— Ты куда торопишься? — спросила Сиси. — Никто у тебя не отнимет.

— Привычка. Там отнимали.

— Там тебя пельменями кормили. От тебя до сих пор тестом пахнет.

— Первая строка, кстати. Прошёл.

— Поздравляю. Руки мыл?

— В кислоте. Считается?

Она закатила глаза, забрала опустевшую тарелку и молча наложила вторую порцию.

Ко второй тарелке появились тарталетки. Маленькие корзиночки с зелёным фисташковым кремом, сверху по три малины. Тесто рассыпалось на языке и чуть отдавало серебристой мукой с эльфийского рынка.

— Последняя мука, — сообщила Сиси. — Фисташки тоже на исходе.

— Надо будет ещё у эльфов закупиться.

С эльфами сейчас, правда, всё непросто, поставки после угроз Лаэрта так и стоят. Где теперь брать серебристую муку? Ну да рынок рынком, а мука мукой. Что-нибудь придумаю.

— Древо подросло, — сказала Сиси, глядя, как я доедаю четвёртую корзиночку. — На ладонь за неделю, листья новые пошли. Только после плода оно на кровь и подкормку больше не отзывается. Ест исправно, а быстрее не растёт. Нужно что-то получше.

— Насколько получше?

— Не знаю. Подкормку я и так отмеряю как надо, а кровь вчера налила полторы бочки вместо одной. Выпило всё до капли и даже листом не повело. — Она поправила полотенце на плече. — Как будто наелось этим и хочет чего-то другого.

Помолчав, Сиси добавила:

— И таймер второй появился. На новый плод.

— Сколько?

— Сто лет.

Малина у меня чуть не пошла не в то горло.

— Сто лет я ждать не стану. Займусь.

— Ты это уже…

— Знаю. Записала.

Сиси фыркнула, но тарелку с последней тарталеткой подвинула ко мне.

Её я доедал уже на ходу. Гости ждали, а держать первую пятёрку под дверью дольше одного рагу всё-таки невежливо.

Дверь мастерской выпустила меня в кабинет резиденции. За окнами во дворе серело, чёрное знамя с серебряной сковородой висело на стене смирно, без сквозняка. Кривой Бард поднялся со стула у двери, едва я шагнул в кабинет.

— Хозяин. К вам четверо, все из первой пятёрки. — Он почесал золотой зуб. — Чаю я предложил. Пьёт один толстый, третью чашку. Здоровый на стул садиться не стал, побоялся сломать. Сказал, постоит. Вежливо сказал, — добавил Бард вполголоса и пожал плечом.

Глазок на двери мне не понадобился. Чувство дотянулось до коридора само и разложило гостей по местам. Круглый сидел на стуле, умещаясь на нём с трудом, и подносил ко рту что-то маленькое. Широкий занимал полкоридора, привалившись к стене. Узкий держался отдельно, у окна, и за всё время не шевельнулся ни разу. А четвёртая, поменьше остальных, ходила взад-вперёд, три шага туда, три обратно.

— Зену первой, — сказал я и сел за стол.

Она вошла и прикрыла за собой дверь. Запястье у неё было уже перевязано, рыжие кудри стянуты на затылке.

— Договор, — начала Зена без предисловий. — Я вступаю в «Сковородку». Ты помогаешь мне найти Чернокнижника и подготовиться к бою с ним.

— Так и было. Найдём и подготовим.

Я отправил ей приглашение. Зена прочла его, глядя куда-то сквозь стену, и коротко кивнула.

Зена вступила в гильдию «Сковородка».

Гильдейский чат ей, видно, выдали сразу: она поморщилась, отмахнулась от чего-то перед глазами и отошла к окну. Там и встала, скрестив руки поверх повязки.

Бард открыл дверь остальным.

Первым вплыл дядюшка с чашкой в руке и салфеткой за воротом, а на гладкой маске блеснула лампа. За ним бесшумно вошёл Белый Зверь, бледный, с белыми волосами до плеч, и встал у стены, ни к чему не прислонившись. Громовой Князь протиснулся последним, боком, задев плечами оба косяка. Борода у него так и оставалась тёмной. Зена посмотрела на Князя в упор, а тот принялся разглядывать знамя.

— Сынок. — Дядюшка поставил чашку на край моего стола и облизнул пальцы по очереди. — Мы тут, пока чай пили, посовещались. Прими нас в свою «Сковородку». Всех троих.

Я откинулся в кресле и потёр подбородок, изображая раздумье. Прикидывать было нечего, ответ у меня сложился ещё на пороге. Но пусть подождут. Первой пятёрке тоже полезно иногда подождать.

— Зачем вам?

— Засиделись мы, сынок. — Дядюшка похлопал себя по карманам жилета, но ответа получше там, видно, не нашлось. — Тридцать лет я за одним столом гостей встречаю. Пельмени хорошие, спору нет, а всё одно и то же. Гости приходят, гости уходят, а я сижу. А тут ты, сынок, вилкой мне в шею, и за столом опять смеются. — Он причмокнул. — Понравилось мне. Хочу посмотреть, что там выше, пока ноги носят.

— Наверх, — без выражения сказал Зверь. — С сильнейшим.

— Вступить хотим. — Князь всё-таки оторвался от знамени и покосился на окно. — Как она.

Вот и всё, что им нужно? Засиделись, значит. Понять можно.

— Зена вступила по отдельному договору, — сказал я. — Мы заключили его ещё в башне, и я по нему кое-что должен. С вами у меня договора нет. Значит, для вас всё как для всех: проверочное задание на общих основаниях.

Стало тихо. Даже Бард у двери перестал чесать зуб.

— Первая пятёрка от правил гильдии не освобождает, — добавил я.

— Проверку? — В бороде у Князя впервые за ночь треснула синяя искра. — Нам⁈ Я в первой пятёрке…

— Под ним, — подсказала от окна Зена и кивнула на меня.

Князь осёкся и засопел. Искра в бороде тут же погасла. Он открыл было рот, покосился на Зену и промолчал.

— Какую проверку? — тихо спросил Зверь.

— И зачем она, сынок? — Дядюшка подался вперёд, и под маской у него заиграла улыбка. Чашку он отодвинул подальше, чтобы не мешала слушать. — Ты уж не томи старика. Что за испытание такое?

Я положил на стол левую руку, потом правую.

— Есть у меня для вас одно задание, — сказал я. — Как раз на троих…

— Кто из вас самый быстрый?

Вопрос вышел невинный. Только к нему у меня прилагался отдельный счёт, выписанный на конкретного искателя. Князь в башне наступил Зене на запястье и сжёг её ленту, а потом на площади зубоскалил. Проверка проверкой, а должок пусть отрабатывает.

— Я, — тихо сказал Зверь.

— Ха! — Князь отлепился от косяка, и половица под ним жалобно скрипнула. — Ты? Да я тебя…

— Сынок, — дядюшка причмокнул и отставил чашку, — тут вопрос с подвохом, я ж вижу…

— Я, — повторил Зверь.

— Ты по льду быстрый! А по земле…

— Быстрее тебя.

— Да я молнией хожу!

Загалдели они разом. Князь гремел так, что в шкафу за моей спиной дребезжали стаканы, а в бороде у него трещало без перерыва. Дядюшка благодушно гудел поверх, размахивая салфеткой. Зверь вставлял по слову, не повышая голоса, и каждый раз попадал в тот миг, когда Князь набирал воздуху. Бард поглядывал то на них, то на меня: долго ещё? Я ждал. Сами разберутся.

Первым сдался дядюшка. Поднял пухлую ладонь, и даже Князь осёкся на полуслове.

— Ладно уж, по совести, — сказал Безликий. — На короткой дистанции быстрее я. Шагов на двадцать меня никто из вас не догонит. А если бежать долго да далеко, тут Князь. Молния, что с него взять.

— Вот! — Князь победно ткнул в него пальцем, и синяя искра сорвалась с бороды на ковёр. — Слыхал? В башне мне развернуться было негде. На островах ветер, плиты под ногами скачут. Дай мне прямую дорогу, я вам покажу скорость.

— Отлично, — кивнул я. — Сбегай за пивом.

Стало так тихо, что со двора донеслось шарканье метлы.

— Что? — Князь моргнул.

— Пиво. Ящик.

— Ты… — Борода у него затрещала частой дробью. — Ты третью строку рейтинга за пивом гоняешь⁈

— Тебя. Сам сказал, что на длинной дистанции быстрее всех.

— Да где я его возьму! Пива в зоне нет, сам знаешь. Его эльфы возили со своих пивоварен, а после блокады последние бочки допили ещё на прошлой неделе. Всё пиво теперь у них, за посольством. Мне к эльфам бежать?

— К эльфам не надо, — согласился я. — Тогда бормотуху. «Зелёную», гоблинскую. Или что-нибудь похожее, я не привередливый. Проверка у всех общая, а самый быстрый бегает первым. Ты сам себя назначил.