— Да.

— И что использование вашего имени ставит вас в число лиц, чью возможную причастность необходимо проверить?

Я посмотрела на него.

— Понимаю. Но я не совершала этих действий.

Крейс некоторое время молчал.

Потом закрыл папку.

— Хорошо. На данном этапе мне достаточно.

Я не сразу поверила, что опрос закончился.

Рена положила перед собой еще один документ.

— У меня есть ходатайство о приобщении свидетельств и запрете изъятия личных медицинских записей без описи.

— Передайте секретарю.

Она выполнила просьбу.

Крейс прочитал первые строки.

— Подтверждение работы госпожи Ларен в день спорной отправки еще не поступило?

— Запрошено из столичного лазарета, — ответила Рена.

— Тогда проверим по официальным каналам.

Он посмотрел на Ратмира.

— Командующий Холт.

Тот выпрямился.

— Слушаю.

— Вы подтверждаете, что госпожа Ларен прибыла в город по приглашению совета и выполняет обязанности старшего лекаря?

— Да.

— Ее работа вызывает жалобы?

Ратмир ответил без заминки:

— Нет. Она организовала лечение раненых, привела в порядок учет, добилась ремонта помещений и обнаружила расхождения в документах о медицинских поставках.

Я невольно подняла голову.

Он перечислял все это спокойно, без похвалы.

Но я почувствовала, как постепенно перестаю сжимать пальцы.

Крейс посмотрел на него.

— Вы считаете возможным оставить госпожу Ларен в городе на время проверки, обеспечив ее явку по вызову?

— Да.

— Готовы организовать необходимое уведомление и контроль перемещений?

— Готов.

Крейс некоторое время изучал бумаги.

Затем произнес:

— Оснований для немедленного задержания на данном этапе не установлено. Однако проверка продолжается. Госпожа Ларен обязана оставаться доступной для следственных действий, сообщать о намерении выехать из Холодного Брода и являться по официальным вызовам.

Я наконец перестала стискивать пальцы под столом.

— Могу продолжать работать? — спросила я.

Крейс посмотрел на меня.

— Пока никаких решений об ограничении вашей медицинской практики нет.

— Спасибо.

— Благодарить рано, госпожа Ларен. Нам еще многое предстоит проверить.

Он был прав.

Проверку не прекратили, но и под стражу меня не взяли. Пока этого хватало.

В коридоре городского совета я остановилась возле окна.

Рена разговаривала с секретарем о копиях протокола.

Ратмир стоял немного дальше.

Я смотрела на площадь, пытаясь избавиться от ощущения, что только что пережила несколько часов тяжелой болезни.

На самом деле опрос длился чуть больше часа.

Но мне казалось, что прошел целый день.

— Мирена.

Я обернулась.

Ратмир подошел ближе.

— Как себя чувствуете?

Вопрос оказался неожиданным.

— Лучше, чем утром.

— Крейс пока не видит оснований для задержания.

Я посмотрела на него.

— Вы ведь знали, что можете помочь добиться такого решения?

— Я мог подтвердить факты о вашей работе и готовность обеспечить явку. Решение принимал дознаватель.

Я опустила глаза.

— Но вы все равно сопровождали меня как человек, отвечающий за мою явку.

Ратмир нахмурился.

— Это часть моих обязанностей.

— Знаю.

— Тогда почему вы снова сердитесь?

Я посмотрела на него.

— Потому что ненавижу чувствовать себя подозреваемой. Потому что когда вы стояли возле стены рядом с офицерами, мне казалось, будто даже здесь я осталась одна.

Он долго молчал.

Потом сказал:

— Мне жаль, что вы так это восприняли.

Я отвернулась.

Он продолжил:

— Но если бы я начал спорить с Крейсом из-за каждого вопроса, это только навредило бы вам.

Я прекрасно понимала его слова.

И все равно чувствовала обиду.

— Вы всегда такой правильный?

Ратмир неожиданно усмехнулся.

— Нет. Совсем нет.

Я посмотрела на него.

— Тогда почему сейчас?

Его лицо стало серьезным.

— Потому что семь лет назад я слишком часто действовал прежде, чем успевал подумать о последствиях.

Я вспомнила Красную переправу.

Погибшего брата.

И впервые осознала, что за его осторожностью стояла не только военная дисциплина.

Возможно, поэтому он теперь так тщательно обдумывал решения — даже когда его осторожность казалась мне холодностью.

— Простите, — сказала я.

Он покачал головой.

— Не надо.

— Я была несправедлива.

— Вы испугались. Это нормально.

Я посмотрела на его лицо.

Он не пытался приблизиться или утешить меня прикосновением.

Просто стоял рядом.

И от этого почему-то становилось спокойнее.

— Я не хочу снова зависеть от чужого решения, — призналась я.

— Тогда не отдавайте никому право распоряжаться вашей жизнью.

Я невольно улыбнулась.

— Даже вам?

Он посмотрел на меня.

— Особенно мне.

Я не нашла ответа.

И в этот момент появилась Рена.

— Мирена, протокол готов. Получим заверенную копию завтра.

Она посмотрела на Ратмира.

— Командующий, благодарю за подтверждение фактов. Это было полезно.

— Не за что.

Рена поправила перчатки.

— Теперь нам нужно возвращаться. У моей доверительницы пациенты.

Я кивнула.

Ратмир открыл дверь на лестницу.

— Экипаж ждет.

Мы спустились вместе.

Когда я вернулась в лазарет, Тесса встретила меня возле входа.

Она даже не попыталась скрыть тревогу.

— Ну?

Я сняла плащ.

— Пока свободна.

Она шумно выдохнула.

— Слава небесам.

Фарен выглянул из кладовой.

— Госпожа Ларен!

Я улыбнулась.

— Все нормально.

Он просиял.

— Значит, вы остаетесь?

— Да.

Тесса забрала у меня сумку.

— Тогда сначала поешь.

— Мне нужно проверить Демира.

— Уже проверила. Температура нормальная, повязка чистая. Далин тоже не жаловался. Фарен записал все назначения.

Я удивленно посмотрела на них.

— Правда?

Фарен гордо кивнул.

— Все.

Тесса усмехнулась.

— Мы тут без тебя не совсем беспомощные.

Я рассмеялась.

И впервые за несколько дней позволила себе не бежать сразу к пациентам.

Мы сели на кухне.

Тесса поставила передо мной горячую похлебку.

Фарен принес хлеб.

Я ела и слушала, как они рассказывают о прошедшем утре.

Олден-сапожник снова пришел на перевязку и попытался спорить, но Тесса быстро отправила его домой.

Рик принес деревянного дракона, у которого наконец починили крыло.

А Клем случайно опрокинул ведро возле кладовой и потом долго ругался, пока Фарен помогал убирать воду.

Обычные мелочи.

Но после официального опроса они казались удивительно приятными.

Я улыбалась.

И постепенно переставала думать о Крейсе.

Ближе к вечеру Рена снова разложила бумаги у меня на столе.

— Теперь займемся главным, — сказала она.

— Чем?

— Свидетелями и документами, которые не зависят от ваших воспоминаний.

Она показала письмо, доставленное из столицы вместе с ответом медицинской палаты.

Внутри находилась заверенная выписка из операционного журнала.

Я сразу узнала почерк Пеллы.

Под датой спорной накладной значилось мое присутствие на операции.

Время начала.

Время окончания.

Подписи участников.

Рядом — отметка о последующем осмотре пациента.

Я несколько секунд смотрела на документ.

— Значит, они все-таки прислали.

— Пелла приложила отдельное объяснение. Она подтверждает, что вы большую часть дня находились в операционном отделении.

Я почувствовала облегчение.

— Это ведь доказывает, что я не могла оформить отправку?

Рена покачала головой.

— Не полностью. Вы теоретически могли заранее подписать бумаги или поручить кому-то оформить груз от вашего имени. Но выписка серьезно ослабляет версию, будто вы лично присутствовали на складе в указанное время.