— Я не хочу слушать, как ты оскорбляешь моего отца. — Я вздергиваю подбородок и смотрю Яну в глаза, — не надейся, что стану лучше к тебе относиться. Этого никогда не произойдет!

— Я никого не оскорблял. Просто сказал неоспоримый факт. Твой отец был важной фигурой в криминальных кругах. Тебе нужно быть осторожной. Странная у вас семейка: ты столько лет жила, и ни о чем не догадывалась. Гадкий утенок среди белых лебедей. Даже как-то не верится.

— Ну, и не верь. Я ничего не должна тебе доказывать. Перестань без конца лезть в мое личное пространство!

Вместо ответа, Ян тяжело вздыхает, и вдруг начинает задирать футболку. Я не успеваю отвернуться, и осматриваю бинт, который тянется через всю грудь. Сквозь ткань на левом боку проступило пятно крови. Ян тихо ругается под нос и начинается развязывать повязку.

— Ну, уж нет! — я подскакиваю на ноги, — я лучше замерзну наверху, но смотреть на это не стану!

— Прекрати истерику, — Ян сверкает глазами, и поджимает губы, — лучше меньше болтай и принеси аптечку. Если не сделаешь это прямо сейчас, я истеку кровью, и утром ты наткнешься на мой остывший труп. Зря радуешься. Прежде чем помереть, я сделаю все, чтобы тебе было сложнее выбраться. Например, проглочу ключ от ворот.

Смотрю на него как на идиота и иду на кухню. Нужно было разбить все баночки и мази, но я не могу. Не могу опуститься до его уровня и превратиться в бездушное существо. Приношу аптечку и швыряю ее на столик. От вида крови становится дурно, и я, молча поднимаюсь наверх. Пусть сам о себе заботится — я палец о палец не ударю! Даже если он на самом деле умрет, сочувствовать не стану!

День пролетел незаметно, и это радует. Пока чищу зубы, и разглядываю себя в зеркало, думаю о том, что рано или поздно все закончится.

Нужно лишь немного потерпеть, и все. Продукты тоже не бесконечные, и у меня будет возможность снова сбежать. А пока…

Я не нахожу ничего лучше, чем лечь спать.

Хлопнула калитка. Это точно была она! Распахиваю глаза и таращусь в потолок. В окно светит луна: ее мягкий, серебристый свет падает на косметический столик, преломляется и ползет дальше, по стене. Нахлынуло острое чувство дежавю, и внутренности сковывает от ужаса.

Снова показалось, как тогда? Не могу поверить, что кто-то только что пробрался в этот дом. Но ведь Ян говорил, что про коттедж знают лишь проверенные люди. Смешно! Некстати вспоминаю докторишку, и волной накатывает паника. Если врач — человек, которому можно «доверять», то кто тогда те — остальные? За окном не слышно стрельбы, но это ни о чем не говорит. Они могут быть настоящими профи, потому что прекрасно знают, в чей дом пробрались…

Я боюсь пошевелиться: кажется, что еще чуть-чуть, и сердце выпрыгнет из груди. Помощи ждать неоткуда, идти куда-то — тоже нет смысла. В комнате так тихо, что слышу собственное дыхание. Как назло, настолько обострился слух, что, когда на первом этаже гулко хлопает дверь, я подскакиваю на кровати, и одновременно зажимаю ладонью рот. Главное, не закричать. Если выдам себя, считай, погублю себя собственными руками.

Все, что я могу сейчас сделать — спрятаться под кроватью и покорно ждать своей незавидной участи. Никакого чуда не случится. На этот раз, меня некому спасать. Не знаю, почему, но я уверена, что в доме — чужаки. Ян не станет бродить среди ночи. Не станет, и все!

От этого осознания становится еще страшнее, и я понимаю, что если мне повезло в первый раз, то во второй — вряд ли такое случится. А что, если Яна уже убили, и я тут — совершенно одна?..

— Не ори, и медленно сползай на пол. — Из угла комнаты слышится его хриплый голос, и я едва не падаю в обморок, — медленно, не спеша. Поняла?

Смотрю в сторону двери и думаю о том, что ничего не получится. Ноги не двигаются. Пытаюсь разглядеть силуэт Яна, но в комнате слишком темно.

— Ползи, дура, или я за себя не отвечаю!..

Шипит он из угла, и чудом выводит меня из ступора. Я четко выполняю указание Яна, и ползком добираюсь до стены. Наконец, я вижу его очертания. Ян сидит на полу с автоматом в руках. Черный ствол смотрит в потолок и кажется слишком длинным. Я прижимаюсь спиной к прохладной стене и отворачиваюсь: не могу смотреть на оружие.

— Ты что тут делаешь? — шепчу еле слышно, — следил, чтобы не сбежала?

— Нет. Поднялся сразу, как только понял, что пожаловали гости.

— Какие еще гости? — поворачиваюсь к нему и с трудом сдерживаюсь, чтобы не дать пощечину, — издеваешься, да? Тебе мало похищения, решил напугать до чертиков?

— Слушай…

— Не хочу я ничего слушать! Надоели уродские истории про Крета! Ты говорил, что про этот дом никто не знает, но в итоге, сам прячешься за дверью! Нужно было отпустить меня. Просто отпустить!

Ян молча хватает меня за подбородок и смотрит в глаза. В темноте его лицо выглядит еще более устрашающим. Я понимаю, что он с трудом сдерживает ярость и будь мы в другой обстановке, то от меня бы не осталось даже мокрого места.

— Заткнись. — Цедит Ян сквозь зубы, — и молись, чтобы тебя не нашли. А если это произойдет, то тебе придется бороться. Если в тебе есть хоть капля крови от твоего папаши, то ты не сдохнешь тут, как собака. Я сделал все, что мог. Утащил тебя за собой и спрятал. Сейчас от меня ничего не зависит.

— Не понимаю, что ты несешь. — Хриплю ему в лицо и морщусь, потому что пальцы болезненно сжимаются на скулах, — хватит притворяться хорошеньким! Даже если тут те самые «люди» Крета, они должны понять, что я — жертва случайных обстоятельств. Любую проблему можно решить словами! И я…

Я проглатываю слова, и испуганно замираю, вытаращив глаза. Только что, внизу что-то прогрохотало. Упало что-то тяжелое, а затем разбилось. Люди, которые пробрались в дом, даже не думают скрываться, и прямо в эту минуту громят все, что попадается на пути. Это пугает меня больше, чем я думала, и в уголках глаз начинают скапливаться слезы. Совсем скоро, они придут сюда. Придут, и безжалостно убьют нас прямо в этой комнате.

Ян разжимает пальцы, и я делаю глубокий вдох: хотя бы стало легче дышать. Даже в минуты крайней опасности, я не могу доверять этому мужчине. Не могу доверять по одной простой причине: он такой же, как бандиты, которые разрушают первый этаж.

Ян отодвигается в сторону и что-то ищет во внутреннем кармане тонкой ветровки. Надо же, прежде чем подняться в спальню, он успел накинуть на себя курточку! Предусмотрительный, гад! Молча смотрю, как Ян достает пистолет, и протягивает мне.

— Держи. Я один всех не положу, придется помогать.

— С ума сошел? Я даже в руки его не возьму! Я не умею стрелять!

— Не ори, идиотка. — Ян с силой вставляет в мою ладонь пистолет и сжимает пальцы, — если хочешь жить, научишься. Чувствуешь выступ сбоку? Это предохранитель. Его нужно потянуть на себя. А потом просто нажми на курок снизу, — Ян проводит моим пальцем по гладкому стволу вниз, и я натыкаюсь на еще один полукруглый выступ, — просто нажми на него. Только прежде чем выстрелить, прицелься. Поняла? Ничего не бойся и перестань трястись. И еще. Держи пистолет в руках крепко.

— Я не буду. — Чувствую сухость во рту и мотаю головой, — ты меня не заставишь.

— Будешь. Если хочешь остаться живой, ты это сделаешь.

Я понимаю, что он говорит на полном серьезе, и от стресса чувствую легкое головокружение. Пистолет обжигает ладони и камнем тянет вниз. Мне хочется отдать его обратно и вытереть вспотевшие руки, но я не успеваю это сделать.

— Шрам! — громкий мужской голос прорезает тишину, и тут же слышится гадкий, хрюкающий смех, — мы знаем, что ты здесь. Выходи, подлый трус! Михалыч туфту не скажет, он знает, чем ему это грозит.

Они совсем близко. Я слышу, как в коридоре громко хлопает дверь соседней комнаты, и кто-то зло матерится под нос. Ян поднялся на ноги, прижался к стене и вытянулся в струну. Замер, словно собака на охоте, и, кажется, даже не дышит. Он больше не смотрит в мою сторону, а я сижу на полу и держу в руках пистолет. Я умру. Точно умру!