Но, опять же, это на мой вкус не подходящий, а для другого человека может быть прямо очень даже хорошо.

А авточтец он и есть авточтец, он нейтральный, никаких эмоций не вкладывает, не умеет нейросеть этого делать.

Но у меня свои эмоции есть и свои представления. Так что я сам себе представить всё могу. И того, как современный авточтец читает, вполне для этого достаточно.

Если раньше авточтец что попало читал, то сейчас сеть развивается, и довольно-таки неплохо. Редко когда ударение не на тот слог ставит или как-то не так читает слова. Бывают, конечно, ошибки, но технологии развиваются, думаю, со временем будет ещё лучше.

В общем, настроили планшет Григоричу, а там уже и домой пора, старики-то устали уже.

Пока мы с Григоричем с планшетом возились, Анюта помогла Елене Григорьевне посуду помыть да убрать. Ну, и начали потихоньку домой собираться.

Распрощались со стариками и поехали.

Едем потихонечку, скорость не поднимаю, не гоню. А куда спешить?

Заехали по дороге в магазин, продуктов накупили. Ну а что, надо пользоваться случаем, когда не на себе таскаешь. Машине-то что? Везёт себе и везёт — хоть три пакета, хоть четыре. И вес руки не оттягивает.

В общем, продуктов купили разных, чего дома не хватало. Но всё равно решили, что готовить ужин, наверное, не будем, потому что хоть старикам и тяжело всё готовить было, но накормили они нас от пуза. Ушли прям потяжелевшие.

Пока ехали домой, тут и снежок пошёл. Сначала редкие снежинки начали падать, потом хлопьями посыпало, а когда к дому уже подъезжали, то и ветер дунул. И так подул, что чувствуется: непогода надолго пришла.

Анюта поглядывала, поглядывала из машины на небо и на снег, да и говорит:

— Как хорошо, что ты вчера всё закончил! А представь, незаконченная площадка была бы, и всё ушло бы под снег, да?

— Да я и сам уже про это думал сегодня, — отвечаю.

Ну, мы с ней одинаково мыслим, столько лет вместе, чего уж.

Приехали домой. Когда машину загонял, уже прямо такая метель нешуточная разыгралась.

Мысль пришла в голову, что, если б вчера всё-таки не закончил работу, у меня ж ведь так хвост этот до весны бы и болтался, силы из меня тянул бы, постоянно б думать заставлял: что вот как оно там всё перезимует, а вдруг песок поплывёт, не скреплённый плитками, вдруг там всё покорёжится или ещё что. А сейчас, когда всё плотненько уложено, всё закрыто, и волнений нет. Тем более, что дальше двигаться можно — скамейки потихоньку делать.

Всё равно, конечно, есть переживание, как оно там перезимует. Всё ж таки климат у нас суровый. А вдруг где технологии какие нарушил, вот. Но, всё равно, и спокойствие есть, потому что дело сделано.

А потом подумал: может, и ладно. Пусть даже там и заклятие какое было, всё равно ж польза от него есть, вон, площадку закончил. И тут вспомнил про Анютиных этих бабушек-дедушек. Думаю: ну да, это всё-таки палка о двух концах, я-то со своим долгом вон как быстро рассчитался. А Анюте так быстро разобраться со всем не получится.

Короче, загнал я машину во двор, занёс пакеты с продуктами и спрашиваю у жены:

— Я всё про твоих бабушек и дедушек… Ты уже думала, что происходит, из-за чего они такое паломничество на тебя устроили?

Анюта вздохнула.

— Да думать-то думала, но как-то ничего в голову не приходит. Наверное, когда поедем в эту экспедицию, я спрошу… И у Петра Алексеевича спрошу, и у Марии с Валентиной поспрашиваю, чтоб разные мнения были.

Мария и Валентина — это те взрослые женщины с вышивкой, с которыми мы познакомились на клубе фольклористики.

Я понимающе кивнул. Но на всякий случай уточнил:

— Что, всё-таки едем в экспедицию?

Анюта усмехнулась:

— Ага. Рассказала директору библиотеки, что к чему. А она, оказывается, знает про этот клуб. Говорит: «Да-да, конечно, идите, наводите связи, налаживайте с ними отношения. Там команда хорошая, может быть, потом как-нибудь сможете использовать их в наших мероприятиях».

Собственно, я внутренне уже готов был к этому, поэтому слова Анюты для меня не стали неожиданностью.

Вот и всё, получается, будем мы в экспедиции. Получается, что втянулись мы в это дело по самое не хочу.

Ну, ничего, может, действительно, какие-то ответы получим.

И между делом надо будет про этих девчонок поспрашивать, не у руководителя, конечно, а у женщин. С женщинами-то, со взрослыми, легче общаться. Не равнодушные они. Наверняка же знают, если девчонки ходили в этот клуб. Они ж там все такие дружные, по идее, должны знать хотя бы что-то про них, а у нас, глядишь, зацепки какие-то появятся.

На том и порешили. И как только решение было принято окончательно, я успокоился и расслабился. План работы понятен, что делать — ясно.

Понятно, что ничего не ясно, но всё равно хоть какой-то план есть, хоть какие-то идеи. Не то что в тот момент, когда леший мне только-только рассказал про свою внучку древесницу. Тогда-то я вообще ничего не понимал, а сейчас я как будто к новому миру прикоснулся, и уже даже не просто прикоснулся, а вошёл в него, и теперь оглядываюсь по сторонам и смотрю, что тут да как. Так что, думаю, потихонечку выясню я правду, вытащу наружу. И древесницу найду, и в лес её верну.

Только я расслабился, смирился с тем, что поедем в эту чёртову экспедицию, как зазвонил телефон. Номер незнакомый.

Беру трубку, и слышу:

— Здравствуйте. Извините за поздний звонок. Вы же занимаетесь пассажирскими перевозками?

— Занимаюсь, — отвечаю.

А сам рад. В это время года обычно заказов мало, а я скамейки красивые на нашей площадке для шашлыков задумал, мне деньги на материалы нужны.

Так-то у меня есть хорошая подушка безопасности. Летом, когда заказов много и оплачиваются все они хорошо, я довольно-таки много откладываю. Чтобы потом, зимой, не переживать, когда долгое время нет заказов.

Так что любой заказ в это время года — это радость.

— Нас одиннадцать человек. Нас нужно отвезти в Новосибирск, подождать там двое суток, а потом привезти обратно. Сколько это будет стоить.

Я назвал цену. И за солярку, и за ожидание, в смысле, командировочные. Сказал, что в цену входит гостиница и питание.

Так-то летом я за гостиницу деньги беру, а сам ночую в автобусе. В крайнем случае могу на эту сумму скидку сделать. Мало ли, у людей с деньгами плохо, всякое ведь бывает. Но сейчас в автобусе ночевать холодно, поэтому гостиница мне нужна однозначно. Причём, отдельный номер, чтобы я мог хорошо выспаться перед обратной дорогой. А то так поселят с мужиками, а они барагозить начнут. Или просто разговоры разговаривать. Или храпун какой-нибудь попадётся. В результате я не высплюсь. А я за рулём! У меня ответственность за жизни людей. Так что, гостиница и отдельный номер обязательно. Собственно, так и сказал.

Там что-то поприкидывали и говорят:

— Цена подходит.

— Когда вас отвезти, — спрашиваю.

— В эту пятницу в ночь, чтобы утром в субботу мы в Новосибирске уже были. А в воскресенье в ночь обратно, потому как в понедельник на работу уже.

Я аж растерялся. Вот только с охотой и поздравлением Григорича вопрос решился, в том смысле, что перенесли охоту до лучшей погоды. А тут работа. И ведь не перенесут они, хоть какая погода.

Да, думаю, дела. Такое ощущение, что сама судьба не хочет, чтобы я ехал в эту чёртову экспедицию. Причём, именно я, потому что у Анюты наоборот, что называется зелёный свет. Вон и директор её отпустила несмотря на то, что сегодня полдня жена тоже на работе отсутствовала.

С другой стороны, я привык прислушиваться к знакам судьбы. А тут знаки конкретные были — не нужно мне ехать в эту экспедицию. И я бы со спокойной душой не поехал, если бы не Анюта. Как её одну отпустить-то?

Из размышлений меня выдернул голос в трубке.

— Так вы нас отвезёте или нет?

— Так вы отвезёте нас или нет? — раздался в трубке голос.

— Да, конечно, — ответил я.