Коул

Я позволил ей вытолкнуть себя в ванную и закрыл за собой дверь.

На пару секунд задержался, прислонившись к раковине, потом шумно выдохнул. Весь этот вечер, или уже ночь, пронёсся как снежная буря, и я не знал, где начало, где конец. Слёзы во время фильма. Разговор о Бри. Всё это, должно быть, выглядело странно. Даже для меня.

Когда выхожу обратно, вижу, что Риз уже застелила кровать и зачем-то переложила на мой матрас плюшевого оленёнка.

— Подумала, тебе пригодится компания, — говорит она, стараясь не улыбаться. — Ты ведь боишься темноты.

Я подхватываю оленёнка и устраиваю его в сгибе руки, как будто это мой личный оберег.

— Определённо. Готова спать?

Она кивает, я иду к выключателю, жду, пока она ляжет, и только тогда гашу свет.

На секунду комната замирает в мягкой темноте. Я слышу, как она двигается на кровати, как шуршит одеяло. Потом я ложусь на матрас, который жалобно поскрипывает подо мной.

Поворачиваюсь на бок. Сначала тихо. Потом снова двигаюсь — слишком тесно, слишком жарко.

— Матрас ужасный, да? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю. — Просто… жарко.

— Можешь не укрываться одеялом, если не хочешь.

Я усмехаюсь.

— Уже сбросил. Я обычно сплю… в меньшем количестве одежды.

— А, — говорит она после паузы.

— Всё нормально.

— Открой окно, — предлагает она.

— И разбудить тебя ледяной глыбой? Не звучит как поступок лучшего парня. Со мной всё в порядке.

— Если хочешь раздеться, чтобы уснуть, просто сделай это. Обещаю, я не стану ничего придумывать.

Я смеюсь, глядя в потолок, где играют тени.

— Принято.

Потом наступает тишина. Я уже почти закрываю глаза, когда вдруг сам нарушаю спокойствие.

— То, что ты сказала про Бри… ты серьёзно?

— Что именно? — её голос едва слышен.

— Что тебе её жаль.

Она замолкает на пару секунд.

— Я больше шутила. Просто… ты очень обаятелен. Я понимаю, как она могла всё не так понять.

Я молчу, потом всё-таки говорю:

— Я не вёл себя с ней так, как с тобой. Я не ломаю людям сердца специально. Не такой уж я гад. Просто не люблю привязываться.

Тишина. Она ничего не отвечает, но я чувствую, как будто её мысли наполняют комнату.

— Можно спросить? — наконец говорит она.

— Валяй.

— Зачем тогда вообще встречаться, если не хочешь отношений?

Я улыбаюсь в темноте. Вопрос предсказуемый, но чертовски честный.

Молчу, дольше, чем следовало бы.

— Это как заказать еду в ресторане и просто понюхать её, не попробовав, — продолжает она.

— А ты так не делаешь? — спрашиваю, и в голосе проскальзывает улыбка.

— Я стараюсь себя не мучить.

— Вот именно поэтому я не строю отношений.

Она тихо смеётся.

— Отношения не должны быть мучением.

— Правда? А тебе не было больно, когда Брейден с тобой расстался?

— Брейди, — поправляет она, но скорее, чтобы выиграть секунду.

— Больно было?

Пауза. Потом её тихий ответ:

— Да. Было.

Я жду немного, потом спрашиваю:

— Ты ожидала?

— Нет. Но, может, это и к лучшему. Не знаю, что хуже — ждать или не ждать.

— Не ждать, — произношу я.

Она поворачивается ко мне, и даже в темноте я чувствую её взгляд.

Есть вещи, о которых я не говорю. Истории, которые не хочу вспоминать.

— Вот почему я сразу честно предупреждаю, что не ищу отношений, — добавляю я.

— И как, работает твое правило двух свиданий? — спрашивает она. — Или всё-таки привязывался хоть раз?

Я делаю вдох, потом выдыхаю.

— Один раз.

Воздух будто сжимается между нами.

— Во сколько поедем завтра? — спрашиваю, переводя разговор.

Лучше не углубляться.

Она достаёт телефон, сверяется с прогнозом.

— Когда станет безопасно, думаю. Судя по всему, не скоро.

— Когда потеплеет?

— Лучше не знать.

— Всё равно хочу.

— В воскресенье днём, — отвечает она наконец.

— Значит, в воскресенье днём и поедем, — говорю я спокойно.

Она думает, что я не боюсь привязаться. Может, и правда не боюсь — потому что уже поздно.

Я привязался. И не уверен, что смогу отцепиться, когда придётся.

— Безобразные рождественские свитера сейчас в моде, — произносит Брейди с видом человека, которого этим не проймешь.

— Только не этот, — одновременно отвечают Риз и Меган.

Они встречаются взглядами и обе улыбаются — чуть неловко, особенно Меган.

Слишком чуть, если честно. Я всё пытаюсь понять, что она за человек. С виду добрая, вежливая. Но какой хороший друг поступает так, как она?

— Итак, в чем подвох? — спрашивает Риз.

— В этом году играем парами, — объявляет Тесс. — Мы с Диланом нашли настоящее сокровище, пока искали наволочку, и теперь у нас есть второй свитер — для второй половины пары, которая проиграет.

Она кивает Дилану. Тот вскакивает, подходит к куче сумок на столешнице и вытаскивает… нечто.

Зелёное. Не рождественское зелёное, а скорее тошнотворное. Секунда уходит, чтобы понять: коричневая бесформенная масса на груди — это олень. Трёхмерный нос свисает с нижней части, будто олень давно утратил чувство собственного достоинства и мечтает упасть на пол и укатиться. Из головы торчат криво гнутые ершики — больше похоже на угрозу, чем на рога. И размер… будто шили на игрока НФЛ после Дня благодарения.

Улыбаясь на всеобщую реакцию, Дилан достает ещё один свитер. Этот тоже отвратителен, словно коробка с мишурой подралась с гирляндой и клубком красной пряжи, но хотя бы нормального размера.

— Пара, которая проиграет, наденет эти шедевры, — говорит Тесс. — Этот, с мишурой, — для мужчины, а новый, с блевотным оленем, — для женщины. И… — она делает паузу, дожидаясь тишины, — у нас есть ещё один сюрприз. Ханна?

— Вместо того чтобы прятать свитер, как обычно, — объясняет Ханна, — мы спрятали веточку омелы. Каждая пара должна поцеловаться под ней не меньше четырёх секунд. Если вы первые — придётся довериться честному слову. Но если решите не целоваться, у нас проблемы куда серьёзнее, чем ваша нечестность. Вторая пара будет целоваться при двух свидетелях, третья — при четырёх, а последняя — при полном зале зрителей.

— Нет ничего лучше капли вуайеризма, чтобы прочувствовать дух праздника, — говорю я, возможно, просто пытаясь отвлечь себя от мысли, что мне, похоже, придётся целовать Риз. Честно говоря, жалею, что не сделал этого ещё на крыльце. Теперь это превратилось в целую историю в моей голове.

— Это не вуайеризм, — делает обиженный вид Ханна. — Это стимул искать омелу быстрее.

Когда мы заканчиваем с завтраком, Тесс даёт всем час на сборы.

Я выбрасываю салфетку в переполненное ведро и замечаю, как Меган подходит к Риз.

— Риз?

Та оборачивается, в глазах лёгкое удивление.

— Привет, — говорит она радостно.

— Привет, — повторяет Меган с осторожной улыбкой.

Я не спешу завязывать пакет, наблюдая краем глаза.

— Хотела спросить тебя кое о чём, — говорит Меган.

— Конечно. Что такое?

— Эта игра… прятки в темноте…

— В этот раз немного другая, правда?

Меган тихо смеётся.

— Да, определённо. Просто хотела убедиться, что тебе комфортно.

Вопрос с двойным дном, если когда-либо слышал такой.

— Что? О! Да! — Риз смеётся. — Всё отлично, не переживай.

Меган заметно выдыхает.

— Хорошо, я надеялась на это. У тебя же есть Коул, конечно, но всё равно хотела убедиться. Ну, я пойду к Брейди.

— Ага, увидимся.

Меган уходит. Риз пару секунд смотрит ей вслед, потом встречает мой взгляд и кривится — смесь улыбки и гримасы.

Она предлагает пойти со мной к машине за вещами, но рисковать двумя жизнями нет смысла. Уговариваю её принять душ, пока я схожу.

Моё «катание» к машине, а иначе это не назвать, чуть лучше вчерашнего только потому, что сейчас видно, куда ставить ноги. На этот раз не падаю, но спина работает за всех: каждое скольжение требует таких усилий, что я почти жалею, что не поменялся с Брейди «кроватью».