— Андрей, спасибо, конечно, но неужели ты думаешь, что я сама не справлюсь? — уязвлено ответила Лера.
— Я не имел в виду ничего такого. Просто у Насти хороший английский. А у тебя — французский. Все верно.
Мне было все равно, что меня похвалили, но было отчего-то приятно, что поставили в пример этой противной Лере. Видно же было, как ее это задело. Я окончила английскую школу, где язык начинали учить со второго класса. С каждым годом все больше часов. Под конец школы выпускники могли свободно общаться на несложные общие темы.
— Если будут вопросы с английским, — сказала я Лере. — Обращайся. Обязательно помогу.
Она ничего не ответила, но по взгляду было видно, что хочет меня ударить. К нам снова подошел Андрей, на этот раз с чашкой.
— Лер, я думаю, Насте уже пора доверять более сложные и ответственные задачи. Она уже давно работает и все знает. Да, Насть?
— Ну, да.
— Вот и отлично. Лер, введи Настю в курс дела.
— Окей, — недовольно отозвалась Лера. — Короче. Сейчас декабрь, у нас будут массовые увольнения. Твоя задача — готовить комплект документов. Это разные справки по доходам. И еще нужно звонить сотрудникам, чтобы они приехали в офис на подписание документов. Им нужно будет подписать уведомление об увольнении. Нельзя говорить, что это увольнение. Они могут отказаться подписывать это, но обычно все подписывают.
— А-а…то есть они не в курсе, что их увольняют?
— Не в курсе, они узнают об этом в отделе кадров.
— А это законно вообще? — спросила я. — При сокращениях обычно другой порядок действий.
— Откуда ты знаешь?
— У меня мама всю жизнь в кадровом делопроизводстве работает. Я эти истории со школы слушаю. Каждый день! И трудовой кодекс знаю лучше, чем таблицу умножения. А вы, получается, просто массово увольняете людей, пользуясь тем, что они не знают своих прав.
— Давай не будем драматизировать, ладно?
— Не будем, — согласилась я. — Но и я тогда не буду этим заниматься. Я не буду пачкать руки. Потому что я не хочу, чтобы вы сделали меня крайней, когда к вам придет трудовая инспекция. А она придет рано или поздно.
— Окей, я передам твои слова Андрею, — демонстративно вздохнула Лера. — Но тебе все равно придется нам помогать. Работы очень много. Придется херачить.
— Это я уже слышала.
Лера встала из-за стола ушла к девушкам на соседний ряд. Из-за шума принтеров и телефонных разговоров я не слышала, что она говорила им. Лера сидела на краю стола, махала руками и что-то эмоционально рассказывала, иногда бросая злые взгляды в мою сторону. Из всего, что они говорили, я смогла расслышать только слово «сучка» и «ни хера не делает». Похоже, что это было обо мне, но до конца дня меня больше никто не трогал.
За три дня в будущем мне больше всего нравилось, что не нужно каждый день готовиться к зачетам и экзаменам в институте. Я приезжала домой около семи, ужинала под сериал о приключениях трех молодых программистов в деревне, постоянно думая о том, что мне делать дальше, и как вернуться обратно. Здесь было неплохо, но я все равно была здесь чужой. Я скучала по своей прошлой жизни, по своей комнате в пятиэтажке, по родным. Очень скучала по Диме. На этой неделе мы собирались встретиться, прогулять пары в среду или четверг, и поехать к нему домой, пока его родители на работе.
Если сейчас мы не вместе, значит мы расстались, и у нас ничего не получилось. Я несколько раз спрашивала Вику, что у нас произошло, но она не стала рассказывать. Где-то должен быть ответ. Я не успокоюсь, пока не узнаю, что тогда случилось с нами.
Я включила ноутбук, зашла вконтакте. Социальная сеть сильно изменилась за десять лет, но осталась понятной. Я посмотрела список друзей. Девяносто три человека. Немало. Только вот больше половины из них я не знала. Их имена и фамилии ничего не говорили. Кто все эти взрослые мужчины и женщины? Я помнила только одноклассников и однокурсников. Я просмотрела весь список. Дима был у меня в друзьях, я это точно помню. Я поискала снова, но не нашла его. Странно. Значит, я удалила его. Или он меня. Я решила поискать его по имени и фамилии в поиске. Дмитрий Фадеев, до тридцати лет, Москва.
Нашлось больше пятидесяти человек, но Дима был одним из первых в результатах поиска. Он изменился за это время, но я узнала его. Раньше он выглядел лучше. Сейчас его лицо будто стало больше, а глаза и все черты лица уменьшились. На фото был мужчина с пухлыми руками, аппетитными боками и заметным «пивным» животом. Я зашла на его страницу, но она не открылась. Вместо привычных фотографий, музыки, видео и других разделов висела надпись:
«Пользователь ограничил вам доступ к своей странице»
Я не могла ни отправить ему сообщение, ни добавить в друзья, ни оставить комментарий. Ничего. Он меня заблокировал. Добавил в черный список.
Я зашла в сообщения, открылся список чатов. Раньше было по другому, но это удобнее, когда сообщения от одного человека находятся в одной папке, и не нужно их искать, как в электронной почте. Похоже, последнее время я редко общалась с кем-либо вконтакте, чатов было немного. Я прокрутила колесо мышки, чаты двигались вверх, потом еще раз и еще немного. Я хотела найти сообщения от него и нашла.
Последние сообщения были в начале декабря две тысячи восьмого. Я помнила их. Это была обычная пошлая переписка. Я писала, как сильно хочу его. Он писал, что будет со мной делать, когда мы увидимся. Вроде это было совсем недавно, всего неделю назад, но перечитывать все это было почему-то стыдно и неловко. Особенно, если посмотреть на его новую фотку. Чат был заблокирован, я не могла отправить ему сообщение. Я нашла «черный список», Димы в нем не было. Значит, это все-таки он меня заблокировал. Но что я могла такого сделать?
Последняя надежда — это мои дневники. Я начала читать записи за последний год, но меня хватило только на несколько первых страниц. Это были скучные однообразные описания будней. Я много писала о работе, много размышляла о том, как получить повышение, как заработать больше денег. Еще было много записей о Мише, о тайных встречах с ним. Было много о Женьке, но эти записи меня расстроили. С Женькой мы дружим с раннего детства, наши родители тоже дружат. Она мне как сестра! Но то, что я пишу о ней, мне совсем не нравится. Я пишу, что Женя часто говорит неприятные вещи и обижает меня, а я молчу и не могу ей ничего ответить, потому что не хочу ссориться и очень боюсь ее потерять. Такого раньше не было. Что изменилось за эти десять лет?
О Вике я тоже писала. У нее все было хорошо, она всегда с кем-то встречалась. Сейчас она редко гадала на картах, но увлеклась астрологией, и кажется, сильно зафанатела от группы «Мумий Тролль». Не вижу в этом ничего ужасного, но если нам почти по тридцать лет — это уже немного странно.
Возможно, дневники за прошлые семь лет будут более интересными. Я нажала на файл «Дневник 2017». Ноутбук думал несколько секунд, после чего появилось системное сообщение «Файл поврежден и нечитаем». То же самое было с остальными дневниками. Файлы не открывались. Я не смогла узнать ничего нового о своем будущем, как ни пыталась. Среди файлов с дневниками был еще один. Он назывался «Список моих достижений на работе». Я нажала на него, и он тут же открылся. Это было и смешно, и обидно.
Мне позвонила Вика, чтобы узнать, как у меня дела. Я пожаловалась ей на ноутбук и поврежденные файлы.
— Все правильно, — спокойно сказала она. — Если файлы не открываются, значит тебе не нужно читать, что там написано. Не нужно знать эту часть будущего. Оно тебе недоступно сейчас. Лучше обрати внимание на то, что получилось найти.
— То, что я нашла, мне не очень нравится.
— Если ты это нашла, значит тебе это нужно, и ты можешь повлиять на это.
— Ладно, — вздохнула я.
— Как у тебя на работе?
— Работа отстой, но в столовой есть вкусный грибной суп, — ответила я. — И крабовый салат. Обед мое любимое время дня.
Вика рассмеялась.
— Кстати, я послезавтра поеду к родителям. Я немного боюсь. Хочу потом погулять по нашему старому району. И мама еще сказала, что нашла какие-то журналы. Хочет мне их отдать.
