Я слабо улыбаюсь.

— Тебя нельзя винить. Я и хотела, чтобы ты так думала.

— Но тебе же было не нормально, да? — тихо спрашивает она.

Я смотрю ей в глаза и морщусь.

Она зажмуривается.

— Мне так стыдно.

— Не нужно, — отвечаю я. — Я сама долго не понимала, что со мной. Теперь кажется, я разобралась. Это странная смесь унижения, ревности и страха тебя потерять.

Меган крепко обнимает меня.

— Ты не можешь меня потерять. Никогда. Я клянусь, я не думала, что всё так обернется, когда вернула Брейди вещи. И уж точно не хотела тебя ранить. Он тоже не хотел. Он был уверен, что тебе всё равно. Я — не совсем. Но ты выглядела спокойной, а я уже влюблялась, и мне хотелось в это поверить. Это было эгоистично.

Я качаю головой, хотя её слова немного успокаивают.

— Ты все еще чувствуешь что-то к нему? — осторожно спрашивает она. — Если да, я расстанусь с ним, Риз. Я…

Я кладу руку на её ладонь.

— Нет. Не чувствую.

— Но ты же сказала, что ревновала.

— Не потому, что хочу вернуть Брейди, Мег. Я завидую тому, что у вас есть. — Я сжимаю её руку. — И мне уже легче, что я всё сказала. Я тебя очень люблю и хочу, чтобы ты была счастлива. Ты счастлива с Брейди?

Она колеблется, потом слегка кивает.

Я улыбаюсь, на этот раз по-настоящему. Хотя внутри всё болит из-за Коула, за Меган я рада. Сказать ей правду оказалось огромным облегчением. Наверное, в этом и есть суть притворства, пока не перестанешь, не поймешь, насколько тяжело было его нести.

— Тогда не отпускай его, ладно? — я снова сжимаю её руку. — Прости, что не сказала сразу, что мне больно.

Её глаза блестят, она качает головой.

— Я понимаю. Ты просто хотела, чтобы я была счастлива. Это для меня многое значит. Прости, что я тебя задела. Я предпочла верить тому, что хотелось, а не совести.

— Теперь будем честнее, — говорю я.

Она кивает и улыбается.

— А что насчет Коула?

Я опускаю взгляд.

— Он уехал.

— Но ты ведь влюблена в него, правда?

— Мы едва знакомы. У нас не было времени влюбиться.

— Но ты все равно влюбилась.

Я поднимаю глаза, чувствуя, как горло снова сжимает.

— Да.

Она вздыхает.

— Почему же он уехал? Уверена, он чувствует то же самое.

— Он просто играл роль, Мег. — Я поднимаю глаза. — Он был моим фальшивым парнем на пару дней.

Она качает головой еще до того, как я договариваю.

— Нет. Прости, но я тебе не поверю. Скажу это как человек, который тебя обожает, Риз, но… люди влюбленные бывают ужасно глупыми. Ты забываешь, что я видела, как вы целовались? Дважды.

— Под омелой — это был спектакль.

Она фыркает.

— Спектакль, где актеры забыли, что на них смотрят. Неловко было даже наблюдать. Но ладно, пусть так. А как же поцелуй на снегу?

Перед глазами — Коул. Его губы на моих, его тело прижимается ко мне, согревая, пока сквозь полотенце пробирается холод.

— Мне казалось, что тот был настоящий, — признаюсь я. — Но ты сама сказала, что он знал, что ты рядом.

— Он понял это только после. Я видела, как он удивился.

Я хочу ей верить. Очень.

— Тогда почему он уехал?

Она пожимает плечами.

— Не знаю.

Я почти не слышу её — в голове всплывает воспоминание. Вчера он сказал, что мне стоит поговорить с Меган. Что он бы всё отдал, лишь бы рассказать маме, каково это — уйти, и как потом тяжело, когда боишься, что тебя снова бросят.

И вдруг я понимаю.

Коул уходит, чтобы не быть тем, кого оставляют.

А я позволила ему уйти.

Риз

Улыбка расплывается на лице Меган.

— Ты ведь поедешь за ним, да?

Сердце колотится.

— Не могу. У меня же нет…

— Возьми машину Брейди.

— Мег, я не мо…

— Я принесу ключи. — Она исчезает за дверью, не дав мне возразить.

Я слишком благодарна, чтобы пытаться её остановить. Я действительно хочу догнать Коула. Не знаю точно, почему он уехал, но если хоть малейший шанс, что это потому, что он испугался, а я так и не решилась сказать, что чувствую…

Я обязана попробовать.

А если ошибаюсь — что ж, он сам говорил: настоящие отношения не просто выдерживают правду, они на ней держатся. Если то, что между нами, не выдержит моих чувств, лучше узнать об этом сейчас, чем мучиться догадками.

Я встаю, хожу по комнате, чувствуя, как энергия пульсирует в каждой клетке, потом открываю дверь — и едва не сталкиваюсь с запыхавшейся Меган.

Она протягивает мне ключи.

— Иди за ним.

Я сжимаю холодный металл в кулаке, обнимаю её и бегу к выходу.

Понятия не имею, куда направился Коул. Он за рулем, значит, не ответит на сообщение. Но, может, ответит на звонок.

Закрываю за собой дверь и достаю телефон, спускаясь по лестнице. Пальцы дрожат, пока я открываю наш чат. Оступаюсь, едва не падаю.

Собираюсь и заставляю себя смотреть под ноги, хотя внутри рвусь к звонку.

Подхожу к машине Брейди, нажимаю на брелок и сажусь. Пристегнув ремень, нажимаю «вызов», включаю громкую связь и, оглядываясь, ставлю передачу заднего хода.

И замираю.

В соседней машине сидит Коул. Смотрит на меня, держа телефон в руке.

Он… здесь? Я думала, он уже на полпути до Сиэтла.

Проходит несколько секунд, прежде чем я прихожу в себя, сбрасываю вызов и возвращаю рычаг в «паркинг».

Мы одновременно открываем двери — как будто отрепетировали это заранее. Поднимаемся, встречаясь взглядами поверх крыш машин.

Сердце бьется в груди так громко, что, кажется, его слышно. Я обхожу машину сзади, он идет мне навстречу.

— Ты вернулся, — говорю я.

Теперь, когда между нами всего несколько шагов, вижу, что его глаза покрасневшие. Он плакал.

Мне стоит огромного труда не броситься к нему и не обнять.

— Я и не уезжал, — говорит он.

Я стараюсь дышать ровно, не позволять сердцу перескочить через разум. Есть масса объяснений, почему он все еще здесь. Может, машина не завелась. Или он понял, что дороги слишком обледенели.

— Почему? — спрашиваю, безуспешно пытаясь звучать спокойно.

— Не смог. Я повернул ключ, включил заднюю, но… всё, о чем мог думать, — это мама. О том, что она чувствовала тогда, когда ушла. И понял, что делаю то же самое. Ухожу без объяснений. Причиняю боль тому, кого люблю, потому что мне страшно.

«Тому, кого люблю». У меня перехватывает дыхание. Я даже не пытаюсь вернуть его. Оно мне не нужно. Мне нужны только эти слова.

Он кивает на машину позади меня.

— А ты куда собралась?

Я выдыхаю короткий смешок.

— Хотела… догнать тебя.

— На машине Брейди?

Я пожимаю плечами.

— Отчаянные времена — отчаянные меры. — Не могу отвести глаз, будто в каждом его движении спрятано сообщение.

Но ведь не за этим я пришла. Я не хотела гадать, что он чувствует, хотя умираю от желания знать.

Я хотела сказать, что чувствую я.

Делаю пару осторожных шагов.

— Коул, я не знаю, почему ты вдруг решил уехать, но с того момента ругаю себя, что не остановила тебя.

Он сглатывает, молчит, не отводя взгляда.

— Всё это, — я киваю на дом, — полное безумие. Идея сумасшедшая, и ты тоже сумасшедший, что согласился. О чем ты вообще думал?

Он смеется, и этот звук придает мне храбрости — ровно столько, чтобы продолжить.

— А то, что я сейчас скажу, — еще одно безумие. Но это правда. — Я смотрю прямо в его глаза. — Твое правило про два свидания, может, и защищает тебя, но меня оно не спасло. — Сердце грохочет. — Я влюбилась в тебя, Коул.

Его взгляд становится глубже.

Мои слова повисают в морозном воздухе, как вихрь снежинок между нами.

— Я понимаю, что тебя это пугает, — торопливо добавляю я, — ты сам сказал, что не хочешь отношений, и мы оба согласились, что это притворство, так что я пойму, если ты…

Он делает два шага и его губы накрывают мои. Его руки крепко обхватывают мою талию, мои пальцы зарываются в его волосы.