Теперь уже четверо.

На этот раз никто не возражал против охраны.

Рена приехала ближе к полуночи.

Когда увидела обгоревшую крышу лазарета, остановилась посреди улицы.

— Мирена...

Я подошла.

— Все живы.

Она закрыла глаза.

— Слава небесам.

Потом посмотрела на мои грязные руки.

— А вы?

— Небольшая царапина. Ничего серьезного.

Рена осмотрела меня внимательнее.

— Где документы?

— Основные у Крейса. Личные журналы были в комнате. Пока не знаю, что с ними.

— Хорошо, что мы успели передать накладные.

Я посмотрела на горящие угли возле северной стены.

— Да.

— Крейс уже знает о нападении. Он собирается приехать утром.

— Бран сказал.

Рена немного помолчала.

— Мирена, вы понимаете, что сегодня могли погибнуть?

Я опустила глаза.

— Понимаю.

Она вздохнула.

— И все равно собираетесь оставаться здесь?

Я посмотрела на временную лечебницу.

За дверью Тесса разговаривала с Фареном.

Клем носил воду.

Раненые солдаты пытались устроиться удобнее на новых кроватях.

Это были мои пациенты.

Мои помощники.

Моя работа.

— Да.

Рена внимательно посмотрела на меня.

Потом неожиданно улыбнулась.

— Ваш бывший муж действительно ничего о вас не понимал.

Я не нашла ответа.

Она поправила шляпку.

— Ладно. Пойдемте. Нужно посмотреть, какие бумаги можно восстановить, а какие уже находятся у следствия.

Мы вошли внутрь.

Ратмира я нашла в небольшой комнате за главным залом.

Он сидел на деревянной скамье возле окна.

Левая рука лежала на перевязи.

Рядом стояла кружка с остывшей водой.

Когда я вошла, он поднял голову.

— Мирена.

— Как рука?

Он посмотрел на повязку.

— Пока не отвалилась.

Я невольно улыбнулась.

— Очень обнадеживает.

Подошла ближе.

— Болит?

— Да.

Он ответил сразу.

Это меня немного удивило.

— Значит, уже научились говорить правду лекарю.

Ратмир усмехнулся.

— Сегодня у вас получилось убедить меня быстрее обычного.

Я села рядом.

Некоторое время мы молчали.

За стеной слышались голоса людей, переносивших кровати.

В окне виднелась темная улица.

Ратмир выглядел очень усталым.

Глубокие тени под глазами, напряженные губы, заметно побледневшее лицо.

Я протянула руку.

— Можно проверить повязку?

Он кивнул.

Я осторожно осмотрела ее.

Нового сильного кровотечения не было.

Но руку требовалось беречь.

— Завтра вас обязательно должен посмотреть хирург из крепости, — сказала я.

— Хорошо.

Я подняла глаза.

— Вы согласны?

— Да.

— Без споров?

Он усмехнулся.

— Мирена, я сейчас слишком устал, чтобы сражаться с вами еще и из-за собственной руки.

— У нас теперь две проблемы с вашими руками.

Ратмир посмотрел на правое плечо.

— Верно.

Я вздохнула.

— Постарайтесь хотя бы несколько дней никого не спасать с мечом в руках.

Он немного помолчал.

— Постараюсь.

Я посмотрела на него.

— Что произошло в лазарете?

Он отвел глаза.

Несколько секунд молчал.

Потом произнес:

— Один из нападавших пытался попасть в вашу комнату. Второй направился к Демиру. Часовые успели задержать его.

— Знаю. Бран рассказал.

— Но возле лестницы оказался Фарен. Один из нападавших схватил его, чтобы прикрыться от солдат.

Я почувствовала, как сжались пальцы.

— Что он сделал?

— Приставил клинок к горлу. Требовал открыть проход к заднему выходу.

Я закрыла глаза.

Фарен.

Мальчишка, который еще вчера старательно учился вести учет бинтов.

— Как вы его освободили?

Ратмир посмотрел на левую руку.

— Нападавший отвлекся, когда наши люди вошли с другой стороны. Я попытался выбить клинок. Не совсем удачно.

— Поэтому рана?

— Да.

Я некоторое время молчала.

Потом спросила:

— А если бы вы не успели?

Он посмотрел на меня.

— Не знаю.

Ответ был честным.

И страшным.

Я невольно взяла его за здоровую руку.

Ратмир не отстранился.

— Фарен мог погибнуть, — сказала я.

— Да.

— И вы тоже.

Он посмотрел на наши руки.

Потом поднял глаза.

— Такое случается на службе.

Мне захотелось рассердиться.

Сказать, что нельзя так спокойно относиться к собственной жизни.

Но я сама каждый день работала с людьми, которых приходилось спасать, не зная, удастся ли это сделать.

И понимала, что иногда решение нужно принимать раньше, чем успеешь оценить все последствия.

— Мне было страшно, — призналась я.

Ратмир посмотрел на меня.

— Когда?

— Когда увидела вашу окровавленную руку. И когда подумала, что вы могли остаться в горящем здании.

Он молчал.

Я продолжила:

— Я знаю, что вы командующий. Что привыкли к опасности. Но мне от этого не легче.

Ратмир медленно повернулся ко мне.

— Мирена...

Я подняла глаза.

Он осторожно коснулся моих пальцев.

— Я тоже испугался.

Я удивилась.

— Вы?

— Когда увидел горящий лазарет.

Он посмотрел в окно.

— Первое, о чем подумал, — успели ли вы выйти.

У меня перехватило дыхание.

Ратмир продолжил:

— Потом увидел вас во дворе. Вы отдавали распоряжения, помогали раненым. И сразу бросились ко мне с докладом.

Я невольно улыбнулась.

— У меня было много работы.

— Знаю.

Он немного помолчал.

— И все равно захотелось забрать вас оттуда немедленно.

Я посмотрела на него.

— Но вы не забрали.

— Нет.

— Почему?

Ратмир усмехнулся.

— Потому что вы были нужны пациентам. И потому что, если бы я попытался приказать вам уйти, вы, вероятно, послали бы меня куда подальше.

Я рассмеялась.

Тихо.

Устало.

Но искренне.

— Возможно.

Он тоже улыбнулся.

Потом стал серьезнее.

— Я не хочу превращаться для вас в человека, который решает, где вам находиться и что делать.

Я смотрела на него, не отводя глаз.

После восьми лет с Эйдаром мне было особенно важно, что Ратмир сдержал желание приказать мне уйти.

Я осторожно сжала его руку.

— Спасибо.

Он посмотрел на меня.

— За что?

— За то, что понимаете.

Мы немного помолчали.

Потом я спросила:

— Вы когда-нибудь жалели о том, что стали драконоборцем?

Ратмир нахмурился.

Вопрос явно застал его врасплох.

— Почему спрашиваете?

Я посмотрела на повязку.

— Сегодня вы снова пострадали, защищая людей. Семь лет назад потеряли брата. И все равно продолжаете службу.

Он некоторое время молчал.

Потом опустил взгляд.

— Иногда жалел.

Я ждала.

— После Красной переправы я долго считал, что все драконы одинаковые, — произнес он. — Что если у человека есть чешуя и огонь, рано или поздно он решит, будто ему позволено больше, чем остальным.

Я вспомнила Эйдара.

Его высокомерие.

То, как он разговаривал со слугами.

И как легко лишил меня привычной жизни.

— А теперь? — спросила я.

Ратмир посмотрел в окно.

— Сегодня торговец Гарвес помог вывести людей из двора. Он сам едва нормально дышал из-за ребер, но стоял у ворот и направлял тех, кто не понимал, куда бежать.

— Видела.

— Один из моих солдат хотел оттолкнуть его, решив, что дракон мешает проходу. Гарвес спокойно объяснил, что знает дорогу к мастерской Брона, и продолжил помогать.

Ратмир помолчал.

— Я бы не хотел, чтобы кто-то судил обо мне только по тому, что я человек. И сам слишком долго делал именно это с драконами.

Мне стало тепло.

— Значит, теперь вы считаете иначе?

— Стараюсь.

Он посмотрел на меня.

— Вы ведь тоже были замужем за драконом.