Я кивнула.

Она продолжила:

— И еще нужно выяснить, кто передавал вашу печать снабженцам.

— Лонтар Сив.

— Возможно. Но пока мы знаем только, что у него был запасной ключ.

Я задумалась.

— Мне нужно вспомнить, когда он последний раз пользовался им.

Рена посмотрела на меня.

— Постарайтесь. Но ничего не придумывайте ради красивой версии.

Я улыбнулась.

— Вы говорите так, словно я собиралась.

— Я говорю так, потому что слишком часто видела людей, которые от страха начинают заполнять пробелы догадками. А потом следствие находит противоречия.

Я записала этот совет рядом со списком вопросов.

Мы составили новый перечень вопросов.

Кто заказывал копию печати.

Кто оформлял накладные.

Кто проверял содержимое ящиков.

Почему медицинские грузы проходили через восточную дорогу.

И какое отношение к ним имел Торен Орвес.

Я смотрела на длинный список и понимала, что впереди еще много работы.

Но теперь у меня была Рена.

И документы, которые можно было проверить.

Это меняло многое.

Ночью я не могла уснуть.

Лежала в темной комнате и смотрела на потолок.

В голове снова звучали вопросы Крейса.

«Вы получали дополнительные деньги от Торена Орвеса?»

«Почему покинули столицу?»

«Кто имел доступ к вашей печати?»

Я отвечала спокойно.

Но только теперь поняла, как близко оказалась к тому, чтобы потерять свободу из-за чужих документов.

И как мало знала о настоящих делах Эйдара.

Я повернулась на бок.

За окном шел дождь.

Северные ночи становились холоднее.

Я встала, накинула теплую шаль и решила спуститься за водой.

Внизу было тихо.

Большинство пациентов спали.

Фарен дежурил возле первой палаты, а Тесса отдыхала в маленькой комнате за кухней.

Я осторожно прошла к колодцу.

Когда вернулась во двор, возле ворот стоял Ратмир.

Без шлема, в темном плаще.

Он разговаривал с часовым.

Увидев меня, остановился.

— Вы еще не спите?

Я подняла кувшин.

— Вы тоже.

Он посмотрел на мои ноги: домашние туфли я надела без чулок.

— Холодно.

— Знаю. Уже возвращаюсь.

Ратмир открыл калитку.

— Я хотел проверить охрану.

Я нахмурилась.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто после показаний Демира не хочу оставлять лазарет без присмотра.

Я посмотрела на часового.

Тот стоял возле ворот, держа копье.

— Вы думаете, Торен попытается добраться до него?

— Не исключаю.

Я почувствовала тревогу.

— Тогда нужно предупредить Тессу.

— Уже предупредил Брана. Он передаст распоряжения дежурным.

Я кивнула.

Ратмир некоторое время смотрел на меня.

Потом спросил:

— Вы все еще сердитесь?

Вопрос застал меня врасплох.

— На вас?

— Да.

Я задумалась.

— Уже меньше.

Он усмехнулся.

— Обнадеживает.

Я невольно улыбнулась.

Мы стояли возле двери лазарета.

Дождь постепенно усиливался.

Под навесом было сухо, но ветер приносил холодные капли.

— Спасибо, — сказала я.

Ратмир посмотрел на меня.

— За что?

— За то, что сегодня подтвердили мою работу. И не пытались представить меня лучше или хуже, чем я есть.

— Я сказал правду.

— Знаю.

Я немного помолчала.

— Просто за последние годы привыкла, что от мужчины зависит, насколько спокойно пройдет мой следующий день.

Ратмир нахмурился.

— Эйдар угрожал вам?

— Не всегда прямо.

Я смотрела на мокрые камни двора.

— Сначала он просто обижался, когда я задерживалась в лазарете. Потом стал говорить, что мои обязанности мешают семье. А в последние месяцы любое мое возражение превращалось в повод для ссоры.

Ратмир молчал.

Я продолжила:

— Иногда проще было согласиться, чем снова выслушивать, сколько всего он для меня сделал.

— И вы соглашались?

— Чаще, чем стоило.

Он посмотрел на меня.

— Почему?

Я невольно усмехнулась.

— Потому что любила его. И потому что очень долго считала, что хороший брак требует терпения.

Ратмир помолчал.

— Терпение иногда необходимо.

— Знаю.

— Но не тогда, когда один человек постоянно уступает, а другой только требует.

Я подняла глаза.

Он говорил спокойно.

Без красивых обещаний.

И без желания произвести впечатление.

— А вы? — спросила я.

— Что я?

— Были женаты?

Ратмир немного удивился.

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

Я задумалась.

Ему был сорок один год.

Сильный, красивый, влиятельный мужчина.

Неужели за всю жизнь он так и не встретил женщину, с которой захотел бы создать семью?

— Почему? — спросила я.

Он усмехнулся.

— Долгий разговор.

— Я никуда не тороплюсь.

Ратмир посмотрел на закрытую дверь лазарета.

— Вам утром работать.

— Вам тоже.

Он вздохнул.

Потом прислонился к деревянной стойке навеса.

— До войны у меня была невеста.

Я замерла.

— Правда?

— Да. Ее звали Аделина. Мы собирались пожениться, когда закончится очередной поход.

— И что случилось?

Он немного помолчал.

— Она устала ждать.

Я посмотрела на него.

Ратмир продолжил:

— Сначала я обещал вернуться через месяц. Потом через два. Потом началась война. Я почти не писал, постоянно переносил свадьбу. В какой-то момент она сказала, что не хочет всю жизнь ждать человека, который принадлежит прежде всего армии.

— Вы пытались ее удержать?

— Нет.

Я удивилась.

— Почему?

Он посмотрел на меня.

— Потому что она была права.

Я молчала.

— Тогда я не мог дать ей ту жизнь, которую она хотела. И не собирался обещать то, чего не мог выполнить.

Я посмотрела на его лицо.

— Вы ее любили?

— Да.

Ответ прозвучал без колебаний.

И почему-то кольнул меня.

Странно.

Я сама спросила.

И уж точно не имела права ревновать мужчину, который никогда ничего мне не обещал.

— А теперь?

Ратмир задумался.

— Теперь она замужем. У нее двое детей. Живет на юге. Иногда присылает открытки на праздники.

— Вы общаетесь?

— Редко. Но я рад, что у нее все хорошо.

Я медленно кивнула.

Мне понравился этот ответ.

Он не называл бывшую невесту предательницей.

Не обвинял ее в том, что она не захотела ждать.

И не пытался представить себя человеком, которого несправедливо бросили.

— А после нее? — спросила я.

Ратмир посмотрел на меня.

— Вы всегда так подробно расспрашиваете пациентов?

Я рассмеялась.

— Вы ведь не пациент.

— Иногда мне кажется, что вы еще не решили.

Он улыбнулся.

Я тоже.

Потом он стал серьезнее.

— После войны было не до семьи.

Я вспомнила его погибшего брата.

И старую травму плеча.

— Понимаю.

Ратмир посмотрел в сторону ворот.

— У меня хватало ошибок. Не хотелось втягивать в них кого-то еще.

Я немного помолчала.

— Вы считаете себя плохим человеком?

Он повернулся ко мне.

— Нет. Но хорошим тоже не всегда.

Мне понравилась его честность.

Возможно, даже слишком.

Я сделала шаг ближе.

— Вы сегодня помогли мне, хотя еще недавно подозревали в преступлении.

— Проверка продолжается.

— Знаю.

— И я не собираюсь скрывать неудобные факты, если они появятся.

— Это тоже знаю.

Мы смотрели друг на друга.

Я заметила, что Ратмир больше не улыбается.

Его серые глаза задержались на моем лице.

Потом он негромко произнес:

— Мирена, вам холодно.

Я посмотрела на собственные руки.

Пальцы действительно замерзли.

Но почему-то совершенно не хотелось уходить.

— Немного.

Он расстегнул плащ.

— Возьмите.

— Не нужно.