Сообразило, у кого тут метка и кто хозяин. Умное.

Через минуту от Белого Венца осталась голая площадка под темнеющим небом. Теперь дядюшке было где накрыть стол, хоть на всю армию. За курятником, где только что светились лозы, тоже было пусто. Виноградник ушёл вместе с замком.

Уцелел один курятник. Его-то за что пощадили? Низкий, белёный, с сеткой вместо передней стены, он стоял посреди голого камня, и изнутри неслось перепуганное квохтанье. Потом сетчатая дверца распахнулась, и из курятника гурьбой выбежали десять старейшин в исподнем, каждый с курицей в обнимку. Приёмщики, видно, рассудили, что кур со старейшинами разлучать не положено, и заперли всех вместе. Ирвас бежал первым и даже на бегу держал спину прямо, Фенвель прикрывал свою курицу локтем от пыли. Увидев площадку, старейшины разом остановились, и куры закудахтали у них на руках наперебой.

Гарнизон из растаявшей казармы сидел прямо на камне и ошалело озирался, а зомби-приёмщики стояли над ним и следили, чтобы никто не вставал.

Перед глазами всплыло окно.

Постройки прежнего владельца Кланхола «Белый Венец» сняты.

Гильдии «Сковородка» начислена компенсация: 400 000 000 золотых. Камень, дерево, железо и кристаллы маны переданы на склад гильдии.

Вот оно что. Прежнего хозяина выселили вместе с мебелью, а новому за мебель ещё и заплатили. Справедливо.

Я обвёл взглядом голую площадку, балахоны и Дундука у себя в руке.

— Годится, — сказал я. — Сейчас будем строить новый замок.

— Из чего? — спросила Зена.

— Из компенсации.

Дядюшка покачал головой и снова откинул полотенце с корзинки.

— Хозяйственный ты, сынок, — сказал он с уважением. — Другой бы горевал, а ты сразу за стройку.

Камень посреди площадки треснул на последнем его слове. Из шва медленно поднялся гладкий чёрный обелиск в два моих роста, и по его граням побежали светящиеся строки.

Дундука я так и не отпустил, поэтому к обелиску мы подошли вместе. Дерево-казна отцепилось от щиколотки и засеменило следом, держась вплотную к моей ноге. Кирпич я втянул обратно, чтобы освободить левую руку; Сиси так и осталась висеть у меня над плечом. Я положил ладонь на холодный камень.

Окно развернулось прямо над обелиском, на виду у всего двора.

Кланхол «Белый Венец». Уровень: 1.

Обнаружены Кланхолы гильдии «Сковородка»: 4. Доступно объединение.

— Четыре? — Зена запрокинула голову, вчитываясь в строки. — Это кроме Венца?

— Кроме. Стажёры постарались.

Под строками выплыла карта этажа, а на ней пять значков. «Белый Венец» горел посередине, «Сердце Жилы» мерцало далеко внизу, под самым этажом, а три остальных значка разбежались по карте вокруг. Сбоку висели условия. Для второго уровня хватало одного замка, для третьего требовались ещё два.

Ну, с чего начать, тут думать нечего. Застава. Дядюшка её взял между пирожками, плакать не станет.

Я коснулся значка Заставы. Значок погас, а на грани обелиска строка с единицей мигнула и переписалась: «Уровень Кланхола: 2». Во дворе потухла крайняя арка, та, из которой выходил дядюшка. Он проводил её взглядом и только махнул рукой.

Дальше «Ясный Утёс» Зверя и «Каменная Пристань» Князя. Я коснулся обоих. Значки погасли один за другим, на грани проступила тройка, а во дворе разом потемнели ещё две арки.

— Эй! — Князь шагнул к обелиску, стиснув эфес шпаги. — Это ж мой! Я его брал!

— Не шуми, сынок, — сказал дядюшка. — Сковородка у нас одна, в неё всё и кладут.

Зверь на свою погасшую арку даже не посмотрел.

Кроме Венца, на карте остался один значок, внизу, под этажом. У «Сердца Жилы» висела подсказка: до четвёртого уровня нужно ещё четыре Кланхола, в наличии — один. Так что пещера в слияние не пошла, и во дворе осталась светиться последняя арка — та, через которую я вышел. Меня это вполне устраивало: пусть рудник числится самостоятельным владением.

Окно над обелиском дрогнуло и переписалось заново.

Кланхол «Белый Венец» достиг уровня 3. Открыт расширенный выбор построек.

Доступна специализация Кланхола. Провести сканирование гильдии и владельца?

Расширенный выбор, значит. Любопытно, что там за постройки. Но сначала специализация. Не зря же я три замка в один слил.

— Да.

От обелиска по площадке покатилась волна бледного света. Она прошла по коробкам зомби, по Рыцарям Смерти, по вампирам, которые остались без парапета и стояли теперь на голом камне, по серым балахонам, по мне. Под рёбрами что-то шевельнулось ей навстречу, там, где у меня ещё с «Трёх сапог» живёт Стихия Смерти. Свет дошёл до краёв площадки и вернулся в обелиск.

Руны на гранях погасли разом, все до одной. Обелиск думал.

Двор затих вместе с ним. Князь придержал искрящую бороду, дядюшка замер с пирожком на полпути ко рту, а Дундук у меня в руке даже ногами болтать бросил.

Ну? Что ты там во мне нащупал? Баню, надеюсь. С парилкой. Хотя после такой щекотки под рёбрами ждать стоило чего угодно.

Где-то в глубине камня щёлкнуло, и по чёрной грани медленно, буква за буквой, поползла первая строка…

Внимание! Мы провели глубокую редактуру главы 10 и ряд мелких правок в 11. Гномы — живы.

На голой площадке, где ещё недавно стоял Белый Венец, все молча смотрели на обелиск: армия, маги в балахонах, стажёры и Дундук, которого я так и держал за шиворот. Строки на чёрной грани проступали медленно, будто камень нарочно тянул время.

Стихии главы гильдии: Пространство… Смерть.

Преобладающий тип существ в подчинении главы гильдии: Нежить.

Специализация Кланхола: Некрополь.

Некрополь. Ну, кто бы сомневался.

Камень под ногами начал темнеть. Чернота поползла от обелиска во все стороны, и за пару вдохов площадка почернела от края до края. Камень стал гладким, холод от него чувствовался даже сквозь подошвы. По краям площадки принялась нарастать кладка. Тёмные ряды ложились один на другой шов в шов, без единого каменщика, и новые стены поднялись выше прежних, белых. Наверху выросли зубцы с костяной отделкой: позвонки вдоль парапета, рёбра поверх зубцов, скрещённые кости над бойницами и черепа на угловых башнях, обращённые глазницами наружу. С южной стороны, на месте прежних эльфийских ворот, поднялась тяжёлая арка с решёткой из чёрного железа. Над двором сгустились сумерки, более плотные, чем вечерние, хотя небо над стенами ещё не угасло, и в этой темноте неярко засветились руны на гранях обелиска.

Курятник остался белым. Один на весь Некрополь.

— Хозяин… — выдохнул у меня в руке Дундук. Он перестал болтать ногами и смотрел на стены, разинув рот. — Красиво… Дундук хотеть такой цех. Чёрный. С черепа.

Маги Смерти опустились на колени, все двенадцать, прямо на чёрный камень. Молодой плакал и даже не утирал слёз, пирожок так и остался у него в кулаке. Главарь смотрел на зубцы с черепами, и губы у него шевелились.

— Чёрный замок, — шептал он. — Престол Госпожи. Девять лет…

— Избранник Госпожи! — всхлипнул молодой, и за ним эхом подхватили остальные.

Когда-то за разговоры о чёрном замке я мысленно пообещал вывалить им на головы ящик черепицы. Похоже, сыпать ничего не придётся. Замок почернел сам, без моего участия и уж тем более без участия магов.

— И правда чёрный, — промурлыкала Виктория у меня за плечом.

— Подъём, — сказал я балахонам. — Хватит лбами камень полировать. Его только положили.

Главарь поднялся первым и потянул за рукав молодого. Тот встал, утирая слёзы и всё ещё прижимая к груди пирожок. Дундука я наконец поставил на ноги, и он тут же пошёл вдоль стены, трогая кладку ладонью.

— Цех тут делать, — бормотал он. — Большой цех. Чёрный.

Некрополь. Чёрт. Хоть бы виноградник оставили, Сиси бы мне спасибо сказала. Так нет — держи черепа на зубцах.