— Справа, — сказал Семен. — На остановке.

Старый бетонный остановочный павильон стоял на тротуаре перед пятиэтажкой. Массивный, высокий, покрытый мозаикой, с опорами в виде буквы А и плоской железобетонной крышей. Впритык к нему стояла шаурмичная с решеткой на окне.

На крыше остановки были люди. Мужчина в камуфляжной куртке стоял у края и держал обеими руками неизвестно где взятую штыковую лопату. За ним, у самой стенки шаурмичной, сидела женщина и прижимала к себе двоих детей: мальчишку лет двенадцати и совсем маленькую девочку в розовой шапке.

А внизу ходили две твари.

Одна топталась под павильоном, подпрыгивала и цеплялась за край крыши. Мужчина бил ее по рукам лопатой, и она каждый раз срывалась. Вторая уже лезла на ларек. Ухватилась за решетку на окне, подтянулась, еще чуть-чуть — и она окажется на крыше шаурмичной, а оттуда до людей оставался один шаг.

Как семья туда попала, было нетрудно догадаться. Рядом с павильоном лежала на боку рекламная тумба с погнутой рамой. По асфальту рассыпалось стекло. Видимо, залезли с тумбы, а под последним из них она рухнула. Спускаться теперь было не по чему, да и некуда.

Мужчина стоял на крыше и затравленно озирался. Видимо, понимал, что везде он не успеет. А рукопашная схватка с тварью, пусть и с лопатой в руках, обречена на провал с самого начала. Увидев машину, мужчина посмотрел на нее с затаенной надеждой. Но на помощь звать не стал, видимо, понимая, что в том, что сейчас происходит, каждый за себя и помощи он не дождется.

Игорь подумал о Марселе. О том, что зарекался спасать посторонних, что каждая остановка — это риск, потеря времени и патронов. Подумал… и повернул к автобусной остановке.

— Та, на ларьке, сейчас уже наверху будет, — сказал Семен.

— Вижу. Бей по ней первой.

Он на скорости подогнал «Паджеро» почти вплотную к остановке, стороной Семена. Тот уже опустил стекло до конца и высунул стволы, готовясь стрелять. Тварь на ларьке как раз закинула колено на козырек. Первый выстрел ударил ее в бок. Она дернулась, но не отпустила решетку. После второго сорвалась и рухнула спиной на тротуар.

Нижняя развернулась на звук. Секунду смотрела на машину, наклонив голову, потом побежала, огибая капот, к водительской стороне. Игорь вытащил обрез и просунул короткие стволы между прутьями решетки на двери.

Тварь выскочила из-за переднего крыла. Игорь тут же выстрелил ей в грудь. Она пошатнулась, ударилась боком о капот, но устояла и потянулась к решетке. Он приподнял стволы и снова выстрелил. Картечь ударила в голову. Тварь рухнула под дверь, оставив царапину на многострадальном «Паджеро».

Игорь втянул обрез в салон и переломил его. Стреляные гильзы пришлось вытаскивать пальцами. Пока доставал из патронташа свежие патроны, посмотрел направо.

Та, что упала с ларька, уже перевернулась на живот и поднималась, цепляясь за решетку на окне. Семен торопливо вставил патроны, защелкнул ружье и снова высунул стволы. Выстрел ударил тварь в бок, отбросив от ларька. Она упала на четвереньки, мотнула головой и поползла к машине. Семен дождался, когда она поднимет лицо, и выстрелил еще раз.

Тварь ткнулась в тротуар и затихла.

— Твоя как? — спросил он, убирая ружье.

Игорь зарядил обрез и посмотрел вниз через решетку. Из-под двери виднелась неподвижная рука.

— Лежит.

Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул. Тварь не шевелилась. Игорь выбрался из машины с обрезом в руке и повернулся к павильону.

Мужчина на крыше все еще стоял на краю с лопатой в руках, будто не верил, что все закончилось.

— Машину подгоню вплотную, — крикнул ему Игорь. — Слезайте на крышу. Сначала жена, потом детей подашь. Быстро, сейчас еще набегут.

Он сдал назад и поставил «Паджеро» правым бортом под самый край остановки. Женщина первой перебралась на крышу машины. Железо под ней прогнулось с жестяным звуком, она пошатнулась, но удержалась. Мужчина подал ей девочку, она передала ее вниз Семену. Тот принял ребенка, прижал к себе и поставил на асфальт за машиной. Мальчишка слез сам, спрыгнув на крышу, потом на капот, как по лестнице. Мужчина спустился последним.

— Глеб, — сказал он, будто это было сейчас важно. — Спасибо. Вы…

— Потом. Куда вам?

— Машина наша на стоянке. — Он показал через дорогу, где за сетчатым забором платной стоянки стояли ряды машин. Ворота были открыты, будка охраны пустая. — Вон, серый «Ларгус». Ключи у меня. Мы к ней и шли.

— Садитесь, довезу.

Заднее сиденье было завалено. Игорь не глядя перекидывал вещи в багажник: рюкзак с завернутым в тряпку пистолетом для Марселя, мягкий чехол с разобранным МР-27, сумку из «Хантера». Женщина села с девочкой на коленях, рядом втиснулись мальчишка и Глеб. Через дорогу ехали полминуты.

«Ларгус» завелся со второго раза. Жена Глеба, Надя, пересаживала детей, Гошу и маленькую Соню, а Глеб подошел к Игорю и заговорил торопливо, глотая слова.

Оказалось, утром по улице проехала пожарная машина. Через громкоговоритель объявляли, что в пожарной части на Мехколонне организован пункт помощи. Они дождались, пока на улице станет тише, и пошли к машине. Но у остановки из-за брошенного автобуса выскочили твари. Пришлось лезть на тумбу, а с нее на крышу остановки. Просидели там почти час.

— Мехколонна? Знаю, это недалеко отсюда, — сказал Игорь.

— Да, кварталов пять. Там башня их видна, кирпичная. — Глеб замялся. — Там еще в аптеке старики остались. Вон, на углу, круглосуточная. Дед утром в окошко кричал, что выйти не могут. Мы бы их взяли, да сами видите. Без вас бы точно пропали.

Игорь посмотрел на угол. Аптека занимала первый этаж соседнего дома. Крыльцо на пять ступенек, перила, пандус. Окна и дверь закрыты серыми рольставнями.

В бардачке лежал листок, который он составлял еще прошлой осенью, после курсов тактической медицины. Антибиотики, обезболивающие посильнее, кое-что для сердца и от давления. То, что без рецепта ему не продали, и он тогда махнул рукой: потом мол достанем. Теперь, видимо, это «потом» и наступило.

Семен посмотрел на него поверх очков.

— Ну что, глянем? — сказал он. — По-быстрому?

— Глянем, — согласился Игорь и повернулся к Глебу. — Подъезжай к крыльцу, разверни машину к дороге и не глуши. Двери закрой. Если что, сигналь.

У аптеки Игорь постучал костяшками по железу. В рольставне на двери было прорезано окошко ночной продажи с откидной заслонкой. Заслонка поднялась почти сразу, и в проеме показалось лицо: старик, худой, небритый, в очках с толстыми стеклами.

— Вы кто? — спросил он и сам себе ответил: — Люди. Живые. Господи.

Звали его Аркадий Львович. Ночью у жены подскочило давление, скорая не приехала, и они спустились сюда из своего подъезда, в круглосуточную аптеку. Провизор Люда усадила Тамару Павловну на стул и дала таблетку. А около четырех закричали на улице, и Люда опустила ставни. Утром она ушла через черный ход к дочери, закрыла дверь снаружи на ключ, чтобы никто не залез, и обещала вернуться. Не вернулась. Ставни электрические, света нет.

— Там ручка есть, аварийная, — сказал старик. — Я крутил. Сердце прихватило, пришлось сесть.

— Где ворот? — спросил Семен, оттесняя Игоря от окошка.

— Слева от двери, коробка такая на стене.

— Хорошо. Крутите, сколько сможете. Я снизу помогу.

Старик исчез. За железом что-то заскрипело, и нижний край ставни дрогнул и пошел вверх. Медленно, с визгом, на ладонь, на две. Потом встал. Семен подсунул под край монтировку, которую принес из машины, и навалился правой рукой. Ставня пошла еще немного, и вскоре Семен смог пролезть в щель.

— Аркадий Львович, отдыхайте, — донеслось изнутри. — Дальше я сам.

Ворот заскрипел чаще. Игорь стоял на нижней ступеньке спиной к двери и смотрел на улицу. Визг железа разносился, наверное, на весь квартал.

Из-за угла дома, со стороны двора, вышла тварь. Остановилась у мусорных баков и повернула голову к аптеке.

— Сеня, побыстрее!

— Стараюсь!