— Пелла уже подтвердила мне лично. При необходимости даст показания.

Ратмир положил бумагу перед собой.

— Здесь стоит ваша подпись.

— Чье-то воспроизведение моей подписи.

— Очень похожее.

Я посмотрела на него.

— Хотите, покажу, как подписываюсь?

Он протянул чистый лист.

— Пожалуйста.

Я взяла перо и написала свое полное имя.

Мирена Ларен.

Затем ниже — прежнюю фамилию.

Мирена Вейр.

Ратмир сопоставил подписи.

— Вы пишете последнюю букву иначе.

— Иногда. Если тороплюсь, могу соединить ее с росчерком.

— Значит, по одному этому признаку нельзя утверждать, что документ поддельный.

Мне пришлось признать его правоту.

Я не собиралась превращать любую мелочь в доказательство только потому, что очень хотела оказаться невиновной.

— Нельзя. Поэтому и подала заявление на проверку.

Он снова изучил накладную.

— А печать?

— Моя личная печать находится у меня. Я не давала разрешения пользоваться ею.

— Кто мог получить доступ?

— В гарнизонном лазарете работало много людей. Кабинет иногда открывали помощники, когда требовались срочные документы. Футляр я там запирала в ящике, а после последнего отчета забрала домой.

— Ключ?

— Один был у меня. Запасной — у заведующего хозяйством, на случай чрезвычайных обстоятельств.

Ратмир поднял глаза.

— Его имя?

— Лонтар Сив. Он работал в лазарете еще до моего назначения.

Командующий записал имя.

Мне стало неприятно.

Я знала Лонтара много лет.

Не хотелось думать, что он мог участвовать в подделке.

Но об этом тоже следовало сообщить.

— Еще у меня была отдельная папка с образцами подписи и печати для снабженцев, — добавила я.

— Где она хранилась?

— В канцелярии лазарета.

Ратмир некоторое время молчал.

— Значит, сделать похожий оттиск мог не только человек, который держал настоящую печать.

— Именно.

Он отложил лист.

— Теперь посмотрите на это.

Из нижнего ящика стола командующий достал тонкую папку.

Внутри лежали несколько грузовых разрешений.

Бумага отличалась от столичной: более грубая, местами испачканная и помятая.

На верхнем листе стоял знакомый знак медицинской палаты.

А ниже — мое имя.

Я наклонилась над листом.

— Где вы это взяли?

— Два дня назад пограничный патруль задержал три грузовые телеги у западной переправы. Возчики утверждали, что везут лекарства для северных гарнизонов.

— Что было внутри?

— В двух телегах обычные хозяйственные товары. В третьей нашли несколько закрытых ящиков, не совпадавших с описью. Пока их проверяют.

— Вы считаете, что там оружие?

— Пока считаю, что документы оформлены неправильно.

Я взяла разрешение.

Моя фамилия.

Моя печать.

Даже привычное обозначение должности.

Все выглядело достаточно убедительно.

— Я этого не подписывала, — сказала я.

Ратмир молчал.

— Командующий, я не оформляла эту отправку.

— Вы уже говорили.

— Тогда почему смотрите так, словно ждете, что я признаюсь?

Он сложил руки на столе.

— Потому что две разные поставки сопровождаются документами на ваше имя. Одна пропала. Вторая задержана на границе. Вчера моих людей ранили оружием, которое кто-то незаконно доставил на север. Вы понимаете, почему у меня возникают вопросы?

Я выдохнула.

— Понимаю.

— Хорошо.

— Но мне тоже нужны ответы.

Я положила лист на стол.

— Кто составлял эти бумаги? Из какого склада выехали телеги? Почему возчики показывали накладные, оформленные столичным лазаретом, если я не отвечала за снабжение ваших застав?

Ратмир посмотрел на меня.

— Мы это выясняем.

— Тогда я хочу помочь.

— В качестве кого?

— Лекаря, чье имя использовали в документах.

— Вы заинтересованное лицо.

— Разумеется. Именно поэтому не собираюсь сидеть и ждать, пока меня обвинят в продаже военного оружия.

Он помолчал.

Потом развернул передо мной еще один лист.

— Посмотрите внимательно. Есть что-нибудь необычное?

Я начала читать.

Перечень товаров оказался длиннее, чем в моей столичной накладной.

Перевязочное полотно.

Сушеные лечебные травы.

Медицинские склянки.

Хирургические инструменты.

Я остановилась.

— Сорок восемь комплектов?

— Что?

— Здесь указано сорок восемь хирургических комплектов.

— И что?

Я посмотрела на Ратмира.

— В нашем столичном лазарете их было двадцать два. На три отделения и отдельную операционную. Для небольшой северной заставы сорок восемь комплектов — странное количество.

Он наклонился к документу.

— Возможно, собирались распределить по нескольким гарнизонам.

— Возможно. Но тогда в разрешении должны указываться получатели, а не просто «Северное пограничное управление».

Я перевернула страницу.

— Кроме того, хирургические инструменты обычно учитываются отдельно от расходных материалов. На каждый комплект положено указывать состав и ответственного за приемку.

Ратмир внимательно слушал.

— Здесь такого нет?

— Нет. Только общая строка.

— Это может быть ошибкой снабженца?

— Может. Но я бы подобный документ не утвердила.

Он сделал пометку.

— Что-нибудь еще?

Я снова перечитала накладную.

На первый взгляд все выглядело обычно.

Но чем дольше я изучала перечень, тем сильнее раздражалась.

Кто-то очень старательно пытался составить бумагу, похожую на медицинскую.

При этом плохо понимал, как работает лазарет.

— Здесь указаны обеззараживающие растворы, — сказала я. — Но не указан их состав и крепость. Для обычного бытового товара это возможно, но в медицинской поставке такие сведения необходимы.

— Почему?

— Потому что один раствор используют для обработки инструментов, другой — для поверхностей. Их нельзя бездумно заменять друг другом.

Ратмир нахмурился.

— То есть бумаги составлял человек, который не разбирается в медицине?

— Это только предположение. Но хороший старший лекарь такие разрешения не подписал бы.

Он посмотрел на мою копию столичной накладной.

— А здесь?

Я взяла первый лист.

Та же проблема.

Только перечень короче.

— Я тогда не заметила, — призналась я.

— Почему?

— Потому что в первую очередь пыталась понять, кто подписал документ моим именем. И почему муж предлагал мне уехать вместо того, чтобы начать проверку.

Я указала на две строки.

— Но теперь вижу. Здесь тоже нет подробной описи инструментов. А количество перевязочного полотна выглядит слишком большим для указанного получателя.

Ратмир откинулся на спинку кресла.

— Интересно.

— Пока это не доказательство преступления.

— Знаю.

Я подняла глаза.

Он впервые за время разговора не смотрел на меня как на подозреваемую.

Скорее как на человека, от которого можно получить полезные сведения.

Небольшая перемена.

Но я ее заметила.

— Мне нужно сделать копии этих документов, — сказала я.

— Оригиналы останутся у стражи.

— Я и не прошу оригиналы.

— Копии получите после регистрации вашего заявления.

— Хорошо.

Ратмир достал чистый лист.

— Тогда составим протокол.

Я взяла перо.

Он начал задавать вопросы.

Где работала.

Кто имел доступ к медицинским документам.

Когда последний раз пользовалась печатью.

Почему покинула столицу.

На последний вопрос я ответила не сразу.

— Потому что развелась.

— Это не объясняет, почему выбрали именно Холодный Брод.

Я посмотрела на него.

— Письмо от городской администрации пришло мне несколько месяцев назад. Тогда я отказалась от вакансии, потому что не хотела уезжать от мужа. После развода предложение оказалось подходящим.

— Письмо сохранилось?

— Да.