— Вы сможете повторить это королевскому дознавателю? — спросила я.

Демир посмотрел на меня.

— Если доживу.

— Постарайтесь сначала выздороветь.

Он едва заметно улыбнулся.

— Вы строгая.

— Мне уже говорили.

Я проверила повязку.

Потом поднялась.

— Отдыхайте. Завтра продолжим.

У двери Демир окликнул меня:

— Госпожа Ларен.

Я обернулась.

— Да?

— Будьте осторожны.

— Почему?

Он посмотрел на меня с тревогой.

— Торен не любит людей, которые задают вопросы.

Я невольно вспомнила собственные разговоры с Эйдаром.

Мой бывший муж тоже их не любил.

И впервые за последние дни я подумала, что эти двое могли найти общий язык не только благодаря Селине.

Утром я отправила Ратмиру записку.

Сообщила, что Демир вспомнил разговоры Торена о скорой смене командования на севере, и попросила прислать человека для официальной записи показаний, когда пациент окрепнет.

Ответ пришел через час.

Командующий обещал усилить охрану лазарета и направить запрос в королевскую канцелярию.

Кроме того, он велел передать мне небольшой сверток.

Внутри лежали две новые пары хирургических ножниц и набор хороших игл.

Я удивленно посмотрела на Фарена.

— Откуда это?

— Из крепости. Командующий приказал выдать.

Я взяла инструменты.

Простые, качественные, с удобными ручками.

Именно такие мне требовались еще вчера.

К свертку была прикреплена короткая записка:

«Для лазарета. Учесть как передачу со склада пограничной стражи. Р. Холт».

Я улыбнулась.

Даже помощь этот человек оформлял по всем правилам.

Впрочем, после истории с поддельными документами я начинала понимать почему.

Тесса заглянула мне через плечо.

— Что там?

— Инструменты.

Она одобрительно кивнула.

— Хорошие.

— Да.

— От командующего?

— Да.

Тесса посмотрела на меня с подозрительным выражением.

— И что?

Я удивилась.

— Что?

— Ничего. Просто спрашиваю.

Она забрала сверток и пошла готовить перевязочную.

Я проводила ее взглядом.

Потом еще раз посмотрела на записку.

Ратмир Холт по-прежнему оставался человеком, которого я плохо знала.

Суровым.

Недоверчивым.

Привыкшим отдавать приказы.

Но за последние два дня я увидела в нем гораздо больше, чем рассказывал Эйдар.

Он не бросил раненых солдат.

Не стал ломать жизнь человеку, которого подозревал, только из-за фамилии.

Признал, что мог ошибаться.

И рассказал мне о своем погибшем брате, хотя воспоминания причиняли ему боль.

Впервые я подумала, что человек, которого мой бывший муж называл чудовищем, возможно, был одним из немногих, кто действительно пытался остановить его.

Мысль оказалась неприятной.

Потому что за ней следовал другой вопрос.

Если Эйдар столько лет лгал мне о Красной переправе, о чем еще он мог солгать?

Я закрыла футляр с инструментами.

Ответов пока не было.

Но теперь я знала, где их искать.

И знала, что больше не собираюсь отворачиваться от правды.

Даже если ради нее придется снова встретиться с бывшим мужем.

Глава 5. Мое право лечить

Утром в лазарет пришел сапожник с распухшей рукой и заявил, что платить за лечение не собирается.

— Я не милостыню прошу, — сказал он, когда Фарен предложил ему сесть. — Но если мне выставят счет за каждую перевязку, можете сразу отправлять домой.

Мужчине было около пятидесяти. На нем висел потертый кожаный передник, а левую ладонь он прижимал к груди.

Я отложила журнал.

— Покажите руку.

— Вы сначала скажите, сколько возьмете.

— Сначала посмотрю, что с вами случилось.

Он недоверчиво покосился на мой чистый рабочий передник.

— Вы новая лекарка?

— Да. Мирена Ларен.

— Столичная?

— А это влияет на вашу руку?

Мужчина нахмурился.

Тесса, стоявшая возле шкафа, тихо фыркнула.

— Садись уже, Олден. Она тебя не съест.

— Тебя не спрашивали, Берн.

— Тогда сиди с распухшей лапой. Мне работы меньше.

Сапожник тяжело вздохнул и наконец протянул руку.

Между большим и указательным пальцами виднелась глубокая ранка. Кожа вокруг покраснела, ладонь заметно опухла.

— Когда поранились?

— Позавчера.

— Чем?

— Шилом.

— Промывали?

— Водой.

— После этого чем-нибудь обрабатывали?

— Женщина моя мазью намазала.

Я осторожно осмотрела поврежденное место.

— Какой мазью?

— Не знаю. Желтая такая. Пахнет отвратительно.

Тесса подошла ближе.

— Барсучьим жиром с толчеными травами?

— Вроде того.

Она посмотрела на меня.

— У нас половина города этим лечится.

— Помогает? — спросила я.

— Иногда. Если ничего серьезного не случилось.

Я попросила Олдена пошевелить пальцами.

Он попытался согнуть указательный и тут же выругался.

— Больно?

— А вы как думаете?

— Думаю, что рану нужно очистить и внимательно проверить. Вы слишком долго ждали.

— У меня работа.

— Если воспаление усилится, работать будет гораздо труднее.

Он поджал губы.

— Вот все лекари одинаковые. Лишь бы напугать.

Я посмотрела на него.

— Господин Олден, у меня нет цели вас пугать. Я хочу, чтобы вы через неделю могли держать свое шило. Поэтому сейчас придется потратить время на лечение.

Он помолчал.

— И сколько это будет стоить?

Я повернулась к Тессе.

— У нас есть городской порядок оплаты?

— Есть. Жители платят только за некоторые дорогие материалы и отдельные процедуры. Обычный прием входит в содержание лазарета.

— Тогда осмотр и необходимую обработку проведем за счет лазарета, в пределах имеющихся материалов. Если понадобится что-то дополнительное, я предупрежу заранее.

Олден посмотрел на меня уже спокойнее.

— Вот с этого и надо было начинать.

— В следующий раз начинайте с того, что показывайте рану сразу после повреждения.

Тесса рассмеялась.

Я занялась рукой сапожника.

Рана оказалась загрязненной, но признаков глубокого скопления гноя при осмотре я не обнаружила. Я тщательно очистила поврежденное место, проверила движения пальцев и наложила повязку.

Олден терпел молча, только несколько раз шумно втягивал воздух.

— Завтра придете снова, — сказала я. — И если до этого появится жар, краснота начнет быстро распространяться или боль резко усилится, возвращайтесь немедленно.

— А сапоги кто чинить будет?

— Пока пусть кто-нибудь другой.

— У меня подмастерье криворукий.

— Тогда у вас появился повод научить его работать правильно.

Олден посмотрел на меня с возмущением.

Потом неожиданно усмехнулся.

— Ладно, лекарка. Приду завтра.

Когда он ушел, Тесса поставила передо мной новый журнал.

— Поздравляю.

— С чем?

— Олден впервые не ругался до самого выхода.

Я улыбнулась.

— Видимо, подействовала перевязка.

— Нет. Это он понял, что тебя не переспорит.

Я открыла журнал и записала результаты приема.

К этому времени в коридоре ожидали еще четверо пациентов. Двое пришли на обычные перевязки, женщина с маленьким ребенком жаловалась на кашель, а пожилой ремесленник попросил осмотреть больную спину.

До полудня мы почти не выходили из лечебных комнат.

Фарен носил чистую воду, помогал готовить материалы и старательно записывал назначения.

Клем занимался отоплением и приносил дрова.

Тесса принимала пациентов вместе со мной.

В какой-то момент я остановилась посреди коридора и посмотрела на часы.

Прошло всего четыре дня с моего приезда.

А я уже не представляла, как здесь обходились без постоянного лекаря.

— Фарен, — позвала я.

Парень появился из кладовой.