— И как ты узнала, куда его принести? — спрашиваю, хотя и не уверен, хочу ли знать ответ. Бри никогда не была у меня дома. Никто не был. Понятия не имею, откуда она знает адрес.

Точнее, узнала.

— Увидела в счёте у родителей, — спокойно отвечает она, будто это абсолютно нормально приходить без приглашения, пользуясь личными данными.

Ну что ж. Тогда и мне не о чем жалеть.

— Спасибо, — говорю и беру свитер из рук своей «девушки». — Он мой любимый. — Натягиваю его ей через голову.

Она послушно влезает в него, смеётся, поправляя волосы. Тёплые, каштановые — одного оттенка с бровями и ресницами.

— Тебе идёт, — говорю.

И правда. Свитер на ней огромен, она в нём почти тонет и это, неожиданно, чертовски мило.

Я снова обнимаю её за плечи, она обвивает мою талию рукой.

— Бри, — говорит подруга, подойдя ближе, — пойдём.

Бри бросает на нас последний взгляд.

— Ладно, — бурчит она и, посмотрев на мою спутницу, добавляет: — Только не забудь, что я сказала.

У меня дёргается бровь, но задерживать её точно не стану.

— Спасибо за свитер, — говорю, когда они сворачивают к машине.

— Пока! — звонко произносит моя «девушка», весело машет рукой.

Я всё ещё не до конца осознаю, что она действительно подыграла.

Должно ли меня это настораживать? И во что я, собственно, вляпался, пытаясь выпутаться из истории с Бри?

Фары вспыхивают, мотор заводится. Мы оба машем, пока машина не скрывается за поворотом.

Когда она исчезает, руки опускаются, и я поворачиваюсь к ней.

Свитер ей идёт — не поспоришь.

— Спасибо, что… э-э…

— Не стоит, — отвечает она.

Я вглядываюсь в её лицо и задаю вопрос, который не выходит из головы:

— Почему ты это сделала?

Она тихо смеётся.

— Если честно, поначалу я была на стороне Бри — пока не узнала, что у вас было всего два свидания. А когда она назвала меня «понижением уровня», я полностью перешла в лагерь Коула. Пошли, заберёшь почту? — Она открывает дверь, ту самую, которую раньше открывал я, и я иду следом.

Чувство странное. Мой дом, но будто переодетый и, черт возьми, ему идёт.

В гостиной куча неразобранных коробок, но она успела сделать дом уютным — так, как у меня никогда не получалось, хотя я всегда этого хотел.

— Так, — говорю, когда она ведёт меня на кухню, — у моей новой девушки вообще есть имя?

— Даже имени своей девушки не помнишь? Бри права — Коул Бредли сердцеед, — качает она головой, потом улыбается, берёт пачку писем и протягивает мне. — Риз.

— Риз, — повторяю. — Моё любимое лакомство.

Она приподнимает брови.

— Ты из тех, кто любит Reese's Cup? (*Reese's Cup — это плоская шоколадная чашечка, внутри которой мягкое арахисовое масло.)

— Нет, только Reese's Pieces. (*Reese's Pieces — маленькие драже в цветной глазури с арахисовой начинкой, похожие на M&M's)

Она морщит нос.

— Пожалуй, нам стоит расстаться.

— Эй, ну зачем так?

— Прости, но это непреодолимые разногласия, — говорит она, снимает свитер и протягивает мне. — Вот, держи.

Я смеюсь, принимая его.

Совсем не такую девушку я ожидал встретить, забирая свою почту.

Риз театрально вздыхает.

— Всё равно я тебе никогда не подходила по версии Бри. Так что я просто сэкономлю тебе силы: избавлю от необходимости разбивать мне сердце и… как она сказала? Ах да. Выбросить его в свой костёр из разбитых сердец.

— А, точно, — киваю я. — Мой костёр из сердец. Надо бы подлить бензина, а то огонёк погас.

Риз улыбается так, что дыхание перехватывает.

— Пока не добудешь новое сердце, у тебя ведь уже есть дрова, — кивает на пачку ненужной корреспонденции у меня в руках. — Если правильно оформишь пересылку, даже ездить не придётся. Дрова сами будут приходить.

— Туше. Так и сделаю.

Из кухни доносится лёгкое «кап-кап». Ухо сразу ловит подобные звуки — признак возможного счёта с тремя нулями. Смотрю на кран — сухо. Старый, морально устаревший, я собирался его поменять перед продажей, но руки не дошли.

Кап. Кап.

Звук идёт из-под мойки.

— У тебя там течёт? — спрашиваю.

— Немного.

— Можно взгляну?

— Валяй.

Кладу письма на столешницу и лезу под раковину. Под сифон подставлена пластиковая банка с водой на дне. Начинаю крутить трубу.

— Скажи честно, — произносит Риз. — Ты свитер у Бри нарочно оставил?

— Что? — подскакиваю и со всего размаху ударяюсь головой о край шкафа.

Она морщится и втягивает воздух сквозь зубы.

— Живой?

Массирую ушиб и снова принимаюсь за трубу.

— Нормально. И нет, не нарочно. У неё дома было градусов тридцать. Снял, пошёл в туалет, выхожу, а она уже в нём. Поверх белья.

Риз прикусывает губу, чтобы не рассмеяться.

— Вот поэтому и оставил, — говорю, выбираясь наружу. — Счёл утратой, печальной, но неизбежной.

Риз облокачивается на столешницу, наблюдая за мной.

— Сценка прямо из сказки. Хрустальная туфелька, только в формате унисекс.

— Скорее, библейский сюжет — Иосиф и жена Потифара, — бурчу, принимая её руку, чтобы подняться. Для такой миниатюрной она сильная.

— Прокладка разошлась, — говорю. — Из-за холода, скорее всего. Не критично, но лучше не затягивать.

Она смотрит так, будто я только что поручил ей разминировать ядерную боеголовку.

Достаю телефон, быстро ищу нужную деталь.

— Вот, в Home Depot есть. Дешевле, чем платить сантехнику за накрутку.

Она наклоняется ближе, шепчет название пару раз.

— Ага… Только без какой-нибудь шпаргалки я не запомню.

Улыбаясь, копирую ссылку, открываю новое сообщение и протягиваю ей.

— Введи номер, отправлю.

— Тоже вариант, — говорит она, набирает свой номер и нажимает «отправить». — Спасибо, что посмотрел.

— А тебе — за спасение.

Она отталкивается от стойки и направляется к двери.

— Сезон добрых дел, верно?

Я следую за ней, бросая взгляд на каждую деталь. Она живёт здесь недолго, но в доме пахнет Рождеством. Хочется опуститься в кресло у елки и просто посидеть. Особенно уютно выглядит эркер — я когда-то сам представлял это место именно таким. Только у неё получилось лучше.

Когда я строил этот дом, хотел, чтобы он стал идеальным для небольшой семьи. Думаю, получилось. Я только не учёл, сколько раз буду представлять здесь свою собственную семью. Которой у меня не будет.

— Чтобы знать, чего ждать, — говорит Риз, — мне стоит готовиться к визитам других брошенных женщин, несущих твои вещи?

Я смеюсь.

— Нет. Сегодня был единственный спектакль.

— С чего такая уверенность?

— Я не приглашаю женщин домой.

Даже находиться здесь с ней странно.

Формально дом её, но мозг отказывается это признать, будто я нарушил собственное правило. Просто теперь в этих стенах совсем другая энергия. Под всей этой рождественской мишурой, полотенцами и свечами — всё то, что я строил своими руками.

— Может, поменяешь адрес на счетах? — говорит Риз. — Укажи хотя бы абонентский ящик. Для собственной безопасности. А ещё лучше — для моей.

Я останавливаюсь у двери.

— Хочешь сказать, тебе совсем не понравился сегодняшний вечер?

Она смотрит в упор.

— Ты про то, как меня обругала незнакомка у моего порога?

— А что именно она сказала? — Мне трудно представить, что вообще можно сказать о Риз плохого. Знаю её всего пятнадцать минут, но она остроумная, красивая и лёгкая.

— Ну, — отвечает она, — посмотрела пару секунд и сказала: «Не верю, что он выбрал тебя».

— Чёрт, — выдыхаю я.

— Буду разбирать это с терапевтом ближайшие лет пять.

— Могу сэкономить тебе деньги. Бри... ну, мягко говоря, импульсивная. И обиженная. Её слова сплошная ревность.

Риз скрещивает руки.

— И что же ты такого ей сделал?

— Ничего. — Поднимаю ладони. — Честно. Познакомились, когда я работал у её родителей. Позвал на свидание, сразу сказал, что не ищу отношений. Она сказала — отлично, ей тоже ничего серьёзного не нужно.