мешаешь третий, первый уже стоит тёплый. Давай по-другому: сначала выстави все шесть бокалов и подготовь компоненты всего заказа целиком. А потом заканчивай напитки в порядке их готовности к подаче — те, что держат вид дольше, раньше, те, что живут минуту, в самый конец.

— Шесть бокалов сразу? — бармен перевёл взгляд с меня на свою станцию, и пальцы у него чуть шевельнулись, прикидывая расстояния. — У меня места не хватит под всё сразу.

— Хватит, если готовить всю подачу разом, — я взял два чистых бокала и поставил их так, как вставали бы они на поднос. — Вот так они помещаются. Ты же не в каждый по очереди наливаешь — ты весь стол готовишь. Попробуй на этом заказе, а если не понравится — вернёшься к своему порядку, и я уйду с миром.

Он посмотрел на Веру.

— Я же сказала: работай, — Вера подняла ладонь. — Досмотрю до конца, как договорились.

— Ну, раз хозяйка смотрит, — бармен пожал плечами и потянулся за бокалами. — Шесть так шесть.

— Руки у тебя свои, и хорошие, так что работают они, — отступил на полшага, оставляя ему станцию. — От меня только слово.

— Линией, как на подносе, — показал я ладонью над стойкой. — Теперь компоненты под всю линию. Начинай с того, что держит вид дольше.

— Понял, долгие вперёд, — бармен начал переставлять и схватил схему с третьего движения, а через минуту кивнул официанту: — Забирай весь. Одним подходом.

— Все шесть холодные? — не поверил официант, подставляя поднос.

— Все шесть, — подтвердил бармен. — Неси, пока не согрелись.

Официант ушёл с полным подносом и вскоре вернулся к стойке пустым.

— Первый доехал таким же холодным, как последний, — он поставил поднос на край стойки. — Стол притих.

— Получилось, — бармен посмотрел на опустевшую станцию так, будто она сама всё сделала.

— Получилось у тебя, — я протянул ему руку через край стойки. — Теперь это твой порядок. Я только подсказал, где он лежал.

Он пожал руку, крепко, по-барному. Вера подошла ближе, и меню в её руках было уже забыто — подклеенный уголок держался сам.

— Вы ведь и карту можете посмотреть? — она кивнула на столик у окна. — Давайте за стол, поужинаем. Заодно расскажете, что ещё увидели.

Теперь она сама продлевала время — и вот это было настоящее признание. В моей нынешней жизни живому Распутину приходилось доказывать, что он жив; здесь для начала удалось доказать, что он бармен. Оба документа требовали свидетелей, но второй оформлялся приятнее. Красная строка на краю зрения напомнила, какой из двух документов горит:

Угроза стирания личности сохраняется.

— С удовольствием посмотрю карту, — я поднял ладонь. — Только сначала закончу то, за что выдали время. Одну минуту.

Вера приподняла бровь, но отошла к выбранному столу, а я вернулся к станции. Бармен как раз принял следующий общий заказ — тот самый случай, когда теория немедленно встречает практику.

— С чего начнёшь? — я кивнул на новый листок в его руке.

— Выставлю все бокалы, — он уже тянулся за первым. — Потом компоненты под весь заказ. Заканчиваю по подаче: что дольше держит вид — раньше.

— А последнее действие какое?

— Проверить первый бокал перед отдачей, — он повернулся ко мне, и в голосе появилась та уверенность, которая у человека появляется, когда схема стала его собственной. — Чтобы весь стол уехал одинаковым.

— Вот и вся консультация, — я похлопал его по плечу и отступил от станции. — Теперь ты сделаешь это без меня, а завтра — без листка. Заказ за тобой.

Он вернулся к работе, и официант у стойки уже стоял по-другому: поднос наготове, глаза на линии бокалов.

— Этот заберёшь целиком, — бармен кивнул ему на новый заказ. — Готовлю подачей, ждать меньше.

— Давно бы так, — официант расплылся в улыбке и перехватил поднос поудобнее. — Первый бокал у нас до стола тёплым доезжал, гости морщились.

— Слышал, что гости заметили? — кивнул на официанта. — Так и держи.

— Удержу, — бармен выставлял следующую линию бокалов. — Завтра и без листка сделаю.

— Вот ради этого и стоило подходить, — задержался у станции. — Ты сейчас сам всё воспроизвёл. Схема уже у тебя в руках, и после моего ухода она останется здесь, в работе. Для гостя на один вечер это лучший результат: уйти, оставив пользу тому, кто остаётся.

Я отряхнул ладони, которых вроде бы и не пачкал, и пошёл через зал к столу у окна. Вера сидела, повернув меню ко мне обложкой, и смотрела, как я иду, — как на консультанта, которого только что пригласила за свой стол, и, кажется, ещё прикидывала, во что ей обойдётся это приглашение.

— Ваш бармен теперь делает правильно, — я остановился у стула и дождался её кивка, прежде чем сесть. — Осталось посмотреть, что вы захотите изменить в карте, раз увидели, как работает первое предложение.

— Садитесь, — Вера открыла меню и придвинула его к середине стола. — Расскажете за ужином. И заодно объясните, откуда у свадебного ведущего такие руки.

— Руки от бара, — я подтянул к себе край скатерти и устроился напротив. — А ведущий — это хобби с микрофоном. Начнём с позиций или с поставщиков?

Она усмехнулась — впервые за вечер — и перевернула первую страницу.

— Посередине, как на переговорах, — Вера постучала ногтем по обложке. — Каждому своя половина стола.

— Мне горячее и салат, ничего героического, — сказал подошедшему официанту.

— Сейчас будет, — официант записал заказ и ушёл, а разговор пора было поворачивать к хозяйке.

— А какую часть всего этого вы собирали самостоятельно? — я обвёл рукой зал, свет, станцию за стойкой. — И что здесь ваше по-настоящему, чтобы я понимал, с чем советуюсь?

— Я это место сама собрала, — Вера подалась вперёд, и пальцы у неё легли на край меню уверенно, по-хозяйски. — Зал, свет, посуду выбирала по одной тарелке. Меню писала сама, поставщиков обзванивала сама. Половина тех, с кем начинала, до сих пор со мной работает. — Она провела пальцем по строкам меню. — Каждую позицию тестировала тоже я. Сначала неделю гоняем на своих, потом даём гостям. Весь лист держала в голове, пока он в меню не поместился.

— И сколько позиций отсеялось по дороге? — я подпёр кулаком подбородок.

— Почти половина, — она хмыкнула и перевернула страницу к винной карте. — Зато по каждой оставшейся знаю обороты до последней бутылки и фермера по имени.

На телевидении гость охотнее всего говорил о том, за что отвечал лично: стоило попасть в такую тему, и человек раскрывался сам, без приёмов ведущего. Здесь хозяйка показывала своё дело, и я слушал, подкидывая уточнения, как поленья.

— А какая позиция чаще всего задерживает отдачу? — я постучал ногтем по уголку меню. — Что-то ведь тормозит кухню, такое бывает у всех.

— Ризотто по четвергам, — она усмехнулась, признавая старую рану. — Готовится долго, заказывают в пик. Уже думаю убрать, жалко: люди любят.

— Жалко — значит, оставим, просто перенесём его из пика, — я вынул телефон и пометил. — С этим разберёмся, если доберёмся до карты.

— Ваш заказ, — официант расставил тарелки и отступил на шаг.