— Понятно, — улыбнулась я. — Посмотрим, может следующие песни будут лучше.

Второй песней была «Still waiting», но звучала она примерно так же. Музыканты не всегда попадали в ритм. Вокалист боялся и терялся, а на втором припеве вообще забыл слова. Девочка в белых сапогах на подпевках отдувалась за всех. На этот раз аплодировали громче и сильнее.

— У них еще одна песня будет, но ближе к концу, — сказала Маша.

Следующим на сцене оказался высокий и полный парень в очках. По рядам пронесся ехидный смех. Как будто все приготовились к провалу. Я обернулась посмотреть. Громче всех смеялся Дима, сидевший через несколько рядов от нас. Не хотела с ним сталкиваться. Мы встретились глазами, и он вдруг замолчал. Я отвернулась.

Заиграло вступление песни. Похоже на какую-то из старых песен группы Backstreet boys. Парень в очках вел себя невозмутимо, хоть и выглядел странно. Зал притих.

— Ой, чего сейчас будееет, — шептала рядом со мной Машка, заранее прикрывая глаза рукой, будто ей стыдно смотреть.

— А что будет? — спросила я. Парень тем временем взял микрофон и начал скованно двигаться под музыку.

— Когда кто-то позориться, а стыдно все остальным.

Все притихли в ожидании позора. Песня была известной, поэтому многие знали, в какой момент нужно начать петь. Но позора не случилось. Пухлый очкарик вовремя вступил и уверенно пропел начало куплета. Он хорошо попадал в ритм, не путал слова. Разве что пел по английски с сильным русским акцентом. Голос был приятным. Не сказать, что сильным, но он и не пытался делать то, чего не умеет. Песня будто была не сложной для него. Он не боялся микрофона. Не боялся зала. Или просто не показывал этого. Люди в зале удивленно переглядывались. Никто не ожидал, что ботаник-толстяк в очках может петь лучше плохих парней красавчиков из рок-группы. На припеве зал начал ему подпевать. Ему громко аплодировали. После к нему подбежали две девочки и даже попросили сфоткаться с ними.

— Как такое возможно? — удивлялась Машка. — Никогда не подумаешь, что такой может петь!

— А почему нет? — ответила я. — Он по-любому закончил музыкалку. Отсюда и петь может, и слух, и чувство ритма.

— Ну не знаю, — вздохнула Машка. Ей были больше интересны парни из рок-группы, но следующей выступала хрупкая девушка, которая помогала им чуть раньше. Она пела песню «Zombie».

— Ах, какие ноги, — кряхтел кто-то за моей спиной. Я обернулась. За мной сидели двое ботаников. Один пил молоко из маленького пакетика. Другой держал в руках газету «Спорт-Экспресс». Девушка пела отлично! После своей песни она осталась на сцене, чтобы снова помочь группе «все права защищены». Маша заметно оживилась и подошла ближе к сцене.

Я помнила. В прошлый раз я не пошла на этот концерт, а она ходила. После него Маше удалось познакомиться с музыкантами. Ее соседка по общаге училась в одной группе с барабанщиком, она и познакомила их. Вечером они долго пили в каком-то местном баре, а потом этот барабанщик переспал с ней. Но продолжения не было. После этого Машка на полгода впадала в депрессию. В этом мы были похожи, почти не появлялись в институте весь второй семестр. Тусовались вдвоем. То у меня, то у нее. Медленно погружаясь на дно апатии. Это общение не шло на пользу. Нам нечего было дать друг другу, кроме стопроцентного понимания. Я могу оставить все как есть, а могу попробовать остановить ее. Они все равно не будут вместе, но если есть возможность сохранить себя и свою психику, то почему бы не попробовать?

На третий раз они пели «Я смотрю на них». Снова не попадали в ритм, будто не успели нормально отрепетировать. Вокалист спешил. Сначала вступил раньше времени, а позже стал обгонять. Они выглядели классно и дорого. Видно, что потратились на хорошую одежду и инструменты. Но как будто совсем забыли о том, для чего все это начинали. Барабанщик как всегда был на своей волне. Он отчаянно лупил палочками по барабанам. Конец палочки, который он раньше заклеил, болтался теперь на пластыре, вот-вот готовый отлететь в зрительный зал. Машка скакала у сцены. Наверное, у меня не получится уберечь ее от знакомства с ним. Я знаю, что у них будет, и я знаю, что уже через пару лет она будет его ненавидеть.

— Я думал, что ты не придешь.

Я вздрогнула от неожиданности и повернула голову. Рядом со мной на месте Машки сидел Саша.

— Я же обещала, — улыбнулась я.

— Я видел тебя из-за кулис, решил подойти, — сказал он. — Нравится? — кивнул в сторону сцены и рок-группы.

— Это просто ужасно, — прошептала я.

Саша рассмеялся:

— Мы еще хуже выступаем, но у нас хотя бы свои песни. А эти только чужое играют. А что у тебя за диск?

Я достала из открытой сумки альбом «Мумий Тролля» и показала Саше, раз он его заметил.

— Хороший выбор, — одобрил он. — Альбом «Морская» обожаю. Почти все песни наизусть знал раньше.

— Это подарок подруге, — объяснила я. — У меня еще билеты на концерт есть.

— Машке?

— Если б Машке нравился Лагутенко, а не этот… с барабанами, это было бы намного лучше, уж точно.

Саша снова рассмеялся:

— Лучше влюбиться в Лагутенко, пока тебе девятнадцать. Потому что в тридцать — это будет уже немного странно.

— Тоже верно, — согласился Саша. — Ты иногда говоришь такие странные вещи, но это очень прикольно.

— Когда ваше выступление?

— Через одну песню.

Саша не спрашивал, понравилась ли мне песня, которая была обо мне. А я не решалась ему сказать, что она потрясающая. Я боялась этого разговора, потому что он бы вывел меня на признание, к которому я была не готова. Мне хорошо, когда он рядом. Я вижу, как он относится ко мне. Еще несколько встреч, и избегать разговора будет бессмысленно. Нам нужно будет объясниться. А это значит, в том числе, признаться, что меня заразил бывший, и мы не можем встречаться. Саша откажется от меня, если узнает об этом. Но я быстрее откажусь от него, чем признаюсь в этом позоре.

— Слушай, мы после выступления пойдем ненадолго в «Дионис», — сказал Саша. — Пойдем с нами? Познакомлю тебя в ребятами.

— Я бы с радостью, но не могу сегодня.

— Тогда в другой раз.

— Но у меня будет к тебе одна просьба.

— Для тебя — все, что хочешь, Насть.

— Сегодня в «Дионисе» будет Машка, — рассказывала я. — Она точно напьется. Можешь присмотреть за ней, чтобы она не наделала глупостей?

— Я постараюсь, — пообещал Саша. Мне казалось, что он все понял. — Ладно, я пойду. Нам скоро на сцену.

Он ушел за кулисы, чтобы через несколько минут появиться на сцене вместе со своими музыкантами. Их группа из трех человек по сравнению со «все права защищены» выглядели совсем подростками. Они были очень просто одеты, но играли на удивление слаженно. Было сразу заметно, что старались и репетировали. На сцене они смотрелись, как группа ботаников, которые вдруг решили поиграть в рок-музыкантов. Но звучали при этом вполне уверенно. Они работали в команде. Не сбивались, держали ритм. Не всё было идеально, но они вызывали невольную симпатию. Сашин голос… В живую он звучал объемнее и громче. У него уже была своя манера. Его будут узнавать по этому голосу, если они продолжать петь. Поэтому, я не понимала, почему над их группой смеются, а над прилизанными «все права защищены» — нет.

Машка вернулась на свое место рядом со мной и со скучающим видом наблюдала за сценой.

— Что за песня? — спросила она меня. — Первый раз слышу.

— Это их песня, — ответила я. — Они сами пишут.

— Да ты гонишь, — усмехнулась она. — Ни за что не поверю, что эти задроты могут такое написать.

— Зря ты так. Нормальные ребята. Хорошо ведь играют. Не то что некоторые.

— Им просто с вокалистами не везет, а так они крутые.

— Ага, и с барабанщиком, и с гитаристами.

— Барабанщика не трожь. Он один всю группу тянет!

Зал тепло принимал группу Саши. Если поначалу многие смеялись, то позже смех утих. Второй песней была «розовые крыши» — та самая, которая обо мне. В живую она звучала еще пронзительнее и нежнее. Мне казалось, что сердце выскочит у меня из груди. Саша пел и искал меня глазами. Я дослушала до гитарного соло после второго припева, собралась и пошла к выходу из зала, боясь расплакаться от эмоций, разрывающих меня изнутри.