Проходя мимо «Паджеро», он мельком глянул на машину. По пыльному борту, от задней двери до переднего крыла, тянулись четыре ровные полосы от пальцев твари. Игорь дошел до поворота, осторожно выглянул из-за угла и посмотрел в обе стороны. Все ворота в соседних гаражах были закрыты. В гараже, где в первый вечер кто-то прикрыл калитку, было тихо. Никого не заметив, они повернули обратно, проверив другую сторону.

В тупике у забора, на задней двери «Субару», Игорь заметил две свежие вмятины, одна над другой, которых раньше не было. Страхуя друг друга, они проверили, что за углом, и, убедившись, что никого нет, вернулись в гараж.

Сергей ждал у верстака с рацией в руках.

— В двенадцать и в три выходишь на базу на новом канале, — инструктировал его Игорь. — Нас не вызывай, мы тебя отсюда все равно не услышим. Что передадим, тебе Клавдия Петровна скажет. Где мы, в эфире не называем. Где вы — тем более.

— А если к темноте не вернетесь?

— Сидите тихо, ну тебе уже не привыкать. Никому не открываете, сами не выходите. Марсель остается за старшего.

Сергей кивнул и пошел в глубь гаража. Марсель, стоявший рядом с автоматом на плече, посмотрел на Иру, которая застегивала ремень с кобурой, и занял место возле ворот, наблюдая за проездом.

Потом стали выводить раненого. По команде Игоря Юра попытался подняться, но не смог. Тогда Ира взяла его под правую руку, Игорь — под левую, и вдвоем они с трудом поставили его на ноги. Связанные спереди руки Юра держал перед собой. Со вчерашнего дня ему явно стало хуже: он переносил весь вес на здоровую ногу, а раненую едва подтягивал, волоча по полу. При каждом шаге сквозь стиснутые зубы вырывался короткий стон.

Семен шел впереди, контролируя ситуацию, автомат висел у него за спиной. Он отпер «Паджеро», открыл правую заднюю дверь и отступил, оглядывая проезд между гаражами.

Юру усадили на край заднего сиденья. Пока Игорь придерживал его, Ира присела, подхватила раненую ногу и осторожно завела в салон. Юра охал при каждом движении, цепляясь связанными руками за край сиденья. Когда наконец устроился, откинул голову и с шумом выдохнул сквозь зубы.

Ира села сзади, за передним пассажирским креслом, следом забрались в машину Игорь с Семеном. Семен опять занял место за рулем, даже не спросив Игоря, но тот и не возражал: с пассажирского сиденья ему было проще следить за обстановкой и при необходимости открыть огонь прямо из машины, благо короткое ружье и обрез позволяли развернуться даже в тесном салоне.

— Руки на коленях держи, — сказал Игорь, повернувшись к Юре. — Чтоб я видел.

Юра, не споря, молча положил руки на колени. Калитка в гараже тихо закрылась, и машина медленно двинулась к выезду.

До Мехколонны ехали той же дорогой, что позавчера, только еще медленнее. Так же встали за мебельным фургоном, откуда в прошлый раз смотрели за обстановкой на улице перед пожарной частью. Игорь опустил стекло, и они долго слушали. Возле пожарки была тишина: ни выстрелов, ни криков.

— Тихо, — сказал Семен.

— Тихо, — подтвердил Игорь. — Только в прошлый раз тоже тихо было, а потом твари толпами к ним шли.

Послушав еще, они медленно двинулись вперед.

Какие-то признаки жизни они заметили буквально через пару сотен метров. Перед воротами части теперь боком стоял уже знакомый пожарный «Урал», еще более помятый, но, по-видимому, целый. Он закрывал собой весь проезд, оставив у калитки небольшой проход, буквально на одного человека. На крыше пожарки за мешками с землей кто-то сидел, было видно, как сидевший там человек поворачивал голову то в одну сторону улицы, то в другую. Над двором поднимался жидкий дым, как от печки. Куча белых тел у старой «девятки» стала больше раза в три и почернела снизу. Машин вокруг прибавилось: помимо гражданских, виднелись полицейский «Патриот» с выбитым задним стеклом, «буханка» с синей полосой, два темных внедорожника и микроавтобус с решетками на окнах, все в пулевых отверстиях.

— Держатся, — сказал Игорь. — И гостей у них полно.

Подъехали не спеша, так, чтобы их заранее заметили. Еще издали с крыши закричали и замахали рукой, показывая, куда им встать, не перекрывая выезд из части. Семен припарковал машину, где было указано, и они вместе с Игорем вышли, держа руки на виду.

— Мы позавчера у вас были, — крикнул он наверх. — Тарасова позовите, мы раненого привезли.

— Какого раненого? — послышался вопрос с крыши.

— Пленного. Из тех, кто людей на дорогах грабит.

Наверху кто-то зашушукался, сказал «щас» и исчез, а через пару минут калитку открыл парень в черной форме и бронежилете, с коротким иностранным автоматом на груди. На голове у него белел бинт. Он осмотрел Игоря с Семеном, глянул на машину, из окна которой торчала голова Иры, и, кивнув, разрешил зайти.

— Тащите.

Юру вывели из машины так же, как сажали, и повели к калитке. Семен шел сзади, контролируя улицу.

Во дворе было тесно. Ворота гаражных боксов подняли, и внутри, на матах и снятых с машин сиденьях, лежали и сидели люди. Их было много, многие с повязками. Между ними ходили сотрудники МЧС и просто женщины с ведрами, раздавая воду. У стены, рядом с воротами, сидели несколько человек в такой же черной форме и бронежилетах, как у встретившего их бойца. Рядом с ними устроились крепкие мужчины в гражданской одежде, тоже вооруженные и в бронежилетах. Одни спали сидя, уронив голову на плечо товарища, другие молча смотрели на вошедших. У одного из гражданских все лицо было в мелких порезах, заклеенных пластырем. Трое полицейских в разной форме курили у пожарного КамАЗа и почти не обращали внимания на прибывших. Несмотря на скопление людей, было удивительно тихо, даже дети говорили вполголоса или молчали.

Тарасов вышел из-под навеса, все с той же перевязанной кистью, только бинт стал серым. Остановился и, узнав вошедших, заулыбался.

— Живые? А я уж думал, все. Вы же как только отъехали, здесь такое началось, думал, и вас накрыло.

— Чуть не попали, потом сами удивлялись, что так спокойно выехали. А вы, я смотрю, отбились?

— Отбились. До утра отбивались. — Тарасов потер лицо здоровой рукой. — А вчера к вечеру вот эти пробились, фээсбэшники, с площади. — Он кивнул на людей в темной форме и гражданских с ними. — Там, говорят, этих уродов вообще не сосчитать было. Сколько их выехало и сколько доехало, ты у них лучше не спрашивай. Ну и менты по одному, по двое подтягиваются, из разных отделов, что с остальными, никто не знает.

Он хотел еще что-то сказать, но остановился и посмотрел на раненого с завязанными глазами.

— Ну и кто это у тебя?

Игорь коротко рассказал про заслон у ТЭЦ, на дороге вдоль насыпи, про вооруженных людей, вымогавших еду и топливо, про то, как они потребовали отдать машину, и про стычку, которая после этого началась.

— Этот, — Игорь кивнул на Юру, — раненую женщину из машины за шиворот тащил, при ребенке. Потом в меня стрелял. Подбили его, он и сдался. Что с ним делать, не знаем. Нужен вам? Заберите.

Тарасов посмотрел на Юру. Тот стоял на одной ноге, опустив голову и опираясь на Иру, не говоря в свое оправдание ни слова.

— Говорит, охранником работал в торговом центре у Бергмана, Евгения Борисовича, — продолжил Игорь. — Когда все началось, Бергман им оружие раздал. Теперь по его приказу собирают по городу все, что найдут, и ищут место, где обосноваться. Но это все с его слов.

— Бергман, — задумчиво повторил Тарасов. — Знаю такого.

Он обернулся и позвал:

— Олег Андреич! Подойди, тут по твоей части.

От пожарных машин подошел мужчина лет сорока пяти в черной форме, с рацией на плече. Он выглядел измотанным: щетина на лице, красные глаза, ободранные костяшки и ссадины на руках, автомат через плечо. Он выслушал Тарасова и посмотрел на Игоря.

— Где, говоришь, его взяли?

Игорь повторил. Мужчина начал расспрашивать, уточняя, сколько было человек, чем были вооружены, на каком транспорте передвигались. Игорь отвечал как мог, рассказывал все, что вспомнил.