Я съезжаю с трассы, и мы тут же подскакиваем на первой кочке. Ян морщится, и снова хватается за бок, а я удовлетворенно усмехаюсь под нос. Реагировать на колкости не собираюсь, но если не успокоится, в отместку прокачу его по всем кочкам. Пусть потрясется, раз такой умный!
Когда я уже устала «ползти» вдоль леса и объезжать препятствия и камни, лесополоса кончилась, и впереди замаячили редкие огни. Светает. Значит, через пару часов отключат фонари. Я жадно рассматриваю местность, и пытаюсь запомнить каждую деталь. Это не село, и не деревня. Скорее — частный поселок для богатых людей. Ну да, разве может быть иначе?
Гад, который сидит рядом в расслабленной позе, скорее всего, имеет неприлично много денег. Я убеждаюсь в этом, когда мы паркуемся возле коттеджа, спрятанного в тени деревьев. Асфальтированная парковка, высоченный забор, двухэтажный дом из красного кирпича. Честным трудом на такие хоромы никогда не заработать. Еще и месторасположение такое необычное — коттедж стоит чуть в стороне от других зданий и практически не заметен со стороны. Даже фонаря над ним нет.
Мрачный дом на отшибе, идеальное убежище для отъявленных головорезов и преступников. Чтобы дойти до соседних участков, нужно потратить минут десять. И это плохо. Очень плохо.
— Долго будешь сидеть? Выходи из машины.
Голос Яна приводит в чувство, и я со вздохом открываю дверцу. Пока ехали до места, я успела согреться. Но сейчас дрожу всем телом, и обхватываю себя руками за плечи.
Ян молча осматривает меня с ног до головы и пропускает впереди себя. Ключи от машины он забрал сразу же, как только я заглушила двигатель. Осторожничает, гад! Но пусть не сильно радуется, я все равно сбегу отсюда при первом удобном случае.
Внутри дом оказался очень уютным. После манипуляций в щитке, гостиная озаряется мягким, желтоватым светом, и я с интересом осматриваю комнату. Большой коричневый диван в центре, рядом — стеклянный, овальный столик с позолотой, на стене висят огромные оленьи рога, а напротив скромно прижался к стене рыжий камин.
Минималистично, стильно, по-мужски. Дверь сбоку ведет на кухню, а с противоположной стороны темнеет дубовая лестница на второй этаж.
— Предлагаю пойти на кухню и приготовить сытный завтрак. — Ян идет к дивану и, наконец, прячет свой автомат за подлокотник, — я был здесь полтора месяца назад. Если постараешься, сможешь найти что-нибудь из продуктов. Шесть утра, жрать охота. Сама понимаешь, на званый ужин меня никто не приглашал.
— Что?! — смотрю на него с возмущением, — ты реально думаешь, что я буду стоять у плиты?! Ты ворвался в мой дом! Убил моего отца, и похитил меня! И после этого, ждешь, что я буду готовить на кухне? Ждешь, что буду тебя кормить?!
— Я не убивал твоего отца. — Он смотрит на меня слишком внимательно, — и я не похитил тебя, а спас. Похоже, ты понятия не имеешь, какая каша заварилась, и не вдупляешь, что тебя ждет впереди. Но в одном ты права: я жду, что ты будешь меня кормить.
Шрам заявил, что ехать в больницу нельзя. Еще бы! Уверена, что ориентировки с изображением его физиономии висят на каждом столбе. Ведь то, что он до сих пор не снял балаклаву, о многом говорит. Прячется. Не хочет, чтобы я его запомнила? Но, какая разница! Он все равно — обречен, и должен это понимать.
— У тебя тачка заправлена? — Он поворачивает голову в мою сторону, — ехать часа два, не меньше. Если бенза мало, то мы застрянем в поле посреди ночи.
— Не понимаю, почему я должна куда-то ехать! — в раздражении сжимаю пальцами оплетку руля, — почему бы тебе не решать свои проблемы самостоятельно? Ты — убийца. Не забывай, что ты меня похитил, а это добавит срок.
— Раз я тебя похитил, крути баранку и помалкивай. Не забывай, что я могу применить грубую силу и наказать тебя за дерзость. Через два километра поверни направо и перестань постоянно нажимать на тормоз. Кто тебе права дал? В переходе купила, что ли?
— Не твое дело… — шиплю сквозь стиснутые зубы, и прибавляю газу, — я могу высадить тебя в любой момент, или прямо сейчас остановлю машину, и никуда не поеду. С меня хватит этих издевательств!
— У тебя нет других вариантов. Хотя, один, кажется, есть. — Шрам делает многозначительную паузу, — я могу тебя застрелить и выбросить на обочину. Зачем оставлять тебе жизнь, если ты — главная цель Крета? Они все равно тебя отыщут. Будут носом рыть землю, навестят всех твоих подружек, приедут на работу, но достанут тебя. Поняла?
— Кто такой Крет? — смотрю на Шрама с легкой тревогой, — решил, что меня так легко запугать? Не знаю, зачем ты это делаешь, но я — совершенно бесполезна для твоего Крета. Я не работаю, подруг у меня тоже нет. Так что, расскажи свою историю какой-нибудь наивной дурочке, ясно?
— А ты у нас, значит, не дурочка, и не наивная?
— Представь себе! И еще, — я настолько осмелилась, что смотрю на него, прищурив глаза, — сдается мне, что ты — самый настоящий трус. Трус, который бежит с тонущего корабля, словно продажная крыса.
— А вот тут немного не понял. — От удивления, Шрам подается вперед, но тут же с «шипением» возвращается на свое место, — ты, случаем, не оборзела?
— Не оборзела. Начнем с того, что ты не говоришь свое имя. Или тебя все как собаку, Шрамом зовут?
— Не будь ты за рулем, я бы оттаскал тебя за волосы. Ты явно не понимаешь, с кем разговариваешь.
— Конечно, не понимаю. Но заметь, в отличие от тебя, мне нечего скрывать. А ты до сих пор сидишь в своей маске. Боишься, что запомню, как ты выглядишь, да?
— Мое имя — Ян. — Отвечает он с неохотой, — а что касается маски…
Он замолкает, со вздохом стягивает балаклаву и бросает ее под ноги. Лучше бы он этого не делал. От неожиданности, я теряю управление и едва не съезжаю с дороги. Лицо у моего похитителя очень мужественное. Легкая щетина на квадратном подбородке придает дополнительной дерзости.
Глаза — темные, почти черные. Как и волосы на голове. Ощущение, что перед тем как взять штурмом мой дом, Ян привел себя в порядок: побрился, подстригся. Кто знает, может, он еще и парфюмом надушился перед тем, как пойти на «задание»? Вот прямо злость берет. Хочется вцепиться ему в волосы и хорошенько потрясти!
Но, дело не в этом. От уголка левого глаза до самого подбородка тянется глубокий, побелевший от времени шрам. Он — словно клеймо, оставленное на коже. Отметина, которую никогда не стереть и не удалить… Интересно, кто это его так разукрасил? Враг или очередная несчастная жертва, на которую он напал в темном переулке? А что? Вполне может быть! С тактом и хорошими манерами этот мужчина точно не знаком, и явно зарабатывает на жизнь незаконным путем.
— Чокнутая. Шрамов никогда в жизни не видела? — Ян поджимает губы и с недовольным видом пялится в окно, — ты вообще как жила все эти годы? Похоже, папочка тебя из дома вообще не выпускал. Берег, как реликвию, и заодно подыскивал выгодную партию в мужья. Жаль, что не нашел, да? Хотя, теперь ты свободна и богата, легко сможешь найти смазливого альфонса. Не пропусти указатель: мы почти приехали.
Я съезжаю с трассы, и мы тут же подскакиваем на первой кочке. Ян морщится, и снова хватается за бок, а я удовлетворенно усмехаюсь под нос. Реагировать на колкости не собираюсь, но если не успокоится, в отместку прокачу его по всем кочкам. Пусть потрясется, раз такой умный!
Когда я уже устала «ползти» вдоль леса и объезжать препятствия и камни, лесополоса кончилась, и впереди замаячили редкие огни. Светает. Значит, через пару часов отключат фонари. Я жадно рассматриваю местность, и пытаюсь запомнить каждую деталь. Это не село, и не деревня. Скорее — частный поселок для богатых людей. Ну да, разве может быть иначе?
Гад, который сидит рядом в расслабленной позе, скорее всего, имеет неприлично много денег. Я убеждаюсь в этом, когда мы паркуемся возле коттеджа, спрятанного в тени деревьев. Асфальтированная парковка, высоченный забор, двухэтажный дом из красного кирпича. Честным трудом на такие хоромы никогда не заработать. Еще и месторасположение такое необычное — коттедж стоит чуть в стороне от других зданий и практически не заметен со стороны. Даже фонаря над ним нет.
