На лице у него была маска. Белая, гладкая, театральная, с прорезями для глаз, и лицо это ничего о себе не говорило. И вот тут память, которая столько времени поворачивалась ко мне спиной, наконец соизволила обернуться. Белое и очень неприятное, вот оно что! И сразу вспомнилось, как в самый первый день, когда вокзал только запускали и в арках мелькали чужие миры, из одной на меня посмотрело существо в белой маске, увидело, что проход ещё не открыт, и раздражённо отвернулось. Тогда я не придал этому значения, а зря.

Такие маски я знал. В Ордене Дураков их носили лучшие выпускники, те, кто прошёл всё до конца, и носили они их отнюдь не для красоты. Белая маска там означала, что за ней сидит мастер спектакля, интриги и чужих тайн, и что лучше бы тебе не знать, чьё под ней лицо.

Мише я как-то соврал, что в Ордене Дураков никогда не состоял. Может, Орден Дураков об этом узнал и обиделся?

А вот человека под маской я не помнил вообще. Полсотни лет я провёл у Дураков, многих помню и по именам, и, главное, по Душам, а у этого… пусто. Будто кто-то аккуратно вынул его из моей памяти и разгладил место. Дураки это умеют, прятать чужие тайны, причём иногда даже от их собственных хозяев.

Человек в белой маске подошёл ближе и остановился в паре шагов. Гвардия всё ещё ржала, Затупок ругался с кассой, торговцы сворачивали лотки, и никто, кроме меня, на него даже не посмотрел.

— Весело у тебя тут, — сказал он. Голос у него был негромкий. — Мне нравится.

— Мы знакомы? — спросил я.

— Я тебя знаю, — сказал он. — Помню совсем молодым, когда тебе после Титана душу по кусочкам собирали, а ты злился на весь свет, что тебя вывели из игры. А вот ты меня не помнишь. — Маска чуть наклонилась, будто он хотел разглядеть меня поближе. — И это правильно.

Мне это очень не понравилось.

— Зачем пришёл? — спросил я.

— Посмотреть, — просто ответил он. — Что из тебя выросло, Охотник. Слухи про тебя ходят разные, а слухам я никогда не верил, предпочитаю смотреть сам.

Он помолчал. Белая маска смотрела на меня, и от этого почему-то было неуютно.

— И за старым долгом, — сказал брат-Дурак. — Пора его вернуть.

— Долг, значит… — повторил я, глядя в белую маску.

В Душе что-то отозвалось. Едва заметно, но мне хватило, чтобы перестать думать, как половчее послать незнакомца.

Должен, зараза…

Осторожно проверил, что именно шевельнулось в глубине Океана. Мало ли, Дураки умеют чужие воспоминания так перекроить, что ты потом ещё и спорить будешь с теми, кто помнит, как всё произошло на самом деле. А тут подкинул человеку мысль о долге, дождался, пока он согласится, и можно забирать обещанное.

Только со мной сейчас так не получится. Душу я свою знаю.

И обязательство было настоящим. Старым, принятым мной ещё в прошлой жизни. Даже смерть пережило. Вот бы с оружием так же получалось: помер, очнулся в другом теле, а рядом уже лежат любимые клинки. Но нет, клинки ищи заново, а долги сами дорогу находят.

За что должен, я так и не вспомнил. Это раздражало гораздо сильнее самого разговора. После Титана действительно лежал долго, и в первые годы далеко не всегда мог нормально соображать. Вполне возможно, тогда и пообещал. Или позже, когда соображать уже мог, но всё равно предпочитал этого не делать.

Вслух признавать, что понятия не имею, о чём речь, не собирался. Сначала выслушаю. Долг есть, значит, нужно возвращать.

— Готов рассчитаться, — кивнул я. — Только сразу предупреждаю: с некоторыми поручениями сейчас будут сложности. Особенно если потребуется покинуть Землю.

Гость слегка наклонил голову, слушая.

— У меня здесь тоже обязательства, — пояснил я. — Защитника, а теперь ещё и Хранителя. Если уйду, Многомерная закроет дорогу обратно. Бросить людей, которым обещал помощь, ради другого обещания я не могу.

Про паука я, разумеется, промолчал. Вуаль пока выручала, но соваться под ней куда попало рано. Тем более если приглашает человек, от которого память отворачивается, как должник на рынке от знакомого ростовщика.

— Смешной юнец, — произнёс Дурак, подавшись ко мне. — Вспоминаешь уже, да?

Посмотрел ему в прорези маски. Очень хотелось понять, что он там на моей роже увидел.

Я так нихрена не вспомнил.

— А нет, показалось, — он выпрямился и, кажется, улыбнулся.

Удобная вещь эта маска. Ни одного лишнего движения не увидишь. Правда, я подозревал, что и без неё ничего полезного не разглядел бы. Стоящий передо мной явно умел показывать только то, что хотел.

Мастер мастеров? Один из тех, кто принимает лучших выпускников, выслушивает, насколько они замечательные, а потом объясняет, с какого места нужно начинать учёбу заново?

— Мастер Дураков? — спросил я, решив проверить догадку.

— Возможно, — он пожал плечами.

И замолчал.

Ну, постоим. Я пока даже с места сдвигаться не собирался.

За его спиной Затупок продолжал ругаться с кассой. Упёрся лапами в постамент, что-то ей доказывал, а золотая ладонь с монетой оставалась совершенно равнодушной к страданиям Избранного. С такой выдержкой её стоило отправлять на переговоры с Анной. Правда, недолго бы продержалась, у моей жены аргументов побольше, чем у медоеда.

Из соседней арки вышли торговцы. Двое несли ящик, третий придерживал плащ, чтобы тот не цеплялся за углы. Все заплатили, огляделись и направились к площадке, где уже раскладывали товар.

Третий тоже огляделся. Только посмотрел сперва на гвардейцев, потом на выход с платформы. Прикинул расстояние между постами, задержался взглядом на одном бойце и тут же пошёл дальше.

Убийца…

Похоже, тоже торговать приехал. Услугами. Мир новый, клиентов много, местные расценки пока никто не сбивал. Удобно, если не знать, кто здесь живёт.

Позвал Шнырьку, показал ему приезжего и велел передать Затупку, чтобы пообщался с новым гостем. Объяснил, что некоторые услуги здесь лучше даже не предлагать. Сначала словами, на всякий случай уточнил я. Зверь у нас теперь закон пишет, сам решает, как наказывать, ещё устроит у входа обязательную процедуру для всех подозрительных.

В тени опоры мелькнуло знакомое движение. Медоед почти сразу перестал спорить с кассой и посмотрел на торговцев.

Хорошо. Одним вопросом меньше.

— Так и будешь молчать? — спросил Дурак, когда Затупок двинулся к приезжему.

— А что говорить? — я пожал плечами. — Тишина тоже игра.

— Верно, — он кивнул. — Значит, чему-то мы тебя научили. Жаль, до конца не пошёл. Получился бы хороший мастер силовых интриг и тайн.

Тут я не выдержал и заржал.

Силовая тайна! Это когда посреди площади лежит труп, вокруг полно свидетелей, а убийца стоит рядом и сообщает, что вообще здесь ни при чём. Все прекрасно знают, чья работа. Только человек настолько силён, что желающих возразить не находится.

Даже родственники покойного начинают вспоминать, не болело ли у него чего-нибудь ещё вчера.

— С этим у меня и без диплома неплохо получается, — заметил я, перестав смеяться.

— Слышал, — Дурак склонил голову. — Потому и пришёл посмотреть.

Он снова собрался замолчать, но на этот раз я уже не позволил.

— Ладно, давай к делу, — попросил я. — Во что я встрял?

— В игру, — он свёл ладони перед собой. — Одну хорошую партию ты мне должен. А призом в ней станет Многомерная.

Я некоторое время смотрел на него.

— Прямо сама Многомерная? — уточнил наконец. — Если выиграю, будет моим фамильяром?

Полезная награда. Посадить её возле Земли, велеть никого лишнего не пускать и сходить наконец к семье. Хотя кто кого после такого станет воспитывать, ещё большой вопрос. С одним медоедом вон договориться не могу, а тут целая Вселенная с характером.

— О нет, дорогой мой Сандр, — он покачал головой. — Великий Охотник, юный парень с горячей кровью и множеством Душ внутри себя. Ты всё ещё стараешься ухватить самое понятное.

— Так ты другое пока не объяснил, — напомнил я.