— Девятьсот одна заточка, — сказал я. — Почти десять тысяч урона сверху. И это ятаган одного из моих Рыцарей. Мои люди со слабым железом не ходят. А у вас, — я кивнул на шпагу с зазубриной, на огненный клинок, на когти и палочки, — зубочистки.
Зена медленно сняла ладонь с рукояти. Звезда инея у ножки стола растаяла.
— Ты ж мне ещё в бамбуковой роще обещал палочки наточить, сынок, — напомнил дядюшка и снова взялся за пирожок. — Я запомнил.
— Я тоже, — сказал я.
Над столом стало тихо. Морд забрал ятаган и лязгнул обратно к воротам.
— Явись, — позвал я.
Воздух у обелиска дрогнул, и из него вывалился Дундук: грифельная доска за поясом, мелок за ухом. Огляделся, увидел стол и первым делом облизнулся на пирожки.
— Хозяин звать?
— Хозяин звать. Вот это, — я обвёл рукой стол, — в цех. На каждое оружие по десять тысяч заточек. Пара палочек считается за одно.
Дундук посмотрел на шпагу, потом на огненный клинок. Почесал мелком затылок.
— Десять тысяча… Хозяин, железо столько не жить. Ломаться.
— Знаю. Какая вещь не выдержит, ту укрепи. На гильдейском складе есть трофейные руны и свитки прочности, бери сколько надо.
Каждая заточка снимает единицу прочности, а запаса на десять тысяч касаний у князевой шпаги явно нет. Ятаганам бесконечную прочность подарила Смерть при Инициации, а оружию живых таких подарков не положено. Так что руны. Лучше Дундук укрепит шпагу по ходу дела, чем потом сметёт её обломки в совок.
Сорок тысяч заточек. Четвёрка обзаведётся оружием, с которым за Стихийным рубежом не стыдно показаться, а навык прокачается на все сорок тысяч. Чемпионам хорошо, и мне не в убыток.
Дундук пошевелил губами, загнул пальцы, сбился и начал заново.
— Долго, Хозяин. До завтра. Может, больше.
— Пусть так, — я повернулся к четвёрке. — А вы отдыхайте. В дело пойдёте, когда оружие будет готово.
Князь опомнился первым. Схватил шпагу и швырнул её на скатерть прямо под нос Дундуку.
— Мою первой! Слышишь, зелёный? Мою точить первой! Я по рейтингу…
— Третий, — тихо сказал Зверь и положил свои накладки поверх шпаги.
Щёлкнуло. Из-под накладок по клинку разбежался иней и вморозил шпагу в скатерть.
— Ледышка! — Князь дёрнул рукоять, но шпага не поддалась. — Отпусти, она же у меня единственная!
Зена отдала клинок следом. Вложила его в ножны, протянула Дундуку и на миг задержала пальцы на рукояти, прежде чем разжать.
Дядюшка положил сверху палочки, кончик к кончику.
Дундук смотрел на палочки долго.
— Палка — точить? — спросил он наконец. — Хозяин. Палка кушать.
— Палку точить. Тоже десять тысяч.
Зверь щёлкнул пальцами, и иней осыпался со шпаги. Дундук тяжело вздохнул и сгрёб оружие в охапку.
— Изыди, — сказал я, и Дундук пропал вместе с ношей.
— Мою первой! — крикнул Князь в пустой воздух.
Думает, из мастерской его слышно?
За столом мы просидели почти до полудня. Дядюшка как раз поставил второй чайник, когда перед глазами мигнул гильдейский чат.
«Бард: Хозяин, тут вассалы. Светлые, и с ними гости. Привезли выплату по вчерашней ставке. Фургоны в дверь резиденции не пролезают, я мерил».
«Артур: Просим открыть переход в замок. Груз удобнее сдать на месте».
Выплату, значит. Вот и славно.
Я положил ладонь на обелиск и во вкладке «Связь арками» открыл арку в нашу городскую резиденцию. У западной стены вспыхнул серебром проём.
Первым из него вышел Артур, с платком в одной руке и толстой книгой под мышкой. Пальцы у него, как всегда, были в чернилах. За ним шагнула Эльза Эверлен, высокая, в перчатках. На цепочке у неё висел дубовый жетон «Светлого пути», у пояса звякнула связка из четырёх одинаковых ключей. Эльза оглядела черепа на угловых башнях и, кажется, осталась довольна.
— Господин глава, — Артур поклонился. — Выплата прибыла. Фургоны остались у резиденции, поэтому дальше везут на тачках. Владельцы контор сами вызвались в грузчики: надеются, что дело им оставят.
Из арки, скрипя колесом, выкатилась тачка. Толкал её грузный человек в бархатном камзоле винного цвета, с перстнем на каждом пальце. Ручки тачки он сжимал до белых костяшек. В тачке громоздились окованные сундуки. За первой тачкой показалась вторая, потом третья. Толкали их люди в бархате и шёлке, кто в шляпе с пером, кто с золотой цепью поверх кружевного ворота, и пыхтели все одинаково.
Поначалу бархатные оглядывали двор с брезгливыми минами. Грузный покосился на чёрный камень под колесом, на позвонки по парапету и сморщил нос. Сзади кто-то вполголоса прошёлся насчёт хозяйского вкуса.
— Куда сгружать, любезный? — гладко осведомился грузный у Артура, даже не повернув головы. — Распишемся, и с вашего позволения обратно. Нас к обеду в конторах ждут.
Любезный, значит. Это он главе «Светлого пути»? Артур и бровью не повёл.
Колесо передней тачки ткнулось в стык плит. Грузный поднял голову, чтобы выругаться, и увидел курятник.
Белый, единственное светлое пятно на весь двор. Перед курятником на камне сидели в исподнем десять старейшин Белого Венца, и каждый прижимал к груди курицу. Ирвас держал спину прямо. Фенвель поглаживал свою птицу по общипанной шее.
Грузный замер, не выпуская ручек тачки. Следом налетела вторая тачка, стукнувшись о первую, а в неё упёрлась третья. В сундуках глухо звякнуло золото.
В колонне перестали переговариваться. Есть над чем подумать: сто лет эти старики держали замок, а теперь греют кур. А те, кто проиграл на ставке, пока всего лишь катят тачки. Владельцы контор один за другим сняли шляпы.
— Господин глава, — грузный стянул свою и поклонился так низко, что цепь закачалась над сундуком. — Готлиб Шпанн, глава гильдии «Верный расклад». К вашим услугам. Всецело.
— Господин глава, — подхватили за ним по колонне. — Господин глава…
Дерево-казна звон расслышало и моей команды ждать не стало. Оно сорвалось с места у обелиска и засеменило к тачкам, стуча корнями по чёрному камню и шелестя кроной на весь двор. Бархатный в шляпе с пером шарахнулся и едва не опрокинул свой сундук.
В середине колонны тачку с самым большим сундуком толкал сухонький человечек в чернильных нарукавниках. Кольм. Папки под мышкой на этот раз не было: обе руки заняты.
— Кольм, — сказал я. — А на то, довезёшь ли, линию открыл?
Кольм споткнулся, тачка вильнула, но он её выровнял и пробормотал в сундук:
— Н-нет, господин глава.
А ведь не так давно он пытался купить у меня поражение и открывал линию на мой соус. Теперь вот везёт мне выигрыш. Растёт человек.
Артур раскрыл книгу. Новенькая, в кожаном переплёте, а исписано в ней было уже страниц двадцать.
— Отдельная, под эту ставку, — пояснил он, перехватив мой взгляд. — Итак. Сорок к одному на первое место «Сковородки». Поставлены все свободные деньги со счёта гильдии вместе с авансом Магнуса. Ставку принимала вся сеть разом, по всем конторам: выигрыш рассчитывали покрыть проигрышами тех, кто ставил на фаворитов. Не хватило, даже с резервами.
— И?
— Ставки заверены Системой, — сухо вставила Эльза. — Срок выплаты истекает сегодня. У тех, кто не расплатится, Система распустит гильдию, а конторы и имущество пустит в счёт долга.
— Поэтому владельцы отдали всю наличность, — Артур перевернул страницу. — Золото и кристаллы маны у вас перед глазами. Остаток они предлагают закрыть контрольным пакетом сети.
— Стоимость пакета я проверила, долги сети учла, — добавила Эльза. — Вместе с наличностью он закрывает выигрыш целиком.
Шпанн у тачки перестал дышать.
— Принимаю, — сказал я.
Перед глазами всплыло окно.
Контрольный пакет гильдии «Верный расклад» передан гильдии «Сковородка».
Право распоряжаться сетью контор «Верного расклада» закреплено за главой гильдии «Сковородка».
Шпанн выдохнул и поклонился ещё раз — так низко, как позволял живот. Тачки тем временем всё выкатывались из арки, и колонна уже упиралась в стол.
