Торговца сопровождали двое солдат.

Один держал его под локоть, второй нес дорожную сумку.

— Что случилось? — спросила я.

— Упал с лошади, — ответил старший. — На дороге возле южных ворот.

Я посмотрела на раненого.

Он держался за левый бок.

Дышал неглубоко, при каждом движении морщился.

— Как вас зовут?

— Гарвес.

— Сможете дойти до перевязочной?

Он кивнул.

— Если не заставите бежать.

— Не собираюсь.

Мы помогли ему лечь на кушетку.

Я осторожно осмотрела бок.

Под ребрами виднелся большой кровоподтек. При легком надавливании мужчина резко втянул воздух.

— Где именно болит сильнее?

Он показал.

Я проверила дыхание, осмотрела грудную клетку и живот.

Пока не было признаков немедленной тяжелой кровопотери, но сильный удар в область ребер требовал осторожности.

— Возможно, повреждены ребра, — сказала я. — Нужно наблюдать за дыханием и состоянием живота. Если боль усилится, появится выраженная слабость или станет трудно дышать, потребуется срочная помощь.

Один из сопровождавших солдат хмыкнул.

— Дракон. Сам заживет.

Я подняла глаза.

— Простите?

Он пожал плечами.

— Они быстрее людей поправляются.

Гарвес отвернулся.

Я выпрямилась.

— Ранение не перестает быть опасным только потому, что пациент дракон.

Солдат нахмурился.

— Госпожа, я ничего такого...

— Тогда помогите принести чистую воду и оставьте человека спокойно лежать.

Он хотел возразить.

Но Тесса уже указала ему на дверь.

— Ведро возле колодца. Только берите чистое.

Солдат ушел с крайне недовольным видом.

Я снова повернулась к Гарвесу.

— У вас есть другие повреждения?

— Только бок.

— Голову не ударяли?

— Нет.

— Сознание теряли?

— Тоже нет.

Он немного помолчал.

— Вы раньше лечили драконов?

Я осторожно проверила его пульс.

— Да.

— Не боитесь?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Я посмотрела на него.

— А должна?

Он усмехнулся, но сразу поморщился от боли.

— На севере нас не слишком любят.

Я вспомнила Красную переправу.

Сожженную деревню.

Семерых погибших детей.

И человека, который пытался спасти жителей.

— Некоторые драконы сделали немало плохого, — ответила я. — Но это не причина оставлять без помощи каждого раненого дракона.

Гарвес внимательно посмотрел на меня.

— Разумно.

Я помогла ему устроиться удобнее.

Тесса приготовила место в палате.

Пока мы переносили пациента, в коридоре появился Ратмир.

Он остановился, увидев дракона.

Выражение его лица сразу стало настороженным.

— Что произошло?

Я объяснила.

Командующий посмотрел на Гарвеса.

— Документы проверили?

Солдат у двери кивнул.

— Да. Торговец из Южного округа. Разрешение на перевозку тканей и посуды.

— Груз?

— Осмотрен. Нарушений пока не нашли.

Ратмир подошел ближе.

Гарвес заметно напрягся.

— Господин командующий.

— Вы слышали, что сказала лекарь? — спросил Ратмир.

— Да.

— Тогда выполняйте ее распоряжения. До окончания осмотра из города не выезжать. Позже решим, можно ли продолжить дорогу.

Я посмотрела на него.

— Как пациент он пока должен оставаться под наблюдением.

— Я понял.

Гарвес с облегчением выдохнул.

Когда его перенесли в палату, Ратмир задержался возле двери.

— Вы быстро приняли его.

— У него сильный ушиб и возможное повреждение ребер.

— Я не об этом.

Я повернулась.

— А о чем?

Он посмотрел в сторону палаты.

— Вы узнали, что он дракон, и даже не изменились в лице.

Я немного удивилась.

— Он пришел за медицинской помощью.

— Я заметил.

— Тогда не понимаю вопроса.

Ратмир некоторое время молчал.

— Многие люди на севере после войны отказываются иметь с драконами дело.

— А вы?

Он посмотрел на меня.

— Я проверяю их документы особенно внимательно.

— Это я тоже заметила.

Мужчина чуть заметно усмехнулся.

Я продолжила:

— Если Гарвес нарушил закон, разбирайтесь с ним после лечения. Но в лазарете он будет пациентом, как и все остальные.

— Согласен.

Ответ оказался настолько неожиданно простым, что я некоторое время смотрела на него.

— Что? — спросил он.

— Ничего.

— Вы ожидали спора?

— Немного.

Он хмыкнул.

— Мы не обязаны спорить при каждой встрече, Мирена.

Я смутилась: так спокойно он произнес мое имя.

В последнее время я слишком часто слышала его из уст мужчин, которые хотели потребовать от меня послушания.

Ратмир ничего не требовал от меня.

— Постараюсь привыкнуть, — ответила я.

Он посмотрел на часы.

— Кстати, как крыша?

— Брон обещал закончить завтра.

— Сколько взял?

Я назвала сумму.

— Разумно.

— Вы проверяете наши расходы?

— У меня есть привычка знать, куда уходят деньги пограничной стражи.

— Но ремонт оплачивает городской совет.

— Знаю. Просто Брон однажды запросил с меня втрое больше за починку конюшни.

Я рассмеялась.

— И вы заплатили?

— Нет. Заставил показать расчет.

— Значит, у нас есть нечто общее.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Похоже.

На несколько секунд между нами установилось неожиданно приятное молчание.

Потом из палаты позвала Тесса.

Я отвернулась.

— Мне нужно идти.

— Конечно.

Ратмир посторонился.

И я поймала себя на том, что мне хотелось продолжить разговор.

Не о документах.

Не о незаконных поставках.

Просто поговорить с ним еще немного.

Это было странно.

И, пожалуй, немного пугало.

Вечером я наконец добралась до столичных медицинских журналов.

После приезда несколько дней не находилось времени даже спокойно разобрать их.

Теперь инструменты были убраны, пациенты находились под присмотром Тессы, а Фарен закончил вечерний учет.

Я села за стол в своей комнате и разложила бумаги.

Передо мной лежали копии последних накладных, старые журналы приемки и заявление о незаконном использовании моей печати.

Сначала я сравнивала даты.

Затем — номера грузов.

Потом — имена ответственных снабженцев.

Торен Орвес встречался в документах несколько раз.

Это еще не означало, что он совершил преступление. Военный снабженец вполне мог оформлять десятки обычных поставок.

Но мне не нравилась другая закономерность.

Каждый раз, когда в документах фигурировала крупная отправка медицинских материалов на север, в расходном журнале нашего бывшего лазарета появлялась запись о резервном списании.

Иногда в тот же день.

Иногда на следующий.

Причем количества не всегда совпадали.

Я достала чистый лист и начала составлять таблицу.

Я записывала дату, номер накладной, заявленный груз, источник материалов и имя того, кто подтвердил отправку.

Через час у меня заболела спина.

Я поднялась, прошлась по комнате и вернулась к столу.

Часть записей была совершенно обычной.

Но несколько выглядели подозрительно.

Например, в одном документе указывалось двенадцать ящиков перевязочного полотна.

В журнале расхода значилось восемь.

В другом разрешении говорилось о шести ящиках хирургических инструментов.

А в ведомости столичного склада отражались только две небольшие партии.

Я нахмурилась.

Если грузы действительно отправлялись, откуда брались дополнительные материалы?

Или их никогда не существовало?

Я еще раз перечитала перечень.

Вспомнила слова Демира о тяжелых ящиках, в которых вместо лекарств находился металл.

Мне стало неприятно.

Затем я разложила рядом две накладные с поддельными оттисками.

Одна была из моего столичного кабинета.