— Шра-а-ам! Вот уж не знал, что ты такое сыкло. Спрятался вместе с бабой, не стыдно? Ты ж у нас бывший спецназовец! Решил, что если она с тобой, то все бабло тебе достанется? Она даже не дочь Казначея. Удивлен, да? Мы и сами малость ошалели, когда узнали. Но, ведь это ничего не меняет, правда? Если она у тебя, значит, ты с этого точно что-то имеешь!

Я поднимаю голову и смотрю на Яна с изумлением. Не дочь Казначея? О чем он говорит? Если Казначей — мой отец, то почему я — не его дочь?!

Заметив, что я на него смотрю, Ян медленно качает головой из стороны в сторону, как бы говоря: «молчи». В этот момент дверь в спальню резко распахивается, и вспыхивает свет.

Все, что происходит дальше, будто в тумане. Наверное, так организм пытался отгородить меня от потрясений. Сквозь полупрозрачную дымку, которая стелется перед глазами, я вижу, как к кровати подходит высокий мужчина в черной одежде. На нем нет балаклавы, короткие, и белобрысые волосы ежиком блестят под лампой.

У него широкая спина, и крепкие руки в обрезанных перчатках. Мужчина держит автомат наготове. Так, словно уже собрался нажать на спусковой крючок. За его спиной маячит его точная копия — второй бритоголовый качок в кожаной куртке. Лениво пошатываясь, он проходит к окну, и с раздражением дергает штору.

— Они не могли уйти. Этот урод не мог знать, что мы придем.

— Во дворе никого нет. — Белобрысый чешет затылок и замирает посреди комнаты, широко расставив ноги, — а я говорил Крету, что не нужно связываться со спецами. Он сразу показался мутным.

— Какая разница, его нужно грохнуть при любом раскладе. Но, сначала надо отыскать бабу и притащить ее к Крету. Иначе он с нас шкуру сдерет.

— Ну, и где ты предлагаешь ее искать? — белобрысый усмехается и поводит плечами, — думаешь, она сидит под кроватью? Я видел ее фотку — там такой бегемот, что в дверь без хорошего пинка не пролезет.

— Харе базарить. Лучше проверь.

Когда белобрысый пружинистым шагом направляется к кровати, я чувствую, как спина покрывается липким потом. Все это время, они стояли к нам спиной, но теперь все круто меняется, и нас могут увидеть в любой момент. Качок присаживается на корточки и резким движением сбрасывает на пол одеяло.

Я стараюсь не дышать и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться. Останавливает только одно: если закрою глаза, то не дам себе ни единого шанса на спасение. Да, меня не убьют прямо сейчас, как Яна. Меня убьют чуть позже, когда поймут, что я не знаю никаких паролей и оказалась бесполезным трофеем…

— Они внизу, сидят где-нибудь в подвале. У спеца чуйка, не забывай.

Белобрысый поднимает голову и в изумлении открывает рот, потому что, мы встречаемся взглядами.

— Штырь, она тут!

Он срывается на хриплый крик и вздергивает автомат на плечо. Ян, который все это время будто отсутствовал, отлип от стены и с силой захлопнул дверь в комнату, открывая себе путь к наступлению.

Я смотрю, как он поднимает автомат, и без колебаний нажимает на курок. Выстрел оглушает настолько, что не слышу собственного крика. В ушах звенит, и все вокруг расплывается.

Белобрысый, который только что проверял кровать, смотрит на меня широко раскрытыми глазами с искренним, детским изумлением, а затем, начинает медленно оседать на пол. По его груди растекается ярко-красное пятно. Кровь. Прямо сейчас он умирает у меня на глазах, и от этого осознания я впадаю в ступор и не могу пошевелить даже пальцем. Никогда прежде, я не видела, как умирает человек!

В это время, качок у окна набрасывается на Яна и бьет его в пах. Автомат летит на пол, но Ян не теряется: идет на него, словно бык, и врезается всем весом, пытаясь сбить с ног. Он бьет его поддых одной рукой, а второй заламывает руку так, чтобы она смотрела в потолок. Качок рычит и нажимает на курок. Первый выстрел попадает в стену, а затем, он разжимает пальцы, и пистолет улетает за батарею.

Я понимаю, что им придется сцепиться друг с другом и биться до последнего. Впервые молюсь о том, чтобы Ян победил. Впервые, я не вижу в нем своего врага…

Ян наваливается сверху, и бьет качка по лицу. Кровь брызжет из разбитой губы, противник хрипит, хватает за грудки, изворачивается и наносит ответный удар. До ушей доносится хруст. Наполовину оглушенный, Ян мотает головой и с яростью бьет качка лбом в переносицу. Тот захлебывается кровью и начинает кашлять.

Не могу поверить. Неужели, — сдался? Почему обмяк и внезапно раскинул руки? Но я понимаю, что он еще жив. Жив, смотрит стеклянными глазами и пытается сфокусировать взгляд.

— Ты не знаешь, во что ввязываешься, — шипит белобрысый сквозь стиснутые зубы. Окровавленные губы растягиваются в улыбке, но взгляд остается безумным, — тебя не отпустят, придется отрабатывать долги из-за какой-то бабы…

— Да пошел ты… — Ян склоняется к его лицу, и тяжело дышит, — это вы меня кинули. Я не подписывался на убийство. Я думал, что нужно только напугать.

— Такой большой, а в сказки веришь? Ты и сам не жилец. От телки получат то, что нужно, а ты — лишний свидетель. Все равно найдут, хочешь ты этого или нет.

— Эта телка ничего не знает. — Ян сплевывает на ковер, и с силой впечатывает качка в ковер, — не нужно было убивать Казначея. Это ваш косяк, не мой.

Вместо ответа, отморозок поворачивает голову в мою сторону. От его взгляда мурашки бегут между лопаток, а пистолет, который я до сих пор судорожно сжимаю в руке, начинает мелко дрожать.

— Эта курица сейчас ласты отбросит. Ты что, на нее запал? — он переводит взгляд на Яна, и ухмыляется, — охраняешь ее, как верная псина. С чего бы вдруг? Просто отдай ее, и конфликт будет исчерпан. Зачем тебе лишние проблемы?

— Заткнись. Я же сказал, она ничего не знает.

— А это не тебе решать. Ты что, до сих пор не понял, что ты — лох?

Гадко усмехнувшись, белобрысый дергается всем телом вперед, и одним коротким движением вгоняет в бок Яна заточку. Я с ужасом смотрю, как он разжимает хватку, слабеет и заваливается набок.

Жалобно всхлипываю, когда отморозок отбрасывает Яна в сторону, будто мешок с мусором, и, слегка покачиваясь, поднимается на ноги. Он кажется невообразимо огромным, и заполняет собой всю комнату.

— Ну, что, беглянка, твой спаситель больше тебе не поможет, да? Теперь ты пойдешь со мной.

Он идет прямо на меня, и пистолет в моих руках его нисколько не заботит. Он знает, что я не смогу выстрелить. Не смогу защититься, потому что я — слабая.

— Не подходи… — с трудом разлепляю губы и поднимаю пистолет на уровень груди, — предупреждаю.

— А он хоть заряжен? Ты проверяла? — Качок широко улыбается, и тянет руку к моим волосам. — Иди сюда, не бойся. Обещаю, что не обижу. То…

Я зажмуриваюсь, быстро снимаю предохранитель и нажимаю на курок. От выстрела снова закладывает уши. Я держу пистолет двумя руками так, как говорил Ян, но глаза открывать боюсь. Если я промазала, то сейчас об этом узнаю. Он схватит меня за волосы и обязательно ударит. А лучше бы, сразу убил. Ехать в логово к криминальному авторитету, в любом случае означает — смерть. Так зачем тянуть?

Ян — прав. Я никогда не смогу жить, как прежде. Так пусть все закончится прямо сейчас! В комнате подозрительно тихо. Так тихо, что слышу собственное дыхание. Перебарываю страх, и открываю глаза.

Белобрысый лежит возле кровати, уткнувшись носом в пол. Я смотрю на его тело и жду, когда он поднимется на ноги. Не может быть, чтобы я в него попала. С другой стороны, даже слепой попадет в цель, если она маячит перед самым носом. Но…

Это значит, что я — убила человека! Вздрагиваю, и отбрасываю пистолет к двери. В голове происходит что-то невообразимое. Мозг не до конца осознает, что я нахожусь в комнате с трупами. В том, что Ян тоже умер — не сомневаюсь. И, когда замечаю слабое шевеление в углу, испуганно вскрикиваю.

Ян только что пошевелил рукой. Или показалось? Вряд ли он смог выжить после такой драки. Всхлипывая и дрожа всем телом, я ползу к нему по ворсистому ковру. Огибаю бездыханное тело белобрысого с опаской — кто знает, вдруг, он сейчас очнется и схватит меня за руку?