Ира шагнула вперед, всего на полшага, и сама остановилась. Игорь оглянулся. Она стояла, прижав ладонь к губам, и смотрела на него.
— Вроде двое кричат, — едва слышно сказал Семен.
— Похоже на то.
Игорь и сам не знал, чего ему хочется больше: чтобы там действительно оказались двое живых людей или чтобы никого не было. Мальчика у качелей они слышали своими ушами, слышали, как он звал, и уже знали, что на этот голос идти нельзя. А пятнадцать минут назад Семен чуть не сунул голову в подъезд к твари, которая подражала кошачьему мяуканью. Но и считать любой крик приманкой было нельзя. Где-то в этом городе люди еще оставались, и они могли лежать ранеными и тоже могли звать на помощь.
Игорь показал остальным держаться у стены и двинулся к углу. Шел медленно, стараясь не шуметь. У самого края остановился и прислушался.
— Сеня, тут что-то не то. Смотри назад. Ира, вперед не лезь, держись за мной. Только тихо.
Он присел и осторожно заглянул за угол.
За узкой улицей открывался большой двор, с трех сторон охваченный новостройкой. На перекрестке стояла огороженная профлистом мусорная площадка. Проезд огибал ее с двух сторон. Дальше виднелись детская площадка с пластиковой горкой и спортивная коробка за зеленой сеткой. Вдоль дома тянулись ряды машин. У некоторых были распахнуты двери.
Слева, метрах в двадцати пяти от Игоря, под дом уходил въезд в паркинг. Бетонный пандус с серым парапетом спускался к поднятым воротам, за которыми было темно. Между гаражами и пандусом оставалась полоса газона. У бордюра стояло еще несколько машин.
Посреди двора, возле темно-синего кроссовера с открытой передней дверью, на асфальте лежала женщина в светлом летнем платье. Лежала она на боку, откинув руку, с упавшими на лицо волосами. Вплотную за ее спиной лежал кто-то еще, прижавшись к ней, будто пытался прикрыть собой. Игорь различил серую рубашку с оторванным рукавом и темные мужские брюки. Над плечом женщины виднелась голова.
— Здесь мы, здесь! За машиной! А-а-а! Отстань, отстань, сука!
Игорь смотрел на эту голову. Белая. Слишком белая и гладкая, без волос. Во время крика нижняя челюсть опустилась так низко, что рот превратился в длинный темный провал. Горло вздулось и задрожало. Потом рот закрылся. Женщина не шевельнулась.
Через несколько секунд тот же рот открылся снова. Горло мелко задергалось.
— Нет, нет, нет! Не лезь! Не лезь! Я не могу… Нога! А-а-а!
Тонкий женский голос шел оттуда же.
Ира осторожно выглянула над плечом Игоря и замерла.
— Видишь? — шепнул он.
— Вижу. — Она сглотнула. — Это оно. Одно за двоих.
За кроссовером тянулась низкая кирпичная стенка, отделявшая газон от проезда. На ней Игорь сначала заметил что-то бледное, похожее на брошенный мешок. Присмотрелся и разглядел голое мужское плечо и спину. Раздетый мужчина лежал животом поперек стенки, свесив волосатые ноги в сторону проезда. Чуть дальше из-за нее торчала нога в кроссовке, рядом — другая, в домашнем тапке. Виднелся темный рукав куртки. Сколько там было тел, отсюда понять не получалось.
Игорь отвел взгляд.
Рубашку и брюки могли снять с этого, голого. Остальные, наверное, тоже вышли на крик. Услышали женщину, которой нужна помощь, и пошли к машине. Если бы он не знал, что твари умеют подражать людям, мог бы и сам пойти.
Кто стащил тела к стенке, эта тварь или другие, Игорь не знал и проверять не собирался.
— Здесь мы, здесь! За машиной! А-а-а! Отстань, отстань, сука!
Слово в слово. И после «за машиной» голос сорвался точно так же, как в прошлый раз.
— Как пацан ночью, — еле слышно сказал Семен за спиной. — Один в один.
Игорь покосился на него. Семен стоял вполоборота, продолжая следить за обстановкой.
Стрелять было глупо. Из-за плеча женщины виднелась только часть головы твари. Промахнуться легко, а на выстрел могли сбежаться другие.
Игорь отошел и показал рукой, что нужно отойти назад.
За недостроем шла узкая тропа между улицей и забором. Они прошли ее гуськом, один за одним, пригнувшись, до самого конца. Отсюда до пандуса дома Марселя оставалось буквально несколько шагов.
Игорь первым перелез через низкий заборчик, разделяющий улицу и двор, после чего сразу присел на корточки на бетонном проезде в паркинг. Осмотрелся и, не заметив ничего опасного, помог перебраться Ире. Семен перешагнул сам, держа ружье на изготовку.
Со двора снова закричали. Ира вздрогнула, но больше не оглядывалась.
Ворота паркинга были полностью открыты. На середине спуска стояла белая легковушка, уткнувшись носом в стену, с открытой водительской дверью. На сиденье засохло темное пятно. Они прошли мимо вдоль стены, и с каждым шагом вниз серый свет за спиной становился слабее.
Внизу Игорь остановился. Нужно было дать глазам привыкнуть к темноте и послушать, что происходит в паркинге.
Пахло… Нет, воняло смертью. Тяжелый, сладковатый запах перебивал сырость, бетон и старый выхлоп. За эти дни Игорь уже научился его узнавать. Конец августа, третьи сутки. Тела в таком тепле долго не пролежат. Ира натянула рукав кофты на ладонь и прижала его к носу.
Где-то капала вода. В глубине паркинга что-то шлепнуло по бетону, будто кто-то ступил босой ногой. Потом еще раз. Все стихло. С другой стороны протяжно скрипнуло железо. Звук разнесся под низким потолком, отразился от стен, и Игорь уже не мог понять, откуда он шел.
Свет со двора доставал метров на пятнадцать: первый ряд машин, серые квадратные колонны с желто-черными полосами внизу, номера мест на полу. Дальше начиналась темнота. Игорь включил фонарь и сразу прикрыл стекло пальцами, чтобы оставить только узкий бледный луч, и прижал фонарь левой рукой к цевью. Семен зажег свой на лямке жилета. Игорь показал ему ладонью вниз, и тот сразу выключил фонарь.
— Свет нас выдаст, — прошептал Игорь.
— Без света мы тут вообще ничего не увидим.
На колонне ближе к центру висела зеленая табличка с бегущим человечком: «Выход. Подъезд 1». Дальше, на стене, такая же, со стрелкой: «Подъезд 2». Под ней — железная двустворчатая дверь, крашенная в серый цвет, с трафаретной надписью. Игорь мазнул по ней лучом и запомнил. Мало ли.
Пошли между рядами. Машины стояли плотно, одна к одной. С этой стороны почему-то никто даже не пытался выехать.
Между машин лежали люди. Мужчина у открытой задней двери минивэна, лицом вниз. Женщина в салоне соседней машины, откинувшись на подголовник. Игорь отводил луч, не задерживаясь. Над ними в темноте гудели мухи.
Насосная должна была находиться рядом с остальными техническими помещениями. Где именно, Игорь не знал, но примерно представлял, куда идти. Еще перед сдачей дома он приезжал сюда с Марселем и осматривал паркинг. Помнил, что техпомещения были за железной дверью, рядом со вторым выездом. Марсель тогда говорил, что с другой стороны у них есть выход на пандус. Значит, искать нужно ближе ко второму въезду.
У дальней стены ряды кончились, и луч уперся в проход между бетонными стенами. По потолку шли трубы, толстые, крашенные в красный цвет, и рядом тонкие, обмотанные серебристой изоляцией.
Вдоль стены тянулся ряд дверей с табличками: «Электрощитовая», «ИТП», «Венткамера». Красные трубы уходили дальше по проходу.
Игорь пошел вдоль них. Где-то они должны были подходить к насосам. Последняя дверь оказалась железной, без окна, с вентиляционной решеткой внизу. На табличке значилось: «Насосная станция пожаротушения. Посторонним вход воспрещен».
На полу перед дверью валялись пробка от пластиковой бутылки и розовая детская резинка для волос с пластмассовой клубникой. На стене справа, на уровне плеча, тянулась смазанная голубоватая полоса.
Игорь постоял, прислушиваясь. За дверью было тихо. Он стукнул костяшками два раза, негромко.
— Марсель. Это Игорь.
Никто не ответил. Он постучал еще.
— Марсель, это я. Игорь.
Внутри что-то шевельнулось. Тихий шорох, детский шепот, и сразу другой шепот, женский: «Тш-ш». Потом, прямо за дверью, раздался голос Марселя, сдавленный и сиплый:
