Мне стоит её поцеловать. Прямо сейчас. Никто и не подумает, что это не часть игры.

Но почему-то это кажется важным и я не хочу делить этот поцелуй с чужими глазами.

— И ты ещё спрашиваешь, почему проигрываешь каждый год, Риз! — кричит с другой стороны кухни Ханна. — Вы там витаете в облаках, а время идёт!

Я улыбаюсь и отступаю.

— Так значит, мужчины виноваты, что ты всё время проигрывала?

Она фыркает.

— Никто до этого года вообще не приводил парня.

Не должно бы радовать, но радует. Мне нравится, что я — первый, кого она пустила в этот свой ежегодный ритуал.

Для четвёртой стены я аккуратно подрезаю прямоугольник до квадрата и даже вырезаю дверцу. Когда она встаёт на место, Риз протягивает мне кусок крыши.

— Подожди, сначала внутренняя работа.

— Внутренняя? — переспросила она.

Я киваю и подсвечиваю фонариком в телефоне.

— Не уверен, что ты в курсе, но в этом доме никто жить не будет, — говорит она. — Тут всё ради внешнего вида.

— И ради прочности. Нам нужны опоры. Принеси горсть леденцов-тросточек.

Она смеётся, но приносит с десяток, и мы отламываем загнутые концы, делая балки.

Риз наносит глазурь на торцы, и мы по очереди приклеиваем их к стенам.

Наши взгляды встречаются над пряничной крышей.

— Самый прочный и самый уродливый дом в истории, — улыбается она.

— Терпение, Риз Писес.

Она оглядывает комнату, задерживая взгляд на Брейди и Меган.

— Все уже украшают, если что.

Я не отвожу глаз.

— Зато все остальные проиграют.

Мы ставим крышу и укрепляем её, а Риз хватает пригоршню конфет.

Я перехватываю её запястье.

— Только не говори, что хотела прилепить мармеладки на крышу, пока она не застыла.

Она быстро трясёт головой, глаза широко распахнуты — воплощение невинности.

Я раскрываю её ладонь. Пять розовых мармеладок. Две беру и закидываю себе в рот.

Её взгляд невольно останавливается на моих губах.

— Смотри выше, Риз Писес.

Она кладёт палец к щеке.

— У тебя слюна потекла.

Я стираю уголок рта большим пальцем — пусто. Она только улыбается, глаза искрятся победным весельем.

Я делаю шаг к ней.

— Смелое поведение для сотрудницы, которой грозит увольнение. — Может, Брейди смотрит, а может, и нет. Сейчас мне всё равно.

Риз не отступает.

— Ну так увольняй.

Мой взгляд скользит по её лицу и замирает на изгибе губ.

— Есть способ получше преподать тебе урок...

Она сглатывает — единственный знак, что слова попали в цель.

Эта штука с Риз — как зависимость. Мне мало просто убедительно играть роль. Я хочу, чтобы она по-настоящему хотела меня. Хотела, чтобы я её поцеловал.

Но я ещё никогда не нервничал так из-за поцелуя, который имел полное право случиться.

Медленно, сантиметр за сантиметром, я приближаюсь. Её веки дрожат, дыхание замирает между нами. До наших губ остаётся совсем немного, и я останавливаюсь.

Я чувствую, как она ждёт — задержав дыхание, будто боится спугнуть момент.

— Крыша готова, — говорю я, отступая, и не могу сдержать улыбку.

В её глазах вспыхивает обещание расплаты.

— Поздно шутить. Я не целую никого без полной стоматологической истории.

— Да ну? А выглядела ты готовой провести полное обследование.

— Только во сне.

И она права.

В украшении Риз проявляет себя по-настоящему. Она взяла мой старый дом и превратила его в то, каким я его всегда только представлял. И теперь делает то же самое с пряничным.

На идеально ровной крыше — гирлянда из белых драже на красной ленте лакрицы. По бокам — сугробы из сахарной пудры. К дверце ведёт дорожка из M&M's, а сама дверь украшена зелёным леденцом-«венком» с ягодками из Red Hot.

Когда звенит таймер, мы как раз ставим последнюю деталь — забор из соломки-претцелей.

— Время вышло! — объявляет Тесс. — Отложите конфеты, дамы и господа! Судный день настал, и судья вот-вот... О! Вот и она, как по часам. — Она включает видеосвязь. — Привет, мам!

Тесс представляет нам свою маму — очаровательную женщину, которая, похоже, берётся за судейство просто ради того, чтобы рассмотреть наши творения. Она восторгается «небоскрёбом», хвалит многоуровневый особняк. Брейди позволяет Меган презентовать их «замок» — выглядит эффектно, хотя, подозреваю, не выдержит осады длительностью в час.

Наконец, очередь за нами.

Я киваю Риз — мол, твоя сцена, и не могу перестать улыбаться, пока она с воодушевлением рассказывает о «совершенно ровных стенах и крыше» и о «фундаменте, которому нет равных».

— А ещё, — добавляет она, поднося телефон к дверному проёму, — внутри открытая планировка и несущие балки из леденцов.

— Полностью открытая, — подыгрываю я.

— Мы назвали его «мини-особняком», — говорит Риз. — Фасад повторяет мой дом — бывший дом Коула, который он, кстати, сам построил. — Она показывает фото на телефоне. — Он подрядчик.

Гордость в её голосе застигает меня врасплох.

— Вот это да! — восклицает миссис Симмонс, щурясь в камеру.

Риз улыбается и возвращает телефон Тесс.

— Что ж, — говорит её мама, — сказать, что я поражена вашим командным духом, — ничего не сказать. Вы создали настоящие шедевры! Для меня вы все победители.

— Мам, но победителя ты всё-таки должна выбрать, — напоминает Тесс. — Правила есть правила.

Мама тяжело вздыхает.

— Ладно. Если уж выбирать один-единственный дом из всех этих совершенств…

— Должна, — подтверждает Тесс.

— Тогда… — она делает паузу, и воздух в комнате густеет от ожидания.

Я оглядываюсь на три остальные пары: Ханна с Тайлером скрещивают все пальцы, Тесс с Диланом подаются вперёд, а Меган и Брейди держатся за руки, не сводя глаз друг с друга.

— …дом Риз и Коула!

Мы с Риз одновременно поднимаем руки вверх и хлопаем в воздухе друг другу — двойные «дать пять», под радостные возгласы остальных.

— Хорошо, что ты не успел меня уволить, да? — говорит она.

— Полоса неудач официально закрыта.

— Ты не говорил, что подрядчик, — бросает Брейди, будто я скрыл что-то сомнительное.

Я протягиваю ему руку.

— Коул Брэдли, подрядчик по пряничным домикам.

Он неохотно, но усмехается и пожимает руку — напряжение, тлеющее под поверхностью, рассеивается.

Быть с Брейди вежливым куда проще, когда Риз улыбается. Теперь бы эту улыбку удержать.

Риз

Победа — чертовски приятное чувство.

Но и сам процесс оказался не менее хорош. Когда Коул пригрозил «добавить жару», он не шутил. Если он хотел отвлечь меня, то превзошел все ожидания. О Меган и Брейди я почти не вспоминала. Зато о поцелуе с Коулом — думала не раз.

И не только ради видимости. Возможно, это должно было насторожить, но я пообещала себе и ему просто повеселиться. Не собираюсь портить прекрасную рождественскую вечеринку, копаясь в своих мыслях. Я взрослая женщина, у меня отлично работают глаза и гормоны. Вот если бы я не думала о том, чтобы его поцеловать — вот тогда стоило бы тревожиться.

И все же я правда благодарна ему. Даже не хочу представлять, какой была бы эта ночь без Коула. Тесс, конечно, не настолько жестока, чтобы заставить меня участвовать в конкурсе пряничных домиков одной, но все же не уверена, что у нее был запасной план, пока она не узнала, что я приду с ним. Проиграть Меган и Брейди, в одиночку, было бы невыносимо. Я прямо вижу, как мой домик рушится, а они целуются над своим кубком.

Дальше по плану — ужин, за который отвечают Ханна и Тайлер. Запеченная ветчина, пюре, зеленая фасоль и домашние булочки уже готовятся, пока мы разбираем последствия конкурса и накрываем на стол.

Разговоры за едой текут легко. Коулу явно не свойственна застенчивость — он быстро вливается в компанию. Я почему-то испытываю гордость за своего «парня»: он шутит, рассказывает истории, всех развлекает. Даже Брейди немного расслабился. Хотя с чего он вообще с самого начала был так напряжен из-за Коула? Ведь это он меня бросил.