После ужина мы с Коулом на мойке — он намыливает, я ополаскиваю. Наши руки постоянно касаются друг друга.

Я могла бы отодвинуться, но не делаю этого. И он тоже.

— Темно, — говорит он, глядя в окно над раковиной.

Я едва различаю расплывшиеся силуэты сосен — только белизна снега на ветках и движение от ветра. По краям стекла выступил тонкий узор из ледяных кристаллов.

— Блестящее наблюдение, — отвечаю. — Иногда такое случается ночью.

— Я же говорил, что боюсь темноты.

Я бросаю на него взгляд, принимая от него мыльную тарелку. В его глазах играет озорство, от которого у меня ускоряется пульс.

— Не я придумывал правила, — добавляет он.

— Ты ведь из тех, кто их нарушает, да?

— Только если того стоят. Кстати, о правилах... ты одно из наших нарушила.

Я нахмуриваюсь.

— Что? Нет, ничего я не нарушала.

— Может, не нарушила, но обязательство не выполнила.

До меня доходит через секунду.

— Пост для Бри.

Он кивает, улыбаясь, вытирает руки полотенцем и берет телефон.

Он обнимает меня, и я оказываюсь в идеальной выемке под его плечом, обхватываю его за талию. Такое прикосновение вроде бы дозволено, но сердце всё равно бьется быстрее.

— Это для тебя, Бри, — говорю я, улыбаясь в камеру.

Его палец зависает над кнопкой. Он поворачивается ко мне, кончиками пальцев поднимает мой подбородок и касается губами щеки.

Поцелуй длится несколько секунд. Когда он отстраняется, я смотрю на него.

— Для Бри, — говорит он.

— Для Бри, — повторяю я, стараясь не выдать, как сбилось дыхание.

Он рассматривает фото. Я умираю от любопытства, что он думает.

— Это пойдет в Инстаграм, — говорит он.

— Только не в твой рабочий аккаунт…

Он смеется.

— Пряничные домики, конечно, можно выдать за маркетинг, но нет. Это в личный. Кстати, нам стоит подписаться друг на друга. Бри точно проверит. Может, уже проверила.

Мы обмениваемся аккаунтами, и я возвращаюсь к посуде, лишь бы не начать листать его ленту. Может, я больше похожа на Бри, чем готова признать.

— Эй, — он толкает меня локтем, — не хочешь остаться на ночь?

Я поливаю теплой водой тарелку, пока с нее не смоются все пузыри. Часть меня — та, что наслаждается этой игрой, — хочет. Но другая часть понимает: пора остановиться, пока все идет по плану.

— Нет, — ставлю тарелку в сушилку. — Нам пора собираться.

— Ладно, — спокойно отвечает он.

Рядом появляется Ханна.

— Спасибо, что помыли посуду. — Она улыбается Коулу. — Риз знает, как я ненавижу ее мыть. Кажется, вы почти закончили. Начнем фильм через десять минут. — Она сжимает мне плечи и уходит.

Я встречаюсь взглядом с Коулом. Он вопросительно поднимает бровь: останемся? На часах девять, впереди дорога больше часа. Но потом всё закончится. Карета превратится в тыкву, а Коул — в не-моего парня.

— Ладно, — говорю я. — Посмотрим фильм. Но сразу после — уезжаем.

— Договорились.

Мы заканчиваем с посудой и идем к огромному серому дивану напротив телевизора, украшенному еловой веткой сверху. Куча рождественских подушек, по краям корзины с пледами. Ханна и Тайлер уже устроились, она направляет пульт на экран.

— Вот черт, — говорит Ханна. — Думала, он на Netflix. У кого есть Disney+?

Я поднимаю руку.

— А вот вспомню ли пароль — вопрос. — Сажусь на подлокотник и начинаю нудный процесс ввода почты, пока Коул берет плед и садится рядом.

Мой взгляд скользит к Брейди и Меган. Они на противоположном конце дивана — наверняка не случайно. Брейди откинулся на спинку, согнув колени, Меган устроилась между ними.

Я вспоминаю вечер, когда мы с ним смотрели кино у него. Без всяких переплетенных тел. Просто рядом. Как нормальные люди.

Меган ловит мой взгляд. В ее глазах мелькает неуверенность. Я улыбаюсь и возвращаюсь к экрану.

— Есть! — радостно восклицаю, когда пароль подходит.

— Иди сюда, — произносит Коул и безжалостно стаскивает меня с подлокотника.

Я падаю к нему на колени, он подхватывает меня рукой за спину и помогает устроиться сбоку, накрывая нас пледом.

Надо отдать ему должное — Коул всё понял. Наши две минуты «для Бри» выглядят детским утренником по сравнению с тем, как он играет сейчас. Ни у кого после этого вечера не останется сомнений: он влюблен в меня, а я — в него. Возможно, даже у меня самой.

Его правило «не больше двух свиданий» наверняка дало ему богатую практику. Может, Бри была не такой уж безумной. Просто попала под чары Коула, решила, что между ними что-то есть… а потом это исчезло.

Мне ее даже немного жаль.

Но кем бы он ни был для других, я не стану следующей Бри. Я отпущу Коула — таким, какой он есть. Свободным.

Даже самые безнадежные души не устоят перед атмосферой тёмной комнаты, где свет от телевизора заливает всё вокруг, а в углу переливаются огни рождественской ёлки.

Рука Коула по-прежнему обнимает меня, и хотя часть меня шепчет: «Пора отдаляться, Риз», — есть два весомых аргумента против.

Во-первых, шоу ещё не закончилось — ни буквально (ведь только начался «Один дома»), ни в переносном смысле. Мы пришли сюда с целью, и я собираюсь довести это до конца.

Во-вторых, впереди ещё два часа этого весёлого времени с Коулом. Не собираюсь их тратить впустую. Мы вернёмся домой и всё закончится. А пока хочу просто насладиться тем, что могу устроиться на плече своего ненастоящего парня и смотреть с ним классическое рождественское кино.

Я натягиваю плед повыше и устраиваюсь ближе.

Он смотрит вниз, синие глаза отражают свет экрана, будто ищут что-то на моём лице.

Я улыбаюсь. Он улыбается в ответ, как всегда, и склоняет голову к моей, возвращаясь к фильму.

Вот чего не хватает моему уютному уголку дома. Там всё почти идеально, но если бы рядом был кто-то, к кому можно прижаться вот так — это был бы просто рай.

Я хочу этот рай.

Может, когда-нибудь получу. А пока довольствуюсь подделкой. Даже в игре чувствуешь, будто на своём месте.

Когда семья уезжает в Париж, Коул ёрзает рядом. Потом снова — когда Кевин спускается в пустой дом. Наверное, я затекла на его руке.

Я поднимаю взгляд, чтобы спросить, но слова застревают, заметив блеск в его глазах. Наклоняюсь, чтобы убедиться, не показалось ли.

Он быстро смотрит на меня и откашливается.

— Хочешь попкорн? Кажется, я видел пакет в одном из пакетов.

— Эм… да, — говорю я, сдвигаясь, чтобы дать ему выйти. — Помочь?

— Я сам. — Он подмигивает. И я почти верю, что всё мне почудилось. У Коула Брэдли глаза сияют от озорства, не от слёз.

Я наблюдаю, как он уходит на кухню, и по телу пробегает дрожь — не хватает его тепла рядом. Уже скучаю.

Он возвращается с четырьмя мисками попкорна, раздаёт всем парам и снова садится ко мне.

— Что я пропустил? — спрашивает, обнимая и притягивая к себе.

И ничего фальшивого в том, как мне это нравится, нет.

— Мокрые бандиты разведку ведут, а Кевин закупается.

Он подносит кусочек попкорна к моим губам.

— Неправильный ответ. Я скучал по тебе.

Я выдыхаю нарочито смеясь и оглядываю друзей. Никто не смотрит — все с головой в мисках, глаза прикованы к экрану.

— Ты прям одержим мной, — говорю я.

— Ещё бы, — отвечает он и целует меня в висок.

Это, пожалуй, самое сбивающее с толку, что он сделал за весь вечер.

Это просто игра, Риз.

Но я снова теряюсь, когда, где-то на середине фильма, Коул берет меня за руку.

Под пледом.

Я как раз пытаюсь решить, что с этим делать, как он вытаскивает наши руки наружу — на виду у всех.

Вот о чём говорила Лейни: перестань всё анализировать.

На середине фильма Ханна приносит коробку мятных печений, и все оживают, потянувшись за сладким.

А когда история подходит к финалу, на меня накатывает странная грусть. День, которого я так боялась, оказался весёлым. По-настоящему весёлым.