— Ага, — хмыкнул я. — Архитектор из неё уже изо всех сил прёт.

— Прёт, — согласилась Катя, покачивая Агату, и вдруг посерьёзнела. — Слушай, надо бы, наверное, Машку снова сюда выдёргивать. Я не знаю, как с этим справляться.

Я почесал репу. По-хорошему, тут бы и Теодор не помешал, старый друг всё-таки, да и Машку он учил.

— А может, Грету позвать? — ляпнул я.

Лиза и Катя посмотрели на меня с одинаковым удивлением.

Я представил себе Безумную Грету посреди детской. Как она оглядывает мелких, тычет пальцем в Агату, потом в Тоху и объявляет, что забирает обоих в ученики, а тех, кто против, отправляет погулять в каменный лес, причём надолго.

— Да не, — я замахал руками. — Это я хрень спорол. Грету точно не надо.

Катя уложила Агату обратно в кроватку, и та тут же засопела, будто ничего и не было.

Артурчик всё это время крутил свою гирлянду, и на суету вокруг ему было глубоко плевать. Я подошёл к его кроватке и наклонился поближе, чтобы рассмотреть как следует.

Он посмотрел на меня снисходительно. Потом гирлянда остановилась, а малыш потянулся ко мне и провёл ладошкой по моему лицу.

И я почувствовал… Благословение Кодекса!

Знакомое голубое тепло прошло через меня от макушки до пяток, как всегда бывает, когда Кодекс тебя принимает. Вот только приходило оно всегда из одной руки. Чтобы благословение Кодекса шло через кого-то, кроме Первого Охотника, я за всю свою долгую жизнь не видел ни разу.

А теперь вот почувствовал. От собственного сына, который ещё даже говорить не умеет. Значит, не зря мне показалось, что Кодекс назвал себе любимчика.

Я выпрямился. Артур посмотрел на меня ещё немного, будто проверял, всё ли до меня дошло, и снова запустил гирлянду.

— Хорошо, — сказал я и сам услышал, как довольно это прозвучало. — Пойдёт.

Интересно, Первый знает, что у него появился конкурент? Братья говорили, что он часто сюда заходит и подолгу стоит над этой кроваткой.

Последним я взял на руки нашего с Катей малыша.

Тёплый и увесистый, он лежал у меня на руках совершенно спокойно. Плакать даже не думал, просто смотрел большими голубыми глазами, внимательно так, изучающе.

Это ведь за ним явился пришелец из Общества. «Я пришёл за своим», — так он тогда и сказал.

— Ну вот ты какой, — сказал я негромко. — Товарищ из Общества.

Малыш прищурился, и мне показалось, что он прекрасно понял, о ком речь.

Катя рядом нахмурилась. От её ног по ковру поползла Тьма, густая и холодная, и Ламия на своей ступеньке поспешно подобрала ноги.

— Саша, — тихо спросила Катя. — Ты знаешь, кто внутри нашего малыша?

— Не до конца, — я покачал головой. — Да и полного перерождения, думаю, Кодекс бы не допустил. Это всё-таки наш сын. Но…

Я посмотрел на сына ещё раз, глубоко, так, как умеет смотреть только Душелов.

— Я чувствую, что на нём стоит печать этого долбаного Общества.

Катя занервничала. Тьма вокруг неё заклубилась сильнее.

— Саша, расскажи подробнее, — потребовала она. — И вообще, я у него ни капли магии не чувствую. Совсем!

— Это ты просто не знаешь, куда смотреть, — сказал я. — Следи за моим взглядом.

Я потянулся к ней мысленно, взял её зрение, как берут за руку, и осторожно повёл за собой. Мимо пухлых щёк, мимо пустоты, которую видели все, кто на него смотрел, и дальше, вглубь, туда, где начиналась душа.

Сила там была. Много силы, свёрнутой так туго, что снаружи от неё не проступало ни искры. А поверх всего этого лежала чужая печать, холодная и аккуратная, как клеймо на дорогом товаре.

Катя охнула, а малыш нахмурился ещё сильнее. Когда к нему вот так заглядывали, ему это явно не нравилось.

— Теперь видишь? — спросил я.

— Теперь вижу, — Катя медленно кивнула и растерянно посмотрела на сына. — Как же это… Я не понимаю, как столько сил может удержаться в одном маленьком мальчике.

Малыш перевёл взгляд на маму и посмотрел на неё немного презрительно, свысока.

Катя ткнула в него пальцем.

— Вот! Саша, смотри! — возмутилась она. — Он постоянно так смотрит!

— Ну, имеет право, — хохотнул я и покачал сына на руках. — Ты же сама видишь, сколько в нём сил.

— Так что это за Общество? — Катя уже не смеялась.

— Долго рассказывать, — вздохнул я. — Но один из них сейчас сидит в Темнице. В Альдуна-Мара-Харте.

— Здесь, у братьев? — прищурилась Катя.

— Ага.

— Пойду-ка я с ним поговорю, — улыбнулась она. Улыбка вышла ласковая, а вот глаза у неё при этом были очень недобрые.

Лиза, которая всё это время стояла рядом и всё слышала, неторопливо опустила Ассу на ковёр.

— А я тебе составлю компанию, подруга.

Истинный Мрак и Истинное Пламя собрались в гости к Копису. Мне его на секунду даже стало жалко, ровно на секунду. Разговор с ним я, вообще-то, собирался закончить сам, только, глядя на этих двоих, засомневался, останется ли после них с кем разговаривать.

— Вау-вау, стоп, — я поднял свободную руку. — Времени у меня не очень много.

Я коснулся пальцами маски.

— Подарок один, потом расскажу. Скоро на перезарядку уйдёт, — пояснил я. — А я бы хотел ещё кое-что обсудить со своей женой.

Катя с Лизой посмотрели на меня недоумённо. Судя по лицам, секунду они обе пытались сообразить, что такого срочного я собрался обсуждать, когда тут Общество и печать на ребёнке.

Лиза поняла первой. Прикрыла рот ладонью и захихикала.

Катя поняла следом. И женщина, которая одним словом прикончила Иерарха Пустоты, залилась передо мной краской до самых ушей.

Я уложил сына обратно в кроватку. Он проводил меня очень понимающим взглядом.

— С именем повременим ещё немного, пожалуй, — сказал я мимоходом. — Нужно кое-что выяснить ещё.

А потом я внезапно и резко подхватил Катю на руки. Она охнула, засмеялась и тут же обхватила меня за шею.

— Присмотришь? — повернулся я к Лизе.

Лиза посмотрела на нас, на детей, потом снова на нас и грустно вздохнула.

— Хорошо, — сказала она. — Присмотрю.

Вздохнула она так, что мне стало немного стыдно. Ничего, Лиз. Свадьба за мной, и кольцо, раз уж на то пошло.

— Гы! — сказала нам вслед Асса.

Келья моя была в другом крыле, и нёс я Катю туда самой короткой дорогой. Встречные братья дружно отводили глаза, а один так старательно уставился в потолок, что чуть не врезался в колонну.

— Саша, нас же все видят, — шепнула Катя мне в шею.

— Пусть завидуют, — ответил я.

Вот и моя дверь, простая и тяжёлая, без всяких украшений. Я перехватил Катю поудобнее и приложил ладонь к замку.

Дверь не шелохнулась. Маска, чтоб её! Пришлось передать отпечаток напрямую, в самый замок, и только тогда он узнал хозяина. Створка дрогнула и отошла в сторону.

— Ты точно здесь живёшь? — с интересом спросила Катя.

— Жил, — буркнул я. — И, как видишь, до сих пор живу.

Внутри всё было так, как будто я вчера отсюда вышел. Никто без меня сюда не заходил и ничего не трогал. Пыли не было вовсе, всё здесь когда-то было настроено магически и держалось до сих пор, как в первый день. Кровать у стены, стол, а на столе мой старый точильный камень, который я, оказывается, так и не убрал.

Я донёс Катю до кровати и бросил. Ну, почти бросил.

Она рассмеялась, приподнялась на локтях и посмотрела на меня своими красивейшими янтарными глазами. Тьма в них плескалась где-то на периферии, вот только совсем не боевая, а какая-то… сексуальная.

— Так что ты хотел обсудить, милый? — она широко улыбнулась и потянула меня к себе за ворот.

С Катей я замечательно провёл время. Вот только эта долбаная маска… У меня ещё есть планы на этот выход, но сначала я снова зашёл в главный зал. Охотники всё ещё пили, что было неудивительно. Вот только уходить мне нужно прямо сейчас.

Я сказал об этом братьям, они поняли, но не приняли. Налили ещё и ещё, и мне пришлось поклясться Кодексом, что вернусь как можно скорее и расскажу, как оно перерождение «вообще» и про новые приключения свои тоже. Дэн под это дело пообещал достать «что-нибудь из своих резервов», вызвав нехилый ажиотаж. Ведь все знали, что «в резервах» старый… гхм… дегустатор, обычного не держит.