Двенадцать кроватей стояли слишком близко друг к другу. Между некоторыми едва проходил человек с ведром.

У северной стены на потолке темнело пятно от протечки.

На двух кроватях лежали пациенты.

Пожилой мужчина с перевязанной ногой спал, укрывшись грубым одеялом. Молодой парень сидел возле окна и держал руку на перевязи.

— Сколько сейчас больных? — спросила я.

— Семеро, — ответила Тесса. — Еще трое приходят на перевязки. Вчера выписали двух.

— Кто принимает решения о лечении?

— Последние месяцы я.

— А если требуется сложная операция?

Тесса посмотрела на меня.

— Тогда стараемся довезти больного до крепости. Там есть военный хирург.

— Он может приходить сюда?

— Если не занят. Но чаще занят.

Мы перешли в соседнее помещение.

Здесь располагалась перевязочная.

Стол, несколько шкафов, полка с инструментами. Возле окна стояли две большие медные емкости для кипячения воды.

Я подошла к шкафу.

— Можно?

Тесса кивнула.

Внутри нашлись два набора игл, несколько зажимов, скальпели, пинцеты и четыре пары ножниц. Часть инструментов была старой, но при правильной обработке ими еще можно было пользоваться.

Я проверила один из скальпелей.

Лезвие оказалось затупленным.

— Есть точильный камень?

— У кузнеца. Наш сломался.

— А запасные иглы?

— Три. Две хорошие, одна погнутая.

Я открыла следующий ящик.

Перевязочного полотна оставалось совсем немного.

— Это все?

Тесса сложила руки на груди.

— Все.

— Когда ожидается поставка?

— Обещали еще две недели назад.

— Кто обещал?

— Пограничное снабжение. Потом сказали, что обоз задержался. Потом, что часть груза ушла на заставы.

Я вспомнила накладную, найденную в своем столичном кабинете.

Девятнадцать ящиков.

Северные пограничные войска.

Мне стало не по себе.

— Вы получаете медицинские материалы напрямую из столицы?

— Иногда. Чаще через склады крепости.

— А документы о приемке сохраняете?

Тесса удивленно подняла брови.

— Конечно. Не хотите же вы сказать, что у нас совсем никто считать не умеет?

— Простите. Я просто собираю сведения.

Она немного смягчилась.

— Документы в кладовой. Покажу после обхода.

Мы осмотрели кухню, небольшую комнату отдыха и помещение для хранения белья.

В последнем обнаружилась проблема, которую Варна назвала «мышами».

На нижней полке виднелись следы грызунов.

— Здесь нельзя хранить чистые перевязки, — сказала я.

— Знаю. Поэтому и не храним.

— Где они сейчас?

— В моем сундуке.

Я посмотрела на нее.

— В вашем личном?

— Он хотя бы закрывается.

Я тяжело вздохнула.

Тесса прищурилась.

— Если собираетесь прочитать мне лекцию о правилах хранения, предупреждаю: я их знаю. Просто за новые шкафы никто не заплатил.

— Не собираюсь читать лекцию.

— Уже хорошо.

— Но собираюсь составить список того, что нужно исправить в первую очередь.

— И кому его покажете?

— Городскому совету.

Тесса усмехнулась.

— Удачи.

Я поняла, что доверие этой женщины придется заслужить.

И не словами о том, как замечательно было устроено все в столице.

Первые два часа я занималась учетом.

Тесса принесла старые журналы, а я села за стол в перевязочной и начала сравнивать записи.

В городе проживало около четырех тысяч человек. Еще несколько сотен солдат находились на заставах вокруг него.

Лазарет принимал не только военных, но и ремесленников, торговцев, детей.

В прошлом месяце сюда обращались с переломами, ожогами, простудными заболеваниями и последствиями бытовых травм.

Один пациент умер после заражения глубокой раны.

Еще двоих успели отправить к военному хирургу.

Записи Тессы были аккуратными. Почерк крупный, местами неровный, зато все сведения о лечении находились на своих местах.

— Вы сами ведете журналы? — спросила я.

— А кто еще?

— В столичном лазарете этим занимались трое помощников.

— В столице, наверное, и белье само стиралось.

Я подняла глаза.

Тесса смотрела на меня совершенно серьезно.

Потом уголки ее губ дрогнули.

Я рассмеялась.

— Нет. Белье стирали люди. Только их было больше.

— Вот и я о том.

Она пододвинула ко мне следующий журнал.

— Что скажете?

Я некоторое время изучала записи.

— Скажу, что вы хорошо справлялись в очень тяжелых условиях.

Тесса отвела взгляд.

— Приходилось.

— Но дальше так продолжаться не может. У нас слишком мало чистого полотна, почти нет запасных инструментов и недостаточно места между кроватями. Если одновременно привезут несколько тяжелораненых, мы не сможем обеспечить нормальную помощь.

— Знаю.

— Тогда начнем с самого необходимого.

Я достала бумагу.

— Сегодня переставим две кровати, освободим место для дополнительного стола и проверим запас топлива. Завтра вызовем плотника, чтобы он оценил ремонт крыши и шкафов. Все инструменты необходимо проверить и привести в порядок.

Тесса посмотрела на меня с интересом.

— А деньги?

— Сначала выясним, что можно сделать своими силами. Затем предъявим совету список расходов.

— Они откажут.

— Возможно. Тогда будем искать другой способ.

Она склонила голову.

— Вы всегда такая упрямая?

Я подумала об Эйдаре.

Он часто говорил то же самое.

Только в его исполнении это не звучало похвалой.

— Когда дело касается работы, да.

— Значит, может, и сработаемся.

В этот момент из коридора донесся детский плач.

Тесса быстро поднялась.

— Опять Рик.

— Кто это?

— Мальчишка из соседней улицы. Вчера обжег руку.

Мы вышли.

На скамье сидела женщина лет тридцати с маленьким сыном. Мальчик прижимал к груди перевязанную кисть и плакал.

— Я говорила, не трогай повязку, — раздраженно повторяла мать. — А он опять сорвал.

Я присела перед ребенком.

— Привет. Меня зовут Мирена. А тебя?

— Рик, — шмыгнул он носом.

— Покажешь руку?

Он покачал головой.

— Будет больно.

— Я постараюсь сделать осторожно. Но сначала нужно посмотреть, почему болит.

Мальчик недоверчиво посмотрел на меня.

— А если я не хочу?

Я задумалась.

— Тогда мы пока просто поговорим. Скажи, чем ты обжегся?

— Котелком.

— Сам взял?

Он замялся.

Мать тяжело вздохнула.

— Хотел достать ложку из горячей воды.

— Ложка была красивая? — спросила я.

Рик кивнул.

— С драконом.

Я улыбнулась.

— Понимаю. У меня когда-то тоже была любимая ложка.

Это была неправда.

Но мальчик немного успокоился.

Я попросила Тессу принести чистую воду и осторожно размотала верхние слои повязки.

На открывшихся участках ладони и двух пальцев виднелись ожоги. Но к одному из них ткань прилипла, и Рик сразу отдернул руку.

— Мы ее сначала размочим, — объяснила я. — Тогда будет легче снять.

Рик внимательно наблюдал за мной.

Когда старая повязка наконец отошла, он удивленно посмотрел на руку.

— Уже все?

— Почти. Теперь наложим новую.

Я осмотрела ожог, убедилась, что нет признаков нагноения, и попросила мать следить за чистотой повязки.

— Если появится сильное покраснение вокруг раны, неприятный запах или поднимется температура, приходите сразу.

Женщина кивнула.

— Спасибо, госпожа.

— Мирена.

Она улыбнулась.

— Спасибо, Мирена.

Рик поднялся со скамьи.

— А вы здесь теперь всегда будете?

Я посмотрела на Тессу.

Та стояла у двери, скрестив руки.

— Надеюсь, — ответила я.

Мальчик кивнул.

— Тогда я завтра покажу вам дракона.

— Какого?

— Деревянного. Папа сделал.

Я вспомнила сломанную игрушку, которую видела на рынке.