Ответ пришёл не сразу.

«Артур: Всё? Включая аванс Магнуса?»

«Всё».

Чат помолчал. Потом мигнул коротким «Принято», и я представил, как Артур в своей конторе вытирает чернильные пальцы о платок и пересчитывает нули. Сорок к одному на всё, что есть. Возьмём замки, и Артуру придётся заводить под выигрыш отдельную книгу.

Рыбину я отдал Кристиану.

— Держи. В утешение.

— Благодарю. — Он взвесил её на руке. — Тяжёлая. Обидно вдвойне.

За спиной стихло шипение. Я обернулся.

Ко мне шли трое сразу. Зена несла шампур с тёмной хрустящей корочкой, Виктория держала на тарелке розовые ломти с соком. Сиси плыла рядом с Дундуком, который тащил блюдо с аккуратными кусками, розовыми только в самой середине. Остановились все трое разом, в шаге от меня, и протянули мясо одновременно.

— Попробуй, — сказала Зена.

— Прошу, милорд.

— Геральт. Сначала это.

На мясо ни одна из них даже не взглянула. Зена смотрела в упор, Виктория из-под ресниц, а Сиси, сложив руки на груди, приняла самый официальный вид. Каждая краем глаза следила, к кому я потянусь первым.

Ага. Шашлык тут, похоже, ни при чём.

— Судья у нас будет беспристрастный, — сказал я и щёлкнул по поясу.

Пасть на шортах распахнулась. Я снял с шампура Зенино мясо, сгрёб с тарелки Викторины ломти, подхватил с блюда Сисину порцию и скормил всё по очереди. Броня захрустела. С косточками, с хрящиками, вдумчиво, с урчанием. Пластины на поясе пошли довольной рябью.

По ним пробежал свет.

Отрыжка грохнула на весь берег. Юбку Виктории задрало до пояса, и та прихлопнула её обеими руками. Зене её же плащ швырнуло на голову. Призрачное платье Сиси взметнулось колоколом и подняло её саму над травой на добрых полметра.

Пока Сиси опускалась на траву, Зена стянула с лица плащ, а Виктория одёрнула юбку.

Все трое повернулись ко мне.

— Геральт!

— Милорд!

— Кирпич!

Хором. Потом они переглянулись. Зена фыркнула первой. Виктория прикрыла рот ладонью, и плечи у неё дрогнули.

— Судья подкуплен, — сказала Виктория.

— Его и подкупать не надо, — вздохнула Сиси. — Он всё этой своей прожорливой отдаёт.

— Корочка у тебя, кстати, ничего, — сказала Виктория Зене.

— А у тебя сырое. Но мягкое.

Зена и Виктория уселись за Эгиду и принялись за мясо сами, передавая друг другу шампуры. Сиси пристроилась рядом, раз уж есть ей тут было нечем, и выставляла оценки за всех. Дундук подкладывал добавку. Про судью они говорили много, и всё нелестное.

Виктория попробовала Зенину корочку и задумчиво облизнула клык. Зена жевала Викторин ломоть, морщилась, но тянулась за следующим. Сиси подсказывала обеим, сколько соли не хватает, и впервые за день никто с ней не спорил.

Я поднял бутылку и отсалютовал им.

— Судья своё решение вынес. Ничья.

В меня полетела косточка. Чья, разбираться я не стал.

Оленя доели всего, до последнего ребра. Кристиан наловил-таки себе двух окуньков и успокоился, Дагор со своими Рыцарями затеял в воде какую-то игру с камнями, а я откупорил ещё одну бутылку и про время забыл.

К вечеру солнце сползло к лесу, озеро порыжело. Таймер в углу зрения показывал 02:11:40. Стол давно разобрали. Бутылки ушли в ящик, миски Дундук унёс в мастерскую, а Эгиду я опустил на траву рядом с собой и задремал, подложив руки под голову.

Над озером трещали стрекозы, со стороны маяка доносился стук эльфийских лопат. До битвы два часа, а мне впервые за много дней некуда спешить.

Девушки негромко спорили у мангала.

— В вине, — доказывала Зена. — Тогда мясо мягче.

— В крови, — стояла на своём Виктория. — Тогда сочнее.

— В кефире, — сообщила Сиси с видом победительницы. — Обе мимо.

Кристиан гремел шахматными фигурами. Рыцари у воды молчали.

Чувство пространства в дрёме не гасло: рядом лежал щит, под лопаткой давил камешек, а пасть у меня на поясе медленно, по волоску, вытягивалась к щиту. Металлическая губа уже нависла над синей кромкой.

Глаза я открывать не стал.

— Сидеть. Это не еда.

Щелчок по поясу. Пасть обиженно лязгнула и втянулась в шорты. Ещё немного побурчала там, внутри, и затихла.

Обижайся сколько влезет. Щит я тебе не отдам, хоть до самой битвы урчи.

Пластина в наруче потеплела.

Легендарный навык заточки достиг 21 уровня.

Открыта работа с предметами эпического качества.

Партия Магнуса сделала своё дело. Я сел.

На двадцатом эпическое мне не давалось. Золото хранителей так и лежит на складе нетронутым, заточка соскальзывала с него, не оставив даже царапины. А теперь, выходит, можно.

Эпического качества, значит. А что у меня лежит под боком в траве?

Таверна «Три сапога». Я тогда положил ладонь на этот самый щит, сказал «Заточить» и получил отказ: навык не дорос. Какой уровень нужен, Сиси вспомнить не смогла, её знания всплывали из тумана по мере того, как рос навык. Сошлись на том, что когда-нибудь дорастём. С тех пор щит так и ходил под синей маскировкой. Я на нём летал, им дрался, ставил на него бутылки и за всеми делами забыл, что под синевой прячется что-то ещё.

Вспомнил.

Я положил ладонь на Эгиду. Металл был тёплый от солнца.

— Заточить.

Кирпич отозвался изнутри. Навык потёк в щит, ища на нём то, что лишнее. Мана уходила крупными глотками, щит под ладонью коротко вздрогнул, и прочность у него просела на единицу.

А потом синева поплыла.

Синева стекала с щита струйками, собираясь на рунах каплями и уходя в траву. Под ней проступал тёмный металл с глубоким фиолетовым отсветом. Руны по краю разгорелись ярче, чем когда-либо, и по ним побежал свет.

Разговор у мангала оборвался на полуслове. Зена так и застыла с шампуром в руке, Виктория с открытым ртом.

Сиси подплыла ближе и опустилась рядом со мной на колени. В «Трёх сапогах» она точно так же тянулась к этому щиту, только-только обретя полупрозрачные руки, а потом виновато прятала глаза, когда Система мне отказала. Призрачные пальцы замерли над кромкой щита, в волоске от металла.

— Таверна, — тихо сказала она. — Помнишь?

— Помню.

Пластина в наруче потеплела.

Маскировка снята.

Истинное качество предмета: эпическое.

Эгида Небесного Рыцаря получает…

Ладонь я с Эгиды Небесного Рыцаря не убирал. Металл под ней ещё хранил дневное солнце, хотя над озером давно рыжел вечер, а с кромки щита в траву скатывались последние капли синевы. Окно перед глазами помедлило и договорило оборванную строку.

…два новых свойства.

Пробуждение: предмет обретает псевдоразум.

Небесная молния: поднятая рука владельца вызывает с неба молнию, которая поражает случайного врага. Союзников молния не трогает.

Стоимость удара: 100 маны.

Псевдоразум. Значит получается, что он или наполовину тупой. Или всё же умный, но очень хорошо прикидывается. Ладно, посмотрим на него в деле.

С молнией всё ясно, кроме цены. Сотня маны за удар. Своей у меня столько не наберётся, так что каждая молния обойдётся в кристалл из наруча. Недёшево. Зато с неба и мимо своих.

Металл под ладонью шевельнулся.

Эгида выскользнула у меня из-под руки, поднялась над травой на локоть и повисла. Подумала. Потом медленно выгнула кромку, сначала одним краем, затем другим, и по рунам прокатилась волна света. Щит потягивался после долгого сна. Сколько он там проспал под своей синевой, сто лет или тысячу?

— Он что, живой? — Зена попятилась на шаг, так и не выпустив шампура.

Остриё щита развернулось к ней и повисело, разглядывая. Затем неторопливо поплыло в сторону и уставилось на Викторию, задержавшись на ней подольше.

— Милорд. — Виктория не шелохнулась, только приподняла бровь. — Ваш щит на меня смотрит. И очень пристально.

— Значит, вкус у него есть.

Последней в этом обходе оказалась Сиси. Возле неё остриё нырнуло вниз и коротко клюнуло воздух. Раз, другой. Кланялось. Мне, хозяину, между прочим, ни одного поклона не досталось.