— Я не знаю. — От воспоминаний меня снова бросает в дрожь, а в голосе звенят слезы, — ты задаешь мне вопросы, как будто я лично продумывала нападение на собственный дом!

— Зачем убивать твоего отца, если у него все данные и пароли от счетов? Зачем убивать курицу, несущую золотые яйца? Подумай, хорошенько, напряги хоть немного свой мозг. Ты ведь дочь финансового магната! Неужели, он тебя ничему не научил?!

— Боже, — я всхлипываю и закрываю ладонями лицо, — я не могу думать в такой обстановке! Чего ты от меня требуешь?!

— Ясно. — Шрам со вздохом садится на угол кровати и осматривает меня скучающим взглядом, — изначально я должен был увезти твоего отца к Крету, и думал, что поеду один, но нас оказалось трое. Третий в момент налета осматривал дом снаружи и избавился от охранника. Ты слышишь, что я говорю? Я не знал, что твоего отца застрелят. Я должен был его забрать. Забрать, а не убить!

— Это ни о чем мне не говорит. В итоге, его убили вместе со Светланой!

— И знаешь, почему? Потому что им нужна ты, а не он. Если бы мы спустились вниз, то спустя секунду, я бы лежал с пулей в голове, а следствие пошло по ложному следу. Ведь я — бывший спецназовец, а не преступник. Пришлось бы потратить немало времени, прежде чем стало ясно, что я — подсадная утка для отвода глаз. От твоего отца хотели избавиться, а тебя собирались доставить к главарю на разговор. Именно ты была их главной целью. Ты, а не твой отец.

— Ерунда. — Я смотрю на Шрама во все глаза, — зачем я понадобилась твоему Крету? Я ничего не знаю ни о каких делах и паролях!

— Откуда они это знают! Ты — единственная наследница не только капитала, но и, как я понял — всего криминального общака. Представляешь, что это значит? Пойми, — Шрам тяжело вздыхает и проводит рукой по волосам, — эти люди с самого начала хотели избавиться от компаньона, который превратился в крысу. Ведь теперь, когда ты осталась одна, гораздо проще у тебя все забрать. И они сделают это любыми путями. Я слишком поздно понял, к чему все идет. Тогда в спальне, меня осенило, что если мы спустимся вниз, то меня просто грохнут, а тебя — увезут, а потом, тоже — грохнут. Ты ведь не настолько наивна, чтобы верить в то, что тебя отпустят домой?..

Несколько минут мы сидим в полном молчании, а я пытаюсь разложить всю информацию по полочкам. Да уж. Говорит так красиво, что не подкопаешься. Неужели, все для того, чтобы выглядеть благородным и отвести от себя подозрения?

Прищуриваюсь, и рассматриваю его профиль. Только сейчас замечаю переломанный нос и еще один шрам над бровью. Похоже, жизнь у этого мужчины была очень насыщенной. Он сидит, сгорбив спину, и о чем-то думает. По хмурому выражению лица, я понимаю, что мысли — безрадостные.

— Не думай, что я тебе верю. — Говорю, скорее из вредности, — я верю только собственным глазам, понятно? А мои глаза видели, что ты стоял с автоматом в моем собственном доме. Но, у меня есть один вопрос.

Шрам поворачивается ко мне и поджимает губы. Похоже, он и сам уже не рад моему присутствию.

— Зачем ты потащил меня за собой? Какое тебе дело до меня?

— Ну, если честно, — Он усмехается, — я не думал, что ты сможешь сбежать. Просто сказал, чтобы совесть не заела. А ты оказалась очень прыткой, и припустила так, что я за тобой еле угнался. К тому же, я был не в том состоянии, чтобы вести машину, а ты уже была за рулем. Я просто использовал тебя, вот и все.

— Вот значит, как. — Тихо шепчу под нос, — а ты, я смотрю, из категории мужчин, которые любят использовать женщин…

— Не переживай, такие женщины как ты, меня не привлекают. Тебе ничего не грозит. Просто прими к сведению всё, что я сказал, и перестань меня сверлить взглядом. Мы с тобой в одинаковом положении, и должны поддерживать друг друга хотя бы какое-то время. Об этом доме никто кроме нескольких проверенных людей — не знает, и мы находимся в полной безопасности. Поняла?

Он не ждет от меня ответа и выходит из спальни. Я же продолжаю сидеть на кровати и смотреть в стену невидящим взглядом.

Такие женщины как я, его не привлекают! Ну, да, так я и поверила. А кто тогда постоянно смотрел в вырез моей сорочки? Надо спросить, куда он ее дел. Сорочка не только моя любимая, но и стоит немаленьких денег. Нечего добром просто так разбрасываться.

История про криминальную группировку и Крета — главаря банды, кажется настолько абсурдной, что я не принимаю ее всерьез. По крайней мере — пока. Мой отец не мог быть настолько опасным и рискованным человеком, чтобы заниматься нехорошими делами и подставлять собственную семью.

Стыдно признаться, но я никогда не пыталась даже в общих чертах узнать о бизнесе отца. Да и он бы никогда не стал вдаваться в подробности, чтобы что-то объяснить. Знаю лишь, что «МареноВ», — компания по производству каучуковых изделий, с поставками по всей России, и кажется, даже за рубеж.

Разве в деле подобного масштаба могут быть замешаны головорезы из 90-х? Откуда вообще в наше время взялись бандиты? Или это просто я такая наивная, и ничего не знаю о современной жизни? Да откуда я что-то могу знать!

Даже с мамой, отец никогда не обсуждал работу. Мы жили в уютном, спокойном мире до тех пор, пока все не разрушилось. А когда появилась Светлана, моя жизнь превратилась в ад, и этот ад не заканчивается. И вряд ли, когда-нибудь закончится.

Прежде чем спуститься вниз и заняться готовкой, я придирчиво рассматриваю себя в зеркале. Чужая одежда сидит на мне несуразно, но спасибо на том, что не висит мешком. Нужно найти обувь, и я снова попытаюсь выбраться отсюда. Я не буду находиться в одном доме с убийцей! Мне плохо и хочется плакать от одной мысли об этом!

Ян сидит на кухне в окружении бинтов и баночек. Он не видит меня: опустил голову и хмуро разглядывает свой бок. Я останавливаюсь в проеме двери и не знаю, что делать. Разговаривать с ним нет никакого желания: стоит только увидеть лицо со шрамом, как сразу же всплывают воспоминания: я отчетливо вижу своего отца, сидящим на диване, и Светлану, которая дрожит от страха и прижимается к его плечу.

Да, он не убил их сам. Но он — сообщник, человек, который напал на мой дом и мою семью! А я вынуждена находиться с ним один на один, и готовить еду!

— Только в этот раз, постарайся, пожалуйста, не пересаливать пищу. — Ян заметил меня и теперь не отводит пристального взгляда, — хозяйка из тебя никакая, я и то лучше готовлю. Могу устроить мастер-класс, если хочешь. Только сначала обработаю рану. Поможешь?

— С чего вдруг я должна помогать? — я чуть не подавилась от возмущения, — мы с тобой, вроде бы, не друзья.

— Ты не поверила ни одному моему слову, да? По-прежнему считаешь, что я один из братков Крета?

— Ничего я не считаю. — Пристальное разглядывание надоело, и я иду к холодильнику, — готовить тебе я не собираюсь. И вообще, я сижу на диете. — Подтверждая свои слова, я открываю дверцу и достаю оттуда баночку йогурта, — что-то не нравится? Ты сам меня здесь держишь, вот и терпи.

Я даже ахнуть не успеваю, как Шрам, словно молния, подлетает ко мне и припечатывает спиной к прохладной дверце холодильника. Йогурт выскальзывает из пальцев и шмякается на пол. Мы смотрим друг другу в глаза: взгляд Шрама — мрачный, и одновременно — пронзающий, меня пугает.

— Нужно было оставить тебя там. — Тихо говорит он мне на ухо, — сам не знаю, зачем потащил за собой. Но раз ты находишься в моем доме, следи за языком. Да, я не обычный забитый парень из бургерной, которых ты привыкла видеть каждый день. Я живу по другим правилам, и я не из тех, кто свято соблюдает законы. Но так уж вышло, что я попал в переплет и сейчас нахожусь в том же положении, что и ты. Сейчас, я спасаю не только свою, но и твою шкуру, поняла? Поняла, я спрашиваю?!

— Да. — Хриплю в ответ, и пытаюсь отстраниться от бешеного идиота, — тебе голову лечить надо. Но готовить я все равно не буду. Я в кухарки к отморозку не нанималась!

Ян резко отступает и возвращается к столу. Я же понимаю, что не смогу проглотить ни кусочка — аппетит резко пропал, а к горлу подступила тошнота.