Странно, но плакать мне не хочется. Наверное, я до сих пор в состоянии шока и не до конца осознала положение, в котором нахожусь. После стычки на кухне прошло часов пять, и я слышу, как громко бурчит желудок.

Шрам, и, правда, что-то приготовил. Чувствую аромат тушеного мяса и специй, и желудок начинает бурчать еще сильнее. Но вниз не пойду. Лучше подожду, когда он уснет, и снова выйду во двор. Наверняка в гараже есть лестница — я приставлю ее к забору и перелезу на ту сторону.

Вот только время тянется мучительно долго: сидеть в комнате надоело так, что я готова прекратить свою забастовку и спуститься вниз. Жутко холодно. Кажется, Шрам что-то говорил про отключение света и сломанный генератор. Выходит, не соврал. Но мне от этого не легче!

Все, хватит. Выхожу в коридор, и, спускаюсь по ступенькам чуть ли не на цыпочках. На первом этаже уютно и тепло — мой враг растопил камин, и прямо сейчас я вижу его на диване. Ян лежит на спине, свесив одну руку до самого пола, и отблески огня играют на его коже. Спит. Значит, уже часов двенадцать ночи, не меньше.

Часов в гостиной не вижу, но за окном — темно. Удивительно, он даже не боится, что его пленница снова попробует сбежать. Спит, как младенец, а я мерзну наверху в спальне. Голодная и злая.

Мысленно проклинаю мерзавца, и иду в сторону коридора. Возле двери стоит обувница, и я морщусь, заметив высокие, мужские ботинки. Надевать их не хочется, но разве есть альтернатива? Обувь оказалась очень теплой. Беру с вешалки первую попавшуюся куртку и с легкостью открываю входную дверь: вот дурень, даже не потрудился закрыть ее на ключ!

Но, радоваться рано, нужно еще пробраться в гараж, и найти лестницу. Если ее нет, то мое спасение не состоится. Ну, уж нет. Я не могу быть неудачницей в кубе. Первая попытка не увенчалась успехом, но в этот раз все должно получиться!

На лестницу я натыкаюсь у самого входа в сарай. Даже не пришлось проходить внутрь и шарить по полкам в темноте. Но, все равно, — включать свет во дворе, я не рискнула. Мало ли, вдруг случайно разбужу негодяя? Даже подумать об этом страшно.

Тащу лестницу к дальней стороне ворот в состоянии легкой эйфории: все оказалось проще, чем я думала! Сейчас перемахну через забор и окажусь на свободе. Считай, полдела сделано. Быстренько доберусь до первых домов и попрошу позвонить в полицию, ну, а там, всё само собой закрутится.

Главное, что скоро я буду у себя дома, и забуду все эти истории про Крета, как страшный сон. Да и некогда мне будет думать про этот бред — впереди двойные похороны и долгие судебные разбирательства. Я обязательно запомню адрес этого дома и посажу Шрама за решетку. Это будет первое, что я сделаю! Мысли о справедливом возмездии придают сил.

Берусь за лестницу с двух сторон, и начинаю медленно, шаг за шагом, подниматься наверх. Лестница деревянная и хлипкая — перекладины неприятно прогибаются под моим весом, и сердце екает от нехорошего предчувствия. Неужели, я, и правда, такая толстая, что подо мной сейчас все развалится?..

Во мне веса-то, всего — 95 кг. Не так уж и много! Вспоминаю все обидные словечки Шрама и злюсь.

— Чтоб тебе пусто было, гад!.. — шепчу тихо под нос, и ускоряюсь, — подожди немного, и ты за все ответишь!..

— А вот с этого момента, поподробнее, пожалуйста.

Голос за спиной такой громкий, что сотрясаюсь всем телом, и вместо очередной перекладины, ловлю ногой «пустоту». В следующую секунду тонкая деревянная балка под второй, опорной ногой с хрустом разламывается на две части, и я с диким криком лечу вниз.

Лечу вниз, и падаю прямо Шраму в руки. Он пошатнулся, но устоял на ногах, что, конечно, удивительно с его-то перемотанным боком. Не удержав равновесие, я тыкаюсь носом в его шею и сдавленно «ойкаю», потому что получилось очень больно. В носу засвербело, и кажется, что вот-вот хлынет кровь.

— Тебе идут мои ботинки. — Даже в темноте, я вижу, как саркастично изгибается его левая бровь, — но извини, я тебе их не отдам. Что за фокусы, Василиса? Мне тебя что, на цепь посадить?

— Я… — держусь за ворот его рубашки и пытаюсь отдышаться, — не нужны мне твои чертовы ботинки! Отпусти меня немедленно! Сейчас же!

Дергаю его за ворот, и чувствую, как Шрам разжимает руки. Не успеваю сориентироваться и падаю на землю. Расклячиваюсь, как корова на льду и на этот раз, рыдаю навзрыд.

— Ты чего воешь? — Шрам склоняется надо мной в темноте, — хватит орать как драная кошка!

— Сам ты кошка драная! — стону и поскуливаю сквозь зубы, — я ногу подвернула! И все из-за тебя!..

Кажется, сбылись мои самые худшие опасения. Теперь я точно не смогу сбежать из этого дома. Смотрю сквозь слезы, как Шрам чешет затылок, и пытаюсь подняться на ноги. Он подхватывает меня под руки и берет за талию. Притягивает к себе одним резким движением и заставляет почти задохнуться от такой наглости.

Псих. Неадекватный, дерзкий наемник. Бывший спецназовец? Все это — брехня. Он придумал историю на ходу, чтобы закрыть мне рот и усыпить бдительность. Он притащил меня сюда с какой-то целью, и я не могу быть в безопасности, пока нахожусь рядом. Я знаю это. Знаю, но позволяю увести себя в дом.

Шрам дотащил меня до дивана в гостиной и усадил прямо на подушки. Пока держу ногу на весу, он гремит полками в морозильнике и возвращается в комнату с кубиками льда. Щиколотка покраснела и распухла так, что страшно смотреть. Со стоном облокачиваюсь на спинку дивана и закрываю глаза. Теперь я точно застряла здесь надолго. Если не навсегда. Чувствую, что Шрам навис надо мной, и буравит взглядом.

— Я приготовил мясо с картофелем. Поешь, когда спадет отек. И больше никуда не уходи, вдруг еще что-нибудь натворишь.

Я голодная настолько, что мой разум затмился, и я съела две порции тушеного мяса за один присест. И теперь сижу, не могу дышать — живот раздулся, как барабан, и болит. Убеждаю себя в том, что это вовсе не обжорство, а обычный нервный срыв. В довершение, осталось только сыто «крякнуть», и завалиться на диван. Единственное место, возле которого тепло, это — камин. Поэтому, я сама не заметила, как меня разморило, и я провалилась в глубокий сон.

Просыпаюсь от яркого солнечного света: шторы в гостиной раздвинуты, и яркое, утреннее солнце пробралось в каждый угол комнаты. В камине тлеют угли, а голова оленя над полкой, смотрит на меня стеклянными глазами с явным осуждением.

В кресле возле двери, растопырив ноги, сидит Шрам. Кажется, он спит. Облокотился на руку и съехал немного набок. Смотрю на него со своего места и не понимаю, что чувствую. Злость? Ненависть? Отчаяние?

Хоть убей, но не понимаю, зачем я ему нужна. Если у него нет никаких целей, то я для него — обуза, и свидетель, который может создать большие проблемы в будущем. Ну, и зачем это все? Какой в этом смысл?..

Внезапно, меня осеняет. Что, будет, если я поменяю тактику, и вместо злой мегеры, превращусь в ангелочка? Притворюсь влюбленной дурочкой и он сам не заметит, как выпустит меня из своего плена. Женщина должна быть хитрой и мудрой, только так можно добиться желаемого. Агрессия и бунтарство ни к чему не привели, но ведь я все могу исправить, если только захочу!

Чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбке, и мысленно хвалю себя за прекрасную идею. И почему раньше об этом не подумала? Даже это ничтожество без принципов — является мужчиной, а значит, рано или поздно поддастся женским чарам. И когда это произойдет, я обведу его вокруг пальца в два счета. Потому что, я — женщина! Эти мысли настолько вдохновляют, что меня накрывает волна какой-то безудержной мотивации и эйфории.

— Ты что, с катушек полетела? — Ян открывает правый глаз и смотрит с подозрением, — если это так, то проще тебя грохнуть и закопать на заднем дворе. Возиться с сумасшедшей не входит в мои планы.

— Ну, почему сразу полетела с катушек? — делаю вид, что обижаюсь, и надуваю губы, — я просто выспалась и рада тому, что моя нога почти не болит.