Во главе стола стояло пустое кресло главаря. Сам Сыч, жилистый, с круглыми жёлтыми глазами, за которые его так и прозвали, прохаживался вдоль стола, заглядывал через плечи и пробовал заточку ногтем.

На спинке кресла висела его кожаная куртка, потёртая на локтях, с медными пряжками. Куртку не трогал никто.

Прошлой весной новичок по кличке Лапоть повесил на ту спинку свой пояс. Пояс Сыч ему потом вернул. Лаптя с тех пор не видели.

По залу ударил ветер.

Двери стояли запертые, окна закрытые, а порыв прошёл вдоль стола так, что свечи легли набок и половина погасла. Хорёк заморгал.

На краю стола, перед креслом Сыча, сидел толстяк.

Круглый, румяный, в жилете, который туго сходился на животе. Верхнюю половину лица закрывала гладкая маска без единой черты, за ворот была заправлена салфетка в вишнёвых пятнах. На коленях у толстяка стояла корзинка под полотенцем.

Как он вошёл, Хорёк не видел. А ведь сидел у самой двери.

Кто это такой, Хорёк не знал. Чей-то дядька, заплутал? В запертом зале, посреди битвы, на столе у Сыча? Наёмники вокруг тоже переглядывались.

— Дядя, ты дверью ошибся, — хмыкнул Боров.

Кто-то потянулся к рукояти, но вставать пока не спешили.

Причмокнув, толстяк огляделся и потянулся через плечо к креслу. Снял со спинки куртку Сыча, встряхнул, расстелил на столе перед собой и разгладил ладонями. Потом откинул полотенце, и по залу поплыл запах сдобы. Толстяк принялся раскладывать на куртке пирожки, кучками по три, чтобы всем поровну.

— Вот так, детки, — сказал он ласково. — Теперь и покушать можно.

Шорох камней стих. Один пирожок треснул боком, и по коже у медной пряжки поползло вишнёвое пятно.

Сыч обернулся и уставился на свою куртку. Пятно расползалось.

— Убить, — рыкнул Сыч.

Хорёк вжался в лавку. После этого слова в гильдии уже никто не переспрашивал.

Первыми вскочили трое ближних. Боров рубанул двуручником сверху, и клинок ушёл в столешницу, туда, где только что было плечо толстяка. Следом сбоку сунулся с парой кинжалов Клещ.

Щуплый Шнурок тем временем обежал стол и прыгнул толстяку на спину, только до спины так и не долетел. Как это вышло, Хорёк не разглядел.

Толстяк сидел и жевал. Борову он отвесил лёгкую плюху тыльной стороной ладони, и того унесло в стену вместе с гобеленом. Клещ получил ладошкой в лоб и вылетел в окно, стекло брызнуло наружу.

Шнурка толстяк, не оборачиваясь, щёлкнул по носу прямо в прыжке.

Шнурок ушёл в форточку. Целиком. На подоконнике остался один его сапог.

Хорёк посмотрел на форточку. Форточка была в две ладони. Кто-то за столом нервно хихикнул и сразу умолк.

— Все разом! — взревел Сыч.

Навалились кучей, отпихивая друг друга локтями. Маг запустил огненный шар, и шар угодил в спину Борову, который как раз выбирался из-под гобелена. Двое сшиблись лбами над пирожками.

— Не толкайтесь, детки, — попросил толстяк. — Всем хватит.

И жевал дальше. Каждому, кто до него дотягивался, доставалась ровно одна плюха, и ни разу раньше, чем тот замахнётся. Крошки с жилета он смахивал салфеткой. Двое улетели в камин, один повис под потолком на люстре, маг вылетел за дверь вместе с дверью, а Кривой Пёс угодил в бочку с водой у входа и там затих.

Хорёк сидел с ножом в руке и не шевелился. На него толстяк так ни разу и не взглянул.

Сыч остался один. Он выдернул из-за пояса два клинка с синими рунами.

— Это моя куртка, — прошипел он.

— Хорошая куртка, сынок, — согласился толстяк. — Крепкая. И не протекает почти.

Сыч кинулся сам, через стол, прямо по пирожкам.

Плюха.

Сыч вылетел в окно замка, как пробка из бутылки шампанского, и пропал в темноте.

Хорёк подождал, не прилетит ли главарь обратно. Сыч не прилетел.

Стало тихо. Под гобеленом постанывал Боров, над столом покачивалась люстра с наёмником.

Толстяк откусил пирожок и повернул маску к тем, кто ещё держался на ногах. Без угрозы, по-доброму.

— Мы это… сдаёмся, — сипло выговорил Хорёк.

Он первым положил нож на пол. Медленно, рукоятью к толстяку. Следом загремело остальное: мечи, кинжалы, кистень и чей-то арбалет.

— Умнички, — похвалил толстяк.

Потом поднял лицо к пустоте над столом, и губы у него зашевелились. Хорёк знал этот взгляд: так читают окно, которое видит только тот, кому оно пришло.

— Защитники Кланхола «Северная Застава» сложили оружие, — прочёл толстяк вслух, не переставая жевать. — Внимание! Желаете захватить Кланхол?.. Угу.

Заглянув в корзинку, он поворошил полотенце и вздохнул.

— С вишней кончились.

В другом замке четвёртый час битвы начался с тишины.

В длинном коридоре от ворот до тронного зала стоял мороз. Факелы на стенах погасли под коркой льда. Свет шёл только из открытых дверей тронного зала в дальнем конце.

Защитники остались там, где их застал холод. Копейщик у первой арки так и не довёл удара, и наконечник его копья оброс инеем в ладони от пустоты. Двое за ним стояли плечом к плечу, с поднятыми щитами и раскрытыми ртами. Крик вмёрз в лёд вместе с ними.

Дальше застыл арбалетчик. Болт висел в шаге от ложа, внутри прозрачной глыбы.

Мальчишка-оруженосец у бойницы успел развернуться бежать, одна его нога так и осталась над полом. Знамя над аркой застыло полотнищем вбок, там, где его рванул последний сквозняк. У ног копейщика лежал оброненный шлем, доверху полный инея.

Белый Зверь шёл между ними неспешно. Бледный, с белыми волосами до плеч. На каждом его шаге под сапогом проступала белая звезда инея и расползалась к стенам, под ноги вмёрзшим защитникам.

Иней нарастал у Зверя на кончиках пальцев. Вытягивался острыми белыми когтями длиной в палец, и Зверь время от времени встряхивал кистью. Когти осыпались на каменный пол.

Хруст.

Других звуков в коридоре не было.

Офицер в золочёном шлеме застыл у самой стены, меч наполовину из ножен. Изморозь залила ему ресницы. Зверь прошёл мимо и не повернул головы. Лицо у него так и оставалось без выражения, только на скуле проступил иней.

Двери тронного зала стояли открытыми. За ними, у пустого трона, светилась на каменном постаменте панель управления замком. Изморозь уже ползла к ней по плитам пола.

Зверь стряхнул с пальцев изморозь.

Хруст.

До постамента оставалось десять шагов.

В тронном зале третьего замка грохотало так, что с потолка сыпалась позолота.

Громовой Князь стоял в глубоком выпаде, и шпага ещё не вернулась из удара. С острия сорвалась молния, ударила в грудь последнему защитнику, рыцарю с башенным щитом, и разошлась от него ветвистыми рукавами во все стороны. Разряды хлестнули по колоннам, по витражам, по гербам на стенах и по люстре, которая сорвалась и разлетелась по полу хрустальными брызгами. Рыцаря вместе со щитом унесло за трон.

Князь хохотал. Борода у него трещала синими искрами, искры сыпались на ковёр и прожигали в нём дыры.

Вот так берут замки! Пока толстяк с пирожками где-нибудь жуёт, а ледышка крадётся по коридорам на цыпочках, он, Князь, уже стоит в тронном зале. Первым, конечно. Кто ещё на всех этажах бегает молнией? Вернётся в резиденцию, бросит ключи от замка на стол и спросит у толстяка, хорошо ли тот поужинал. А ледышке посоветует шубу.

Уцелевшие защитники жались по углам, побросав мечи. Князь ткнул шпагой в потолок, и под сводом шарахнуло ещё раз, для порядка.

— Видали⁈ — гремел он. — Кто ещё хочет⁈ Выходи! Я гроза этих этажей! Я Громовой Кня…

Окно обрубило гром на полуслове.

Гильдия «Сковородка»: задание стажёра выполнено. Громовой Князь принят в гильдию постоянным членом.

Князь подбоченился. Разумеется. А чтобы все видели, кто здесь первый, он открыл гильдейскую статистику.

Испытание стажёров. Время выполнения с начала битвы:

Безликий: 2 ч 47 мин.

Белый Зверь: 3 ч 05 мин.