На этот раз письмо не испугало.

Я уже привыкла, что дознаватель предпочитает разговаривать только тогда, когда у него появляются конкретные сведения.

Рена встретила меня возле канцелярии.

— Сегодня будет кое-что важное.

Я посмотрела на нее.

— Что?

— Лучше услышишь от самого Крейса.

Мы вошли.

Дознаватель сидел за столом.

Перед ним лежали несколько новых документов и опечатанный пакет.

Крейс поднялся.

— Госпожа Ларен. Госпожа Харт.

Мы поздоровались.

Он предложил сесть.

— Начнем с вашей печати.

Я выпрямилась.

Это был один из последних вопросов, который до сих пор оставался открытым.

— Специалист закончил проверку? — спросила я.

Крейс кивнул.

— Да. Подготовлено заключение о несоответствии оттисков на спорных накладных вашей оригинальной печати.

Я почувствовала, как сердце забилось быстрее.

— Значит, они действительно поддельные?

— Да. Особенности внешнего ободка и нескольких мелких элементов рисунка не совпадают. Помимо этого, у следствия появился образец второй печати.

Я замерла.

— Где его нашли?

Крейс положил передо мной протокол осмотра.

— В мастерской столичного гравера. Он изготовил металлическое основание по заказу человека из окружения Торена Орвеса.

Я начала читать.

В протоколе значилось имя мастера, дата заказа и описание изделия.

Круглая медицинская печать.

Знак лекарской палаты.

Имя Мирены Вейр.

Я медленно выдохнула.

Крейс продолжил:

— Мастер сохранил запись о заказе и небольшой пробный оттиск. Он утверждает, что ему сообщили о необходимости заменить поврежденную печать. Вас он не видел.

— Кто принес образец?

— Молодая женщина, действовавшая по поручению Торена. Свидетель описал ее и узнал на предъявленных изображениях Селину Орвес.

Я закрыла глаза.

Несколько секунд сидела неподвижно.

Селина.

Она не просто носила мое ожерелье.

Не просто собиралась занять место рядом с Эйдаром.

Теперь выяснялось, что еще до нашего развода участвовала в получении копии моей личной печати.

Рена осторожно коснулась моей руки.

— Мирена.

Я открыла глаза.

— Я слушаю.

Крейс продолжил:

— Селина дала дополнительные показания. Подтвердила, что ее брат попросил принести образец оттиска. По ее словам, она считала, что это необходимо для оформления медицинских разрешений.

Я посмотрела на него.

— И поверила?

Дознаватель немного помолчал.

— Она так утверждает. Насколько правдивы эти объяснения, установит дальнейшая проверка. Само изготовление копии личной печати без согласия владельца уже требует объяснений.

Селина могла не знать о торговле черным железом.

Но ей должно было быть понятно, что брать чужой оттиск без разрешения нельзя.

Особенно если речь шла о медицинских документах.

— Что с Тореном? — спросила я.

— Он остается под стражей. У следствия достаточно оснований проверять его роль как организатора незаконных перевозок. Найдены переписка, документы складов и финансовые распоряжения.

— А Эйдар?

Крейс закрыл папку.

— Он отстранен от командования столичным драконьим полком и остается под стражей до дальнейшего решения суда. Расследование продолжается.

Я медленно выдохнула.

— Значит, его окончательно лишили должности?

— Командование передано другому офицеру. Решение об окончательном звании, имущественных последствиях и виновности будет приниматься в установленном порядке. Сейчас он не имеет полномочий отдавать распоряжения полку.

Это было важно.

Эйдар больше не мог одним приказом отстранить лекаря, отправить обоз или заставить солдат исполнять его личные желания.

По крайней мере, пока шло разбирательство.

Крейс передал Рене еще один документ.

— А вот это касается вас непосредственно.

Она прочитала.

Потом улыбнулась.

Я с нетерпением смотрела на нее.

— Что там?

Рена положила бумагу передо мной.

— По результатам проверки ваша предполагаемая причастность к оформлению незаконных грузов не подтверждена. Соответствующие подозрения в отношении вас сняты.

Я перечитала строки с моими именами: «Мирена Ларен, ранее Мирена Вейр». Ниже было сказано, что участие в подделке разрешений и незаконном перемещении военных грузов не установлено.

Мне стало трудно дышать.

— Значит, все?

Крейс кивнул.

— В отношении вашей предполагаемой причастности — да. Вы можете продолжать медицинскую практику без связанных с этим делом ограничений. Возможно, понадобятся дополнительные свидетельские показания на судебном разбирательстве.

Я смотрела на документ.

Я вспомнила подозрительные накладные, опросы, ночного посетителя и пожар. Все эти недели я боялась, что меня задержат. Теперь передо мной лежало официальное подтверждение: подозрения сняты.

Рена осторожно взяла меня за руку.

— Мирена.

Я подняла глаза.

И неожиданно расплакалась.

Крейс деликатно отвернулся к шкафу.

Рена подала платок.

— Вот. Я так и знала, что пригодится.

Я рассмеялась сквозь слезы.

— Спасибо.

Когда немного успокоилась, Крейс продолжил:

— Проверка возможной причастности командующего Холта к незаконной торговле также прекращена. Установлено, что основные обвинительные документы против него содержали подложные сведения.

Я улыбнулась.

— Он уже знает?

— Ему направили официальное уведомление.

Я закрыла глаза.

Теперь все действительно изменилось.

Ратмир мог возвращаться к службе, насколько позволяло здоровье.

Я могла руководить лазаретом, не ожидая, что однажды придут люди из канцелярии и потребуют объяснить чужую подпись.

А Эйдару и Торену предстояло отвечать за собственные решения.

Я осторожно сложила бумагу.

— Господин Крейс.

Он поднял голову.

— Да?

— Спасибо.

Дознаватель немного удивился.

— За что?

— За то, что вы проверяли документы, даже когда было проще поверить людям с высокими званиями.

Он некоторое время молчал.

Потом кивнул.

— Это моя работа, госпожа Ларен.

Я улыбнулась.

Впервые его привычная сухость показалась мне почти приятной.

Перед уходом Рена сообщила еще одну новость.

— Эйдар просил организовать с тобой встречу.

Я остановилась.

— Что?

— Через представителя. Он хотел бы поговорить до следующего судебного слушания.

Я посмотрела на нее.

Внутри не возникло привычной тревоги.

Только усталость.

— Зачем?

Рена пожала плечами.

— Не указал.

Я немного помолчала.

Еще несколько недель назад мне было бы необходимо узнать, что он хочет сказать.

Извиниться?

Попросить прощения?

Объяснить, почему разрушил нашу семью?

Сейчас я даже не испытывала любопытства.

— Я не хочу с ним встречаться.

Рена внимательно посмотрела на меня.

— Уверена?

— Да.

— Тогда передам отказ. Если следствию потребуются очные показания, это будет отдельная официальная процедура.

— Хорошо.

Она убрала бумаги.

— Не хочешь хотя бы узнать, что он собирался сказать?

Я посмотрела в окно.

На площади торговцы разгружали телеги.

Несколько детей бежали за собакой.

У ворот стоял военный патруль.

Обычный день продолжался, пока я решала, хочу ли снова видеть Эйдара. Когда-то такая жизнь казалась мне потерянной.

— Нет, — ответила я. — Если Эйдар хочет объяснить свои решения, у него есть дознаватель и суд. А мне больше не нужны его оправдания.

Рена улыбнулась.

— Тогда на этом закончим.

Я взяла сумку.

И вышла на улицу.

Впервые после развода мысль о бывшем муже не вызвала ни боли, ни злости.

Я просто больше не хотела возвращаться к этой истории.