Ничего хорошего я не добилась. Ян молча поднимается из-за стола и подходит ко мне.

— Пошел прочь!

Упираюсь ладошками в крепкую грудь и пытаюсь отодвинуть от себя гору мышц. Плевать на свои утренние установки — быть милой и влюбленной дурой рядом с этим мужланом у меня все равно не получится. Он выводит меня из равновесия парой незначащих слов, а я должна пыхтеть, краснеть и терпеть? Ну, уж, нет!

Ян перехватывает мои запястья и заводит руки наверх. Затем, дергает на себя с такой силой, что я тыкаюсь носом ему в грудь, и начинаю шипеть сквозь зубы, словно бешеная кошка.

— Бьюсь об заклад, — он склоняется к моему уху и обжигает горячим дыханием, — ты такая толстая, потому что у тебя мужика никогда не было. Понимаешь, о чем я? Наверное, сидела в своей комнате со своими консультациями, и трескала булки со скоростью света, ничего вокруг не замечая. Ты очень несчастная, Василиса. Несчастная и затюканная собственным отцом — мажорка. Я угадал?

— Откуда тебе знать, какая я? — поднимаю голову и с ненавистью смотрю в голубые глаза, — мне все равно, что ты подумаешь. Мне наплевать на такое ничтожество, как ты!

— Ничтожество? — Ян задумчиво прищуривается, и вдруг медленно проводит большим пальцем по линии подбородка, — ты тоже любишь вешать ярлыки. Лучше бы напрягла память и вспомнила, где твой папаша хранит пароли от счетов и крипты. Сделала бы полезное дело, и облегчила себе жизнь.

— Так вот, зачем ты меня тут держишь! — я победоносно улыбаюсь во весь рот, — надеешься узнать пароли, чтобы украсть деньги! Ты — лживый, расчетливый подонок! Только и умеешь, что притворяться!

— Ну, ты и дура. — Ян сжимает мои запястья еще сильнее, — все еще надеешься вернуться в свой «замок» и жить, будто ничего не случилось? Когда до тебя дойдет, что ничего больше не будет, как прежде? Забудь про беззаботность и сними розовые очки. Крет тебя из-под земли достанет, чтобы узнать пароли. Перестань строить из себя наивную курицу и начни действовать. На твоем месте я бы перевел все средства на другие счета и сбежал куда-нибудь на Бали.

— Я сама разберусь, куда мне бежать. Но только после того, как ты меня выпустишь отсюда! Повторяю еще раз: я ничего не знаю про дела своего отца и никакие пароли мне неизвестны!

— Мы вроде договорились, что ты побудешь здесь пару недель. Это нужно нам обоим. Это нужно для нашей безопасности. Я не собираюсь рисковать из-за глупой прихоти женщины.

— Это не прихоть. — Я больше не могу выдерживать его напор, и расслабляюсь, — ты меня украл, но выставляешь себя порядочным человеком в надежде, что я на это куплюсь. Я — не твоя женщина, чтобы заглядывать тебе в рот и верить каждому слову. Со мной такие вещи не прокатят!

— Ты уверена? — Ян склоняется еще ниже, и я замираю, почувствовав его губы в миллиметре от моих губ, — ты меня совсем не знаешь. Вдруг, я не такой уж и плохой?

— Не понимаю, о чем ты… — шепчу еле слышно, — я устала, и хочу подняться к себе.

— Как скажешь. Но, только после поцелуя. Всего один, ничего незначащий поцелуй. Обещаю, тебе понравится.

Когда до меня доходит смысл слов, я распахиваю глаза, и наотмашь бью Яна ладонью по щеке. Такого поступка я от себя не ожидала, а уж Ян — тем более. Даже рот приоткрыл от удивления, и смотрит на меня с легким недоумением. И я пользуюсь его растерянностью: отталкиваю от себя и, спотыкаясь на ходу, бегу в сторону лестницы на спасительный второй этаж.

В голове стучат невидимые молоточки, сердце бешено колотится в груди, а в спину несется громкий смех. Смех этого безмозглого павлина, который внезапно возомнил себя мужчиной моей мечты.

В очередной раз волоку к двери старый комод, и утираю пот со лба. Боже, больше суток я тут точно не выдержу. Атмосфера явно накаляется, и страшно от одной мысли, что Ян решит действовать нахрапом, и проберется ко мне в спальню, чтобы совершить свои нехорошие дела.

Он — классический идиот, который ведет себя так, будто у него давно не было женщины. А как красиво умеет врать, заслушаться можно! Да кто с ним связываться будет? Нормальная женщина никогда и близко не подойдет к такому самоуверенному хаму, да и вообще, мутному типу.

Перевожу дух и подхожу к окну. Вот и все. Мой план по «затуманиванию мозгов» с треском провалился. Я не смогла выдержать и пару часов, а уж флиртовать и заигрывать с мужчинами в «долгую», я и раньше никогда не умела.

Что теперь остается? Сидеть взаперти две недели в надежде, что Ян не обманул и отпустит меня, как обещал? Я, наверное, и, правда, наивная дура, раз надеюсь на это.

Ведь на его наглой роже, черным по белому написано, что врет он, как сивый мерин. Врет, и не краснеет.

За пару часов я измучила себя так, что разболелась голова и снова затошнило. Забираюсь в постель и укрываюсь одеялом с головой: осталась одна надежда на то, что эта ночь закончится быстро, и следующий день тоже пролетит незаметно. Как и все последующие.

Спрошу завтра, есть ли тут какие-нибудь книги, чтобы убить время. Правда, сильно сомневаюсь, что у такого человека, как Ян могут быть хоть минимальные интеллектуальные увлечения. Но, за спрос ведь денег не берут?

Утром меня будит громкий стук. Когда распахиваю глаза, не сразу понимаю, что случилось, а спустя секунду, меня подбрасывает на кровати.

Каким-то чудом, сдвинув комод в сторону, в спальню пробрался Ян. Прямо сейчас, он стоит у подножия кровати и тяжело дыша, сверлит меня мутным, недобрым взглядом. И лицо у него какое-то напряженное, в непонятных разводах грязи.

— Ты что, рехнулся?.. сейчас же выйди из комнаты!

С подозрением осматриваю мокрую, серую футболку, и останавливаю взгляд на мускулистых руках. Ян вцепился в высокую спинку кровати так, что от напряжения под кожей вздулись вены.

— Быстро тащи свой зад вниз и помоги мне. — Почти рычит в ответ этот гад, — ночью разорвало шланг для подводки воды, этаж затопило уже по щиколотку. Воду я перекрыл, но один не справлюсь.

— У тебя не дом, а катастрофа. То генератор сломался, то свет отключили, теперь шланг… — шмыгаю носом и зябко поеживаюсь, — если пробуду тут еще пару дней, то точно свалюсь с воспалением легких. А…

— Слушай, перестань гундеть. Просто спускайся вниз, и все!

Он круто разворачивается и выходит из спальни. Прежде чем выползти из одеяла, я несколько секунд глубоко дышу, чтобы успокоиться. В голове нет ни одной приличной мысли — хочется ударить моего похитителя чем-нибудь тяжелым, а потом разорвать его на мелкие кусочки.

Почему?! Ну, почему, я должна что-то делать в этом доме? Я итак все время только и делаю, что мерзну, а теперь, придется еще и в воду лезть!

Естественно, мои причитания никто не услышит, и деваться некуда — придется идти и делать то, что делать совсем не хочется.

Последствия потопа оказались хуже, чем я думала. Ледяная вода на кухне сводит ноги и доходит выше щиколоток: замираю в растерянности и смотрю, как вверх поднимается едва заметный пар. Никогда прежде я не видела подобного. Это что, дом так остывает?

— Я не понял, долго ты будешь стоять, и таращиться на мой зад? Ведро у входа, тряпка там же! — Ян елозит тряпкой по полу и выжимает воду в глубокий таз, — пошевеливайся в темпе вальса, пожалуйста!

Прихожу в себя, и тащусь в коридор. Спорить и возмущаться — нет смысла, нужно приступать к делу. Вот только… я не таращилась на его зад!

Спустя три часа, полностью обессиленная, прислоняюсь спиной к стене и сползаю на пол. Тряпку бросаю под ноги и со вздохом закрываю глаза. Это какой-то тихий ужас!

Подушечки пальцев размокли от воды и некрасиво сморщились. Пытаюсь унять мелкую дрожь, обхватываю себя за плечи, но все равно продолжаю мелко трястись, как при лихорадке.

Краем уха слышу, как Ян включил чайник и только что вернулся из гостиной с пледом. Он опускается передо мной на корточки и набрасывает плед на плечи.

— Я сделаю бутерброды и налью чай. — Говорит медленно, и внимательно смотрит в глаза, — ты меня слышишь, Василиса? Или погромче повторить?