— Впервые вижу тебя здесь без компании, девочка, — хриплый голос Джо раздается из-за спины, и я оборачиваюсь на него. — Что-то случилось?

Последний бокал шампанского пуст ровно наполовину. Я тянусь к нему плохо слушающимися руками, а потом делаю небольшой глоток, чтобы прочистить горло:

— Не знаю, Джо. Такая жизнь пошла странная.

— С каких это пор ты перестала в ней разбираться, Рен? — склоняет голову мужчина, пытливо разглядывая меня.

— С тех самых, когда меня, якобы защищая, стали готовить к непонятному выбору, который я всенепременно должна совершить.

— А ты-то сама чего хочешь?

Мне кажется, что он задает вопрос без всякой задней мысли. Но мы с Хани не зря перед этим по полочкам разбирали все нюансы с ирисом. Меня пронзает молнией озарения: выбор будет не в том, что я соглашусь на чьи-то условия. Выбор будет в том, что я решу для себя самой, чего хочу на самом деле.

Кажется, Джо улавливает изменения в моем настроении, поскольку предлагает вызвать такси или что-нибудь в этом духе. Я отмахиваюсь: если Хани была неправа, то я всегда смогу оказаться дома благодаря полотну Грани. Но я надеюсь, что снаружи меня будут ждать.

Поблагодарив мужчину за гостеприимство и получив в ответ молчаливую отмашку, я медленно бреду к выходу. Сейчас должно быть совсем темно. Плохо — в это время мне особенно трудно ориентироваться. Не знаю, каким именно образом, но покидаю помещение бара, оказываясь в свежести вечернего воздуха. Стою, прислонившись к перилам крыльца бара, не решаясь сделать первый шаг в ночную прохладу. В принципе, двадцать минут на свежем воздухе вернут мне способность нормально двигаться. Но что-то упорно не дает оставаться на месте. Словно услышав мои сомнения, провидение все решает за меня. Подвернув ногу, я лечу по ступенькам вниз, но с землей встретиться не успеваю.

— Пьяница, — раздается над ухом нетерпеливое ворчание, и я понимаю, что мой невидимый страж все-таки решил обнаружить себя.

— Что хочу, то и делаю, — парирую я. — Не о собственном ли выборе ты когда-то мне говорил?

— Самоуверенная безбашенная пьяница! — в том же тоне резюмирует Тео, а я ухмыляюсь и коварно заявляю:

— Скрытный молчаливый телепорт!

В глазах Тео проскакивает удивление, и я не скрываю издевки в голосе:

— Ты разве не слышал этого час назад?

— Я не читаю твои мысли, — отрицательно качает головой некромант. — Только самые сильные эмоции.

— Еще и благородный менталист, — почему-то, с горечью добавляю я, а Тео, уже ничему не удивляясь, тихо произносит:

— Раз уж ты до всего дошла сама, не вижу смысла шифроваться.

Картинка окрестностей бара Джо меркнет, сменяясь привычной обстановкой моей квартиры.

К горлу подступает ком. Приходит мысль о том, что вот же он, совсем рядом, практически маг на все руки. И даже он не в силах остановить беду, которая может со мной случиться. А что, собственно, может произойти? Это же только мои догадки. Спросить у него или нет?

Снова думаю о том, что скоро могу встретить седьмого нефилима. Становится жутко обидно, что моей расплатой за помощь отчаявшимся людям может оказаться смерть. За что? Кто придумал настолько несправедливые правила?

Мы с Тео находимся в коридоре. Я не могу передвигаться нормально, особенно после внезапного прыжка. Тео, похоже, воплощает в жизнь свою вторую эротическую фантазию, когда начинает раздевать меня. Но сейчас, к сожалению, я совсем в другом настроении, и каждое его прикосновение отзывается в сердце новой волной отчаяния. Я боюсь, что больше не смогу прикоснуться к нему.

Из глаз льются слезы. Тео, заметив во мне перемену, сжимает мои плечи, с силой прижимает к стене, не обращая внимания на то, что я больно ударяюсь затылком. В тишине раздается его злой шепот:

— Возьми себя в руки, Рен! Ты не о том сейчас думаешь!

— Значит, все-таки читаешь, — усмехаюсь я сквозь слезы и откидываю голову назад.

Дыши глубже, приказываю сама себе. Ты с этим справишься.

— Нет.

Хотя, может, я просто чего-то не понимаю в природе его магии.

— Ты и так фонишь эмоциями, — признается некромант, а я усмехаюсь. — Что?

— Тебе не понравится, если я возьму себя в руки, — медленно возвращаю голову в прежнее положение, так что глаза становятся на одном уровне с его глазами.

— Да пойми ты, Рен! — ладонь взбешенного Теодора впечатывается в стену сбоку от моего уха, что заставляет меня невольно вздрогнуть. — Не важно, что думаю я! Важно то, как защитить твою жизнь!

Я смотрю на него совершенно другими глазами и пытаюсь вспомнить то, что совсем недавно советовала мне Хани. Не торопить события, убегая впереди паровоза. Позволить мужчине самому замкнуть все происходящее в единую отлаженную цепь. Но как же тяжело находиться в неведении.

Наверное, искреннее беспокойство в его глазах рушит последнюю стену моего сомнения.

Я тихо интересуюсь у Тео:

— Ты можешь честно ответить на один вопрос?

Тео кивает, нахмурив брови.

— Я сегодня видела малышку Агнес, нефилима, которого вызволяла последним. Она посоветовала поискать в сети легенды о том, сколько архангелов изначально создал Творец, — на этих словах Тео вздрагивает, но я не придаю этому особого значения. — Скажи мне: я могу умереть, если вытащу седьмого нефилима?

Тео с минуту молча смотрит на меня, пытаясь увидеть следы испуга или сожаления. Потом, тяжело вздохнув, опускает голову мне на плечо и вдыхает запах волос.

— Да, — прорезает тишину коридора его голос.

Я закрываю глаза.

Ком в горле постепенно разрастается, сдавливая изнутри грудь, и я начинаю судорожно всхлипывать, постепенно срываясь на истерику. Тело Тео, прижимающее меня к стене, не дает сделать это в полную силу, и меня охватывает волна бешенства. Когда я начинаю вырываться, рыча и отбиваясь от ненужных объятий, он поднимает голову. Освобождает мои плечи от захвата, но лишь для того, чтобы взять в ладони мое лицо. Не обращая внимания на то, что я начинаю вырываться, прижимается губами к моим губам, вызывая бурю возмущения.

Я сопротивляюсь, как могу. Не хочу опять сдаваться на его милость. Слишком часто он решал проблемы простым доступом к телу. Сейчас я не могу этого позволить. Сейчас я словно оголенный нерв: дотронься — и получишь разряд тока. Только вот Тео об этом знает. Он совсем не жалеет мои губы, даря им жесткие поцелуи. Сегодня он как будто решил выпить из меня все силы и боль, которые принесла горькая правда. Но сегодня и я не та, что обычно. Пусть и сильно соскучилась по объятиям Тео.

Я не могу долго сопротивляться. Мое тело помнит, что обнимающий меня мужчина чуток и нежен и всегда готов обо мне позаботиться. Даже сейчас его странный поступок направлен на то, чтобы уберечь меня от лишних страданий. Почувствовав, как слабнет протест, Тео лишь крепче меня обнимает, прижимая к себе. Теперь я пью с его губ успокоение и уверенность в себе. Бешеные поцелуи и судорожные объятия, казалось, никогда не прекратятся. Вот только сегодняшнему вечеру не суждено закончиться так, как это обычно бывает в сказках.

Когда Тео, наконец, отрывается от меня и смотрит в глаза, я долго собираюсь с силами, чтобы отчетливо произнести:

— Уходи.

— Рен…

— Уходи! — громко и четко повторяю я.

Видя, как Тео отстраняется и идет к двери, я прижимаюсь к стене и тихо сползаю по ней, теряя сознание. Все вопросы подождут до завтра. Слишком много потрясений, с меня хватит.

В последнее мгновение чувствую на лбу знакомое прикосновение и понимаю, что теперь провалюсь во тьму настолько, насколько пожелает некромант, целитель и менталист в одном лице. И только произнесенные им слова вселяют в меня надежду, что все еще может закончиться хорошо:

— Как бы я хотел все рассказать тебе, Рен…

Утро встречает меня запахом свежесваренного кофе, и поначалу просыпаться совсем не хочется — настолько прекрасный аромат щекочет ноздри. Я с улыбкой потягиваюсь в кровати, когда на ум приходят события вчерашнего вечера. Хорошее настроение мигом испаряется. Подскакиваю на постели, попутно обнаруживая себя в легком шелковом комплекте, и понимаю, что одевалась точно не сама. Подозрение закрадывается неожиданно: неужели кто-то очень упрямый и своевольный оставался со мной на всю ночь? Заглянув на кухню и никого там не обнаружив, отмечаю одиноко дымящуюся чашку на столе рядом с тарелкой фруктового салата с хлопьями. Обследовав квартиру полностью, прихожу к выводу, что нахожусь в ней одна. Значит, кто-то позаботился о легком завтраке и приготовил кофе точнехонько к моему пробуждению. И растворился в воздухе. Исчезновения Теодора начинают смахивать на закономерность. Тем лучше.