— И зачем тебе это надо? Зачем ты готов разрушить свою жизнь? Разрушить своё здоровье? Ради кого? Ради людей, которых ты не знаешь?

— Чего это, не знаю? — усмехнулся я. — Я знаю. Друзей своих знаю. Жену свою знаю. Детей своих знаю. И множество других хороших людей тоже знаю.

Я повторял и шагал вперёд.

— Да, но этих людей тут нету, ты один, — продолжала насмехаться тьма. — Твои друзья за тобой не пошли. Оглянись, посмотри, никого нету, ты один. И ради чего ты сейчас гробишь своё здоровье, ради чего ты надрываешься, ради чего ты сопротивляешься?

Как только он сказал про сопротивление, я усмехнулся:

— Неважно, пошли за мной мои друзья или не пошли. Я верю, что пошли. А ты всё врёшь, потому что у тебя суть такая! Ты наврал людям, затуманил их мозги, и они стали браконьерами, они стали черными лесорубами, они начали губить свою жизнь и жизнь вокруг. Это всё ты виноват, что сегодня погибли люди. Это из-за тебя они вообще оказались здесь и открыли огонь, в результате погибли. Это твоя вина, и только твоя! Это из-за тебя они стали бандитами.

Тьма вокруг меня засмеялась, захохотала. Буквально зашлась в хохоте.

— Мне не нужно было никого обманывать, — сказал он отсмеявшись. — Не нужно было врать. Я просто показал им жизнь какая она есть.

— А какая она есть? — спросил я, продолжая преодолевать вязкую, тяжёлую тьму, и шагая вперёд.

Каждый шаг давался мне очень тяжело, с болью, с усилием. Причём, в каждый шаг я вкладывал всё, что у меня есть. Все силы. Я знал только одно, останавливаться нельзя, как только я остановлюсь, тьма меня поглотит.

Поэтому продолжал шагать вперёд, и продолжал разговор с тёмным властелином, а это был именно он. Он хотел сломить меня, но, отвечая ему, возражая, даже не так, обозначая свою позицию, свою веру в людей, свою веру в жизнь, свою веру в друзей, в родных, в близких, в свои идеалы, я оборачивал силу тёмного властелина в свою силу. Потому что, пока у человека есть его идеалы, пока у человека есть сила воли, пока человеку есть, к чему стремиться, пока он верен себе, он сильный. Никакая тьма его не сломит. Я это знал наверняка.

Тёмный дух, между тем, продолжал искушать меня:

— Твои усилия никто не оценит, ты бы лучше в это время рядом с женой со своей побыл, ты ей нужен. Лучше бы к детям в гости съездил, ты нужен своей дочке, помочь, поддержать её, ты сам знаешь, дети — это сложно, и она сейчас в тяжёлом положении находится.

Как только он заговорил о внуках, у меня внутри что-то дрогнуло. Неужели эта тварь доберётся и до них? Нет, я должен что-то сделать! Я должен прекратить это всё! Хотя бы ради них!

В этот момент в сердце закрался страх. Я действительно испугался, что этот тёмный властелин причинит им вред. И может быть, даже не физический вред, а подсунет какую-нибудь мутную компанию, те собьют с истинного пути, да мало ли каких искушений в жизни на молодые неокрепшие души свалятся! И пойдут они по накатанной дорожке, разрушат свою жизнь…

И так ярко я это увидел и представил, что силы покинули меня. И я понял, что действительно теряю время. Ну, сражусь я сейчас с ним, ну, докажу чего, ну, спасу древесницу… А ведь действительно, если вот такая ситуация произойдёт с моими внуками, и они столкнутся с соблазнами, я же ничем помочь не смогу. Я не могу быть рядом с ними, я не могу их огородить от жизни, они должны жить, они должны сами научиться сопротивляться тьме. Я тут бессилен.

Внезапно я почувствовал, что действительно становлюсь бессильным, и сил на следующий шаг у меня уже больше нет.

Я остановился, чувствуя себя потерянным. Я не знал, что делать.

И тут передо мной встало лицо улыбающейся Анюты. И она в своей привычной манере мне так иронично говорит: «Внуки ещё не родились, а ты уже боишься, что они по наклонной дорожке покатятся. То ли ты не всё сделал для воспитания детей? Ты же нормально детей воспитал? Нормально! А с чего ты решил, что дети не смогут воспитать своих детей? Но даже если и не смогут, мы что могли сделать сделали, дай и детям сделать то, что они могут. Это их жизнь. И пусть они проживут свою жизнь так, как посчитают нужным».

Я мысленно усмехнулся — всё-таки мудрая у меня жена. И сказал тёмному властелину:

— У меня внуки ещё не родились, а ты уже заставляешь меня переживать, что с ними будет, когда они вырастут. Ну, да, я переживаю, да, я волнуюсь, это нормально. Но это будет их жизнь, и это будет их выбор. А я сделаю всё, что могу. И для начала, я избавлюсь от тебя! — сказал и пошёл дальше.

Я шёл и шёл. Один в этой тьме. Но больше я не был один. Пусть я не видел сейчас ни Саню с Димой, ни Петра Алексеевича, который остался у входа, ни Анюту, которая ждала меня дома, ни Юру, который где-то там, в городе сейчас продумывает экологические тропы или даже оформляет документы. Огромное количество других людей, которые готовы встать против вырубки лесов, которые готовы встать против бессмысленного уничтожения животных, которые готовы встать против тех, кто разрушает нашу жизнь. Готовы бороться за наше будущее, за будущее планеты! И таких людей много, гораздо больше, чем тех, кто пытается разрушить, кто думает только о себе, кто ради своей сиюминутной выгоды не думает о том, что будет завтра. И пока есть люди, препятствующие разрушению, я не один. И не буду один, даже если сейчас и здесь Саня с Димой не пошли за мной. Даже если сейчас и здесь я один, я все равно не один. И никакому духу не под силу сломить меня. Я — мужик, я — человек, и я сделаю то, зачем сюда пришёл. Я освобожу девушек и не позволю лишить домового его силы.

Очередной шаг внезапно прорвал тьму, и я оказался перед каким-то огромным механизмом, закрытым железным металлическим чехлом. Там крутился двигатель, к нему шла транспортерная лента, по которой двигалось зерно золотистой пшеницы. Лента ныряла под чехол, а потом выходила с другой стороны уже пустой.

Это было так неожиданно, что я даже в первый момент растерялся. Не сразу понял, что это за транспортерная лента.

Вокруг меня было полно всяких механизмов. Что-то гудит, что-то стучит, что-то двигается… И это реально. Реальные звуки, реальные запахи, реальная вибрация. И никакой тьмы, никаких призрачных голосов, больше ничего. Самый обычный элеватор с его механизмами.

А потом я увидел Саню с Димой, которые стояли с потерянными лицами и с пустыми глазами.

Как только я увидел пустые глаза Димы и Сани, первая мысль была: ну, всё, приплыли!

А потом сам себе думаю: ну чего это приплыли? Мужики взрослые, вполне себе состоявшиеся, разберутся они с тьмой, верю я в них. Опять же, охотники, один директор завода, другой в службе безопасности работает, люди закалённые, с большим жизненным опытом, таких просто так не сломишь.

Но всё равно, тревога за товарищей осталась, всё-таки и противник у нас непростой. Был бы обычный человеческий противник, там, понятно, быстренько бы разобрались с ним, а тут все-таки дух, по другим законам живёт, и по другим законам действует.

Думаю, подожду немного, сейчас они быстренько победят свою тьму и пойдём уже искать, где это место Петра Алексеевича. И там уже будем действовать по обстановке.

Однако, время идёт, а парни продолжают стоять, и ничего не происходит. И позы-то у них такие замороженные, как будто статуи.

Ну, думаю, нет, так дело не пойдёт. Надо как-то включаться уже в это, и помогать мужикам. Все-таки у меня уже есть опыт борьбы с тьмой, а они, вполне возможно, что впервые с этим столкнулись, и просто элементарно не знают, что делать. Надо им как-то помочь. Не то чтобы спасать, они вполне себе самодостаточные состоявшиеся люди. Но вот руку помощи протянуть не помешает. Любому из нас бывает нужна рука помощи.

С другой стороны, а как помочь? Они-то тут, но сознание, душа их, совсем в другом месте.

В общем, не придумал я ничего лучше, как подойти к ним — к Сане и Диме.

Подошёл, похлопал по плечам, позвал одного, другого. А они не реагируют.