Пытаюсь убедить себя, что все хорошо, и мне — просто послышалось. Но, когда странный звук во дворе повторяется, резко сажусь на постели и натягиваю одеяло до самого носа. Снаружи точно кто-то есть!

Окно спальни приоткрыто, и до ушей доносятся звуки борьбы. Не понимаю, почему не лает Рекс — он должен был давно учуять чужаков и поднять шум на всю округу. Да и нашего охранника тоже не слышно: неужели, отец отпустил Кирилла в такой важный день?

Сегодня отец устроил праздничный ужин в честь завершения успешного дела, и требовал, чтобы я вела себя подобающе. То есть — сидела за столом тихо, и не встревала в разговоры.

«Придут серьезные люди, ты должна быть на высоте, не порти мою репутацию».

Естественно, перед ужином, он устроил нудную лекцию по поводу моего бесполезного похудения и намекнул, что я должна обратиться к Светлане. Уж кто, как не Светочка поможет мне похудеть! Тощая как вяленая палка, любовница моего отца стала раздражать меня с первой секунды, как только я ее увидела.

Нахальный, изучающий взгляд, высокомерные, «королевские» замашки, — в ней бесило буквально все. Я сразу поняла, что мы никогда не найдем общий язык. Не будет этого, и точка!

После смерти матери, до сих пор не могу избавиться от горечи и тоски, не могу смириться с тем, что случилось. А отец… Его слова не дают покоя и звенят в ушах, словно он сказал их час назад:

«Васька, не веди себя как подросток. Я не виноват, что у твоей матери обнаружили рак, и она так быстро ушла. Я сделал все, что мог, но я тоже не всесилен. Как видишь, деньги решают далеко не все. Или предлагаешь вечно нести траур и чахнуть от тоски? Светлана — хорошая женщина, уверен, ты к ней очень скоро привыкнешь. Просто прими новую реальность и живи дальше. Ты — моя дочь, а значит, должна во всем со мной соглашаться».

Должна, но не обязана! Мнение отца в нашей семье всегда было беспрекословным. Он был нашим авторитетом. Он был центром вселенной. Он был — всем. Только сейчас, я не чувствую себя частью семьи. Почему? Потому что меня задвинули в угол, как надоевший, старый чемодан без ручки.

Я — всего лишь досадное напоминание о матери: воспоминание о прошлом, когда-то счастливом браке. Иногда, кажется, что отец старается избегать меня. Не хочет вспоминать тяжелое время и бередить едва зажившую рану? Или…

БА-БА-Х!

Я слетаю с постели и больно ударяюсь мизинцем о ножку кровати. Черт!.. Хочется вскрикнуть от боли, но я закусываю нижнюю губу и поправляю съехавшую на бок сорочку.

Да что ж там творится такое?! Может, кто-то из гостей вернулся? Нет, это исключено. На часах почти два часа ночи, все давно разъехались по домам. Друзья у отца деловые, до утра рассиживаться не станут. «Время — деньги» для папиных компаньонов, — не просто слова. Тогда — в чем же дело?

Прихрамывая, подбираюсь к окну и выглядываю наружу. Ничего не понятно. Фонарь у крыльца освещает пустую площадку. Точечные фонарики тянутся вдоль дорожки: половина из них припорошена опавшими листьями. Пахнет сыростью и приближающейся зимой.

Смотрю на будку Рекса, которая стоит возле гаража, и понимаю, что в ней никого нет. Позвать, что ли? Уже открываю рот, но так и застываю перед окном, вытаращив глаза.

Под свет фонаря, еле передвигая ногами, выходит Кирилл, наш ночной сторож. Он останавливается посередине, нелепо взмахивает рукой, и сбивает с головы фуражку. Его лицо залито кровью так сильно, что глаза кажутся чересчур яркими. Словно почувствовав взгляд, Кирилл медленно поднимает голову и смотрит прямо на меня.

А затем, падает на землю с глухим, приглушенным стуком. Чтобы не закричать, зажимаю рот ладошкой, и отхожу на несколько шагов вглубь комнаты. Этого не может быть. Это просто кошмарный сон!..

Спустя мгновение, я уже несусь по коридору: нужно срочно разбудить папу. На наш дом напали грабители, которые только что расправились с охранником! Отцовская спальня находится в другом конце коридора, и когда я толкаю дверь на себя, то не удерживаю равновесие и лечу носом вперед.

— Папа! Ты тут? На нас напали!

В спальне никого нет, и я не понимаю, что происходит. В голове стучат молоточки, дыхание становится прерывистым. Так, стоп! Нужно немедленно успокоиться, или я сойду с ума от страха.

На первом этаже что-то гремит. Слышу, как хлопают двери, слышу грубый, мужской голос. Голос, от которого все дрожит и холодеет внутри.

Обливаясь потом (все-таки, я далеко не дюймовочка, чтобы быть незаметной), я крадусь к перилам лестницы. Хочу хоть одним глазком взглянуть на преступников, которые посмели пробраться в наш дом.

Лучше бы я умерила свое любопытство, и думала о том, как унести отсюда ноги. Отец сидит на диване в гостиной: торшер в углу освещает половину зала, и я вижу только его затылок и спину. Светлана тоже находится с ним. В нежно-розовой, кокетливой сорочке, она прижимается к отцу и тихонько всхлипывает.

Я вижу, как дрожат ее плечи от рыданий, и впервые чувствую искреннее сострадание.

Незнакомец в маске стоит напротив них с автоматом наперевес. Происходящее кажется нереальным. Может, я, правда, сплю, и все это, только — кажется? С какой стати, мы могли понадобиться этим негодяям? Что им вообще нужно?!

Я уверена, что незнакомец, что-то выжидает. Стоило об этом подумать, как хлопнула входная дверь, и в зал входит еще один мужчина. Одновременно с его появлением, мужчина вскидывает свой автомат и делает сначала один, а затем — второй выстрел.

Я вскрикиваю, и хватаюсь за перила. Отец! Ударной волной его тело откидывает назад, и теперь он лежит, раскинув руки широко в стороны. Тело Светланы я не вижу — после выстрела она завалилась на бок. Все кончено.

Кончено! Перед глазами расплываются черные круги, и сквозь них я замечаю, как мужчины задрали головы и наблюдают за моими истеричными конвульсиями.

Мерзавец, который пришел вторым, метнулся в сторону лестницы. Сообразил, что я никуда не денусь. А черта с два! Я просто так не дамся! Я буду бороться изо всех сил!

Разворачиваюсь и бегу обратно в спальню. Слезы текут по щекам, и я размазываю их по лицу. Задыхаясь и захлебываясь от рыданий, с трудом влезаю в шкаф и достаю из лифа сотовый телефон. Ничего, я успею позвать на помощь.

Этим ублюдкам придется ответить за то, что они сотворили. Они убили моего отца! Убили единственного человека, который был в моей и без того безрадостной жизни!

Когда на том конце берут трубку, я начинаю сбивчиво бормотать адрес, и заикаться. Но все слова застывают в горле, когда дверца шкафа резко распахивается, и мужская рука грубо хватает меня за шкирку.

— Ты дура?

Мужчина вытаскивает меня наружу и резким движением выбивает телефон из руки. Я с тоской смотрю, как он пролетает через всю комнату и врезается в стену. Задняя крышка отлетает вместе с батареей, и экран гаснет.

— Я… вы за все ответите. Ясно?! — шиплю сквозь зубы, и пытаюсь вырваться из железной хватки незнакомца, — вы убили моего отца. В доме есть камеры, и они записали каждый ваш шаг. Вы оба сгниете в тюрьме!

— Прикуси-ка язычок. — Мужчина хватает меня за подбородок и, как пушинку, впечатывает в дверцу шкафа, — как ты вообще в шкаф поместилась с такими габаритами? — он склоняется к моему уху, и шепчет, — поговаривают, что твой папаша отличался скверным характером и ты, вместе со своей покойной матерью, ходила перед ним по струнке. Он был властным деспотом, и забавлялся, играя вами, как марионетками. При нем вы даже дышать боялись. А после смерти жены, он притащил в дом молодую любовницу. И после этого, ты все еще испытываешь к нему теплые чувства? Скажи спасибо, что тебя избавили от морального урода, и теперь ты единственная, счастливая наследница всего э…

— Шрам! — он резко замолкает, услышав голос из рации, которая торчит из нагрудного кармана черной куртки, — ты куда пропал? Бабу нашел?