Второй качок кивает первому, и, не дожидаясь ответа, плечом налегает на дверь, которая внезапно распахивается, и он вваливается внутрь.
— Ах ты, черт…
Я понимаю, что Ян специально не закрывал входную дверь, и зажимаю рот ладонью. Неужели, он знал, что они придут? Знал, и не показал вида, чтобы меня не испугать! Пока первый отморозок возится на полу, пытаясь подняться, второй влетает следом и с силой захлопывает дверь. Внутри что-то упало и зазвенело.
Я отчетливо слышу звуки борьбы, и неразборчивый мат, но не могу сдвинуться с места. Тело одеревенело и не слушается. Кажется, что я упаду в обморок, и чтобы этого не случилось, хватаюсь за лестничный поручень.
Нет, я не могу просто стоять, и ждать, когда они выйдут и начнут искать меня по этажам. А они точно будут это делать, когда расправятся с Яном. Глупо рассчитывать на то, что он сможет побороть двух здоровых мужиков. На этот раз силы неравны, и он знает, что…
Я слышу выстрел, и едва не лечу с последних ступенек верхнего этажа. Это мог выстрелить Ян. Но, тогда почему я не слышу второй выстрел? Наступает тишина, от которой мурашки бегут между лопаток.
Нужно бежать. Если я не сделаю этого сейчас, то меня схватят прямо на пороге. Если Ян пожертвовал своей жизнью ради меня, то я не имею права стоять и ждать, когда они меня схватят. Я должна использовать шанс, даже если ничего не получится! Эта мысль придает сил, и я бегу вниз.
Кто-то из любопытных соседей снизу гремит замком и выглядывает наружу.
— Ты куда это понеслась?! Ты что там наверху устроила? Я сейчас милицию вызову!
Я пролетаю мимо всклокоченной старухи и краем глаза замечаю, как от возмущения у нее отвисает челюсть.
— Вы посмотрите-ка на нее! — несется мне в спину, — имей в виду, я запомнила твое лицо и донесу, куда следует! Ни здрасьте, ни до свидания! Хамка и гадина! В гробу я видала таких жильцов!
Она кричит что-то еще, но я выскакиваю на улицу и бегу за угол в сторону высокой арки. На улице мороз и гололед, но я не чувствую холода: от шока меня обдало жаром и взмокла спина. Все время, пока бегу, кажется, что едва передвигаю ногами, но оглядываться назад — боюсь. Я вовсе не мастер по бегу, и если замедлю шаг, то меня точно догонят.
Каким-то чудом, успеваю запрыгнуть в отъезжающий автобус, пробираюсь к задней части, и жадно рассматриваю дорогу в пыльное окно. Никого. Пока бежала через квартал, перед глазами так плыло, что не заметила никаких машин. Но, если отморозки заметили, как я несусь по улице, они могут ехать за мной следом.
Чтобы не привлекать к себе внимания, сажусь на потрепанное, кожаное сиденье и пытаюсь унять дрожь в руках. На меня смотрят люди. Бросают косые взгляды и поджимают губы так, что я невольно осматриваю себя, а потом лезу в сумочку и хватаю телефон.
Как вовремя! На дисплее высвечивается незнакомый номер, и я, не думая, прижимаю трубку к уху: я прекрасно знаю, кто мне звонит.
— Слушай, ты, гниль. Не надоело прятаться? Мы все равно тебя найдем, ты это понимаешь? Возвращайся в хату немедленно, слышишь?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — шепчу еле слышно в ответ, — наверное, вы ошиблись номером.
— Ты что мне лепишь, курица? — шипит отморозок с ненавистью, — если не вернешься, будет хуже. Прежде чем доставить тебя к Крету, я по полной отыграюсь за то, что ты устраиваешь. Знаешь, что я с тобой сделаю?!
— Избавь меня от подробностей, — с опаской смотрю на соседнее сиденье на котором сидит чопорная бабулька, и понижаю голос, — я все равно ничего не знаю, и вы зря стараетесь. Ваш Казначей — не мой отец, и он никогда не обсуждал работу, находясь дома.
— Серьезно? Так вернись и скажи это Крету. Обсуди с ним это с глазу на глаз, и тебя никто не тронет. Если бы ты ничего не знала, то не стала бы прятаться.
— Я прячусь, потому что нет другого выхода.
— Я смотрю, ты очень смелая, да? — отморозок почти рычит в трубку, — а как тебе это, нравится?
До ушей доносится крик Яна, и я испуганно вжимаюсь в кресло. Прямо сейчас, в эту секунду, они его бьют. Я слышу глухие, методичные удары, и вздрагиваю всем телом. Чувство вины настолько сильное, что хочется остановить автобус и выскочить наружу. Радует только одно — тот выстрел предназначался не ему. Ян — жив, но…
— Уезжай и не возвращайся!..
Я слышу его хриплый крик, и внезапно снова начинаю плакать. Слезы текут по щекам, а люди в автобусе уже не скрывают своего любопытства и пялятся на меня во все глаза. Плевать. Мне все равно, что обо мне подумают.
Звуки ударов стихают, и я вжимаю трубку в ухо так, что чувствую боль.
— Скажи, что тебе понравилось. Ты ведь прекрасно знала, чем все закончится? Когда бежала из хаты, как крыса, ты знала, что он останется один. Ты же типичная баба, только толстая. Развлекалась, пока было выгодно, а потом бросила его. Даже не знаю, — качок делает паузу, — хочу ли я его убивать. Ведь тогда ты получишь удовольствие. Получишь же, да?
— Не вижу смысла в этом разговоре. — Собираю остатки сил и пытаюсь сделать вид, что мне все равно, — если вам нужна я, то зачем вы трогаете другого человека? Впрочем, мне плевать. Делайте с ним, что хотите.
Отморозок отвечает не сразу. Наверное, не ожидал подобного ответа.
— Шрам, ты слыхал? — он хмыкает в трубку, — похоже, ты был недостаточно хорош, раз даже жируха от тебя так легко отказалась. Слушай сюда, — теперь он снова обращается ко мне, — не знаю, что ты о себе возомнила, но я тебя из-под земли достану. Запомни это, и ходи, оглядывайся по сторонам. Долго скрываться не получится, рано или поздно, мы встретимся. Ты грохнула сына Крета, и дело тут уже не в деньгах. До скорой встречи, жирдяйка.
Он сбрасывает вызов, а я еще несколько минут сижу в полной прострации. Прихожу в себя, когда автобус останавливается на остановке, и начинаю открывать крышку телефона дрожащими пальцами. Достаю сим-карту и сгибаю ее пополам, пытаясь сломать. Слишком жесткая, не поддается.
Возможно, пока я разговаривала, меня снова успели отследить. От этой мысли становится плохо, и я поднимаюсь со своего места. Когда выхожу на следующей остановке, ледяной ветер забирается под капюшон и заставляет поежиться. Бросаю сим-карту в ближайшую урну и осматриваюсь, в поисках ближайшего торгового центра.
Вот и все. Первым делом, нужно купить новую симку, и вызвать междугородное такси. Ехать на вокзал или в аэропорт — опасно. Там меня может ждать полиция. Да, я в какой-то степени убийца, вряд ли получится доказать, что я стреляла в целях самообороны. Люди Крета сделают все, чтобы посадить меня за решетку. А впрочем, им проще меня убить. Но, перед этим, они вытрясут всю душу, пытаясь узнать пароли от счетов.
А говорить их я не собираюсь. Теперь, когда нечего терять, и я устала бесконечно бояться, остается только одно — рисковать и идти напролом.
Спустя час, сидя за столиком в маленьком кафе, я смотрю на часы, которые висят над стойкой администратора и жду, когда приедет такси. Совсем скоро, я покину родной город и затеряюсь в толпе. Впереди — неизвестность, но почему-то, она меня совсем не пугает. Скорее, наоборот, дает надежду на новую жизнь и безопасность.
Я радуюсь, тому, что смогла спастись. И только мысли о Яне не дают покоя. В ушах до сих пор стоит его голос. Нельзя о нем думать. Я должна забыть про него навсегда. Забыть так же, как забыла про свою прошлую жизнь. Безжалостно и эгоистично. Так, как забывают о мужчинах настоящие, беспринципные стервы.
Прежде чем выйти из кафе, расплачиваюсь на кассе и прохожу в туалет. Тщательно мою руки, и подкрашиваю губы ярко-красной помадой. Раньше, я всегда старалась выбирать в косметике более приглушенные цвета, чтобы не выделяться, и быть такой же незаметной, серой мышью, как все. Но сегодня я решила это исправить.
Приближаю лицо к зеркалу и внимательно разглядываю себя со всех сторон. Теперь я — жгучая брюнетка с карими глазами и лисьим взглядом. Уверенная, и знающая себе цену — женщина. Первое время, мне будет непросто играть эту роль. Но, уверена, очень скоро мне понравится новый образ, и я привыкну быть сильной. Потому что в этом жестоком мире выживают только сильные женщины. Жаль, что я поняла это слишком поздно.
