Я в очередной раз проверил всё ли собрал. Баул с вещами на месте, рюкзак с аптечкой патронами и всякой мелочёвкой на месте, ружьё в чехле вот оно. Так… Соловка на поводке и привязана к воротам, вон даже отсюда слышно, как она в нетерпении стучит хвостом по воротине. Осталось дождаться Григорича и можно ехать.

Посмотрел на спящую жену и вспомнил анекдот про охотника, когда тот утром перелазил через жену, зацепился за неё и махнул рукой, типа, да ну её эту охоту!

Конечно, в этом что-то есть, но это не мой случай. Сегодня договорились с мужиками встретиться, пообщаться и, естественно, поохотиться, послушать гон собак, а повезёт, так и зайца добыть или хотя бы увидеть. Да и вообще в лесу хорошо! В лесу себя живым чувствуешь.

Я посмотрел на часы. Григорич должен уже подъехать.

Не успел я подумать об этом, как послышался звук мотора, и напротив ворот остановилась уставшая нива шевроле 2009 года.

Я подхватил ружьё и баул и поспешил на улицу.

Григорич уже вышел из машины, открыл заднюю дверь. Короткое деловое рукопожатие, и он начал помогать мне загружать мои вещи.

Соловка повизгивала от нетерпения, рвалась к багажнику, где уже сидела на привязи Плакса Григорича. Видимо, боялась, что мы её забудем. Не забудем! Послушать гон — ради этого и едем.

Не успел я подвести Соловку к машине, как она запрыгнула в багажник, ткнулась носом в Плаксу, приветствуя её, и уселась, предано глядя мне в глаза, мол, всё, хозяин, я готова, поехали. Я её привязал к сиденью, чтобы она не выскочила, когда багажник откроем, всегда привязываем, а то собака от нетерпения может выскочить под машину, если придётся открыть багажник где-нибудь на дороге. Да и вообще, собака должна проявлять терпение и слушаться хозяина, а то и до беды не далеко.

Мы сложили мои вещи, и я вернулся домой на минутку чтобы поцеловать спящую жену. Она отмахнулась, мол, что с тобой делать, езжай уж… и повернулась на другой бок.

Я закрыл двери и отправился к водительскому сидению. Григорич уже пересел на пассажирское, потому как на трассе я его за руль не пускаю. Слепой, глухой — куда ему? Ещё по городу рано утром, пока город пустой, потихонечку, вцепившись в руль двумя руками, он может ехать… Хотя я всякий раз удивляюсь, как? Но на трассе скорость выше, реакция нужна, видеть надо дорогу, транспорт и вообще. Поэтому там всегда веду машину я.

Прежде чем тронуться с места, я привычно пошутил по поводу его сильно отросших бровей, прям как у болонки — глаз не видно:

— Что, Григорич, брови так и не подстриг?

На что Григорич так же привычно ответил:

— Они мне не мешают.

Да чего б они мешали, если он всё равно почти ничего не видит и как водит машину, одному Богу известно. С другой стороны, мужику восемьдесят. Уже то, что он в свои годы продолжает ездить на охоту, заслуживает уважения.

А разговор этот у нас скорее ритуальный — всегда перед тем, как тронуться один и тот же вопрос, и всегда один и тот же ответ.

Мы выехали на трассу и направились на водозабор, где должны были встретиться с остальными мужиками. Выбрали это место не случайно, я уже неделю назад там был, ездил с проверкой. Заяц есть, всё нормально. Так что, посидим, отдохнём, глядишь, поохотимся. Может, и добудем зайчишку. А то и не одного. Сейчас охота по чернотропу — трава уже пожухла, а снег ещё не выпал, тропа чёрная. А зайцы уже почти полностью вылиняли, их издалека видать, охотиться одно удовольствие. Такое, конечно, не каждый год бывает, только когда снег поздно ложится, но в этом году именно так — уже ноябрь начался, заяц почти вылинял, а снега нет.

Суббота, раннее утро. Машин на дороге мало. Выехали за город, и я добавил скорость. Конечно, с нивы много не выжмешь, но главное достоинство этой машины вовсе не скорость, а то, что она пройдёт там, где другие машины гарантированно сядут. Включая хвалёные импортные джипы — эти застрянут и будут сидеть, ждать пока приедет из деревни трактор и вытащит их из грязи. Ну или если лебёдка есть, тогда проще.

Мы проехали по трассе, потом съехали на просёлочную дорогу, а с неё уже и на лесную. Потихоньку помаленьку добрались до нашего места, где уже стояли крузак Сани Горохова и ниссан Димы Маслякова. А сами мужики уже ставили палатки и обустраивали лагерь. Их собаки крутились рядом, ждали, когда охота начнётся.

Естественно, начали они с шатра, внутри которого будет стоять столик с раскладными креслами, где мы все вместе будем отдыхать. Сначала отметим начало охоты, а потом, вечером, соберёмся, посидим, пообщаемся.

Не успел я открыть багажник, как Соловка с Плаксой замотыляли хвостами, затопотали, аж повизгивать начали от нетерпения.

Конечно же, мучить собак я не стал, снял ошейники. Ну а Соловке надел ошейник с навигатором. Собаки тут же ушли в полаз — отправились искать зайцев.

Пусть побегают. Они и так в вольере всё лето сидели, редко когда на нагонку ездили.

Собаки убежали, а мы с Григоричем начали разгружать машину, ставить палатки, стол, стулья. Поставили греться чай на китайскую газовую плитку, потому как в лесу горячий чай — милое дело.

Пока чай грелся, лагерь обустроили. Этой компанией мы ездим уже не первый год, поэтому каждый свои обязанности знает. Кто-то ставит палатку, кто-то натягивает тент, кто-то заготавливает дрова… В результате получается быстро.

Не успели оглянуться, как всё было готово. Палатки стоят, шатёр готов, стол раздвинут, стулья стоят вокруг стола, а на столе бутерброды и другая закуска. Ну и чай, конечно же.

Традиционный тост:

— Ну, за охоту!

Короткий завтрак, потому как дома никто не завтракал — слишком рано, да и время дома на завтрак терять не хочется. То ли дело тут, в лесу!

Короче, позавтракали, убрали продукты в машину, чтобы ни собаки, ни какие лесные зверушки не пакостили, закрыли шатёр на молнию и отправились каждый за своей собакой. Осенний день уже короток, терять светлое время никто не хочет. Да и не затем мы сюда приехали. А пообщаться можно будет вечером у костра.

Григорич далеко в лес обычно не уходил. Так, пошариться вокруг лагеря. Куда ему, с его силами? А все равно: причастным себя чувствует.

Почему я особенно выделил Григорича? Да всё просто: он остался около лагеря, а я за своей Соловкой ушёл через согру и болотину, далеко за реку.

И вот, иду я, значит, иду, смотрю, на пеньке сидит Григорич.

Как он сюда попал, чёрт его знает. Ну, я, конечно, направился к нему. И только когда уже близко подошёл, понял, что нет, это не Григорич, это просто дед, похожий на Григорича, одёжка такая, тоже похожая. И, что самое интересное, точно так же брови отросли и закрывают глаза.

Ну, дед и дед.

Подошёл к нему, поздоровался. А он и говорит:

— Вот и дождался я тебя, Серёжа.

Чё? Какой такой Серёжа? Хоть я и действительно Сергей, но не мальчик уж, хоть и выгляжу моложе своих лет. Так это выгляжу на сорок пять при своих шестидесяти. А он, Серёжа… Хотя из уст древнего деда такое обращение звучит вроде нормально.

Да и вообще, откуда он моё имя знает? Я этого деда в первый раз вижу.

И Соловка, как ни странно, бросила зайца, которого гоняла, прибежала и около деда крутится, будто это он её хозяин, а не я. Ластится к нему, улыбается, хвостом мотыляет. И за что мне такое?

Вообще у гончих собак есть такой момент. Их разводят и выращивают так, чтобы они были терпимы к другим людям и к другим собакам на охоте. Но всё равно, одно дело, когда это наша компания, и совсем другое, когда какой-то совершенно левый дед.

А Соловка ведёт себя с ним так, как будто он её друг сердечный и хозяин любимый.

Но я ничего не сказал. Потому что дед, он и есть дед. Что ему скажешь? Старый уже.

Я подозвал Соловку, за ушами ей чешу, шею и под мордой глажу, а она, довольная, радуется, когда я с ней вот так общаюсь.

Так вот, поглаживаю Соловку и говорю деду: