– В нем ничего нет. Это фикция, как и все доказательства, о которых мы говорили Орисию. Как твоё происхождение от Мариши и Эдварда, – ответила королева. – Я сожалею, что тебе пришлось пережить всё это, девочка.

Женщина говорила правильные слова правильным тоном, но в её взгляде не было ни капли вины или раскаяния. Кто там из великих говорил, что цель оправдывает средства? Макиавелли, кажется? Да, у них была цель – месть – а я всего лишь средство её достижения. Инструмент. Чего передо мной каяться и голову пеплом посыпать, так ведь?А то, что дерьмовенько вышло по отношению ко мне, это мои проблемы...

– Подлые людишки, – поддержал меня Мусака. Я его погладила, но ничего не ответила – что тут скажешь, прав мой кот.

Зато заговорил Себастьян. В упор глядя на ректора, он зло процедил:

– Дядя, ты вводил меня в заблуждение относительно своих планов на Орисия и Эуфема. Не поставил меня в известность о том, что вы затеяли на самом деле. Вместо этого кормил дурацкими сказками. Почему?!

– Мы не хотели ввязывать тебя в это, Себастьян. Ты единственный из оставшихся в живых законных наследников трона. Нельзя, чтобы в случае неудачи тебя как-то связали с этим делом, с заговором против действующего короля. И так чудо, что тебя не убили вместе со всеми претендентами на корону.

Плечи Себастьяна поникли, лицо потемнело. Он тихо проговорил:

– Я не спрашивал тебя об этом, дядя. Но спрошу сейчас – как вышло, что мою маму убили, а я выжил? Я очень плохо помню, что тогда происходило, а то, что мне рассказали после... Я этому не верил ни тогда, ни сейчас. Но точно знаю, что в тот день я был в доме вместе с мамой, а после у меня провал в памяти. Больше я ее не видел. Но Эуфем должен был избавиться в первую очередь от меня, а не от нее…

– Потому что твоя мама… – заговорил де Аррива и оборвал себя на полуслове. – Впрочем, пусть она сама расскажет.

Ректор повернулся к женщине под вуалью. А она медленно, дрожащими руками сняла покрывало, открывая лицо. Когда-то оно, наверняка, было очень красивым: с тонким овалом, изящным носом, яркими голубыми глазами. Но сейчас его от лба до подбородка покрывала густая сетка хоть и заживших, но заметных шрамов.

Себастьян потрясённо смотрел на женщину. Потом его губы шевельнулись, и он прохрипел:

– Мама?! Это... Это ты?!

Вместо ответа женщина протянула к нему руки и прошептала:

– Сынок!

Себастьян медленно сделал к ней шаг, второй, и с надрывным всхлипом обнял.

– Мама! Ты жива! Но как?

И правда, как?

Будто услышав вопрос, де Аррива подошёл ко мне. Сел на место Себастьяна и, глядя на обнимающихся мать и сына, рассказал:

– Когда убийцы пришли в дом де Вейров, Себастьяна спасла служанка. Она спрятала мальчишку, и сколько её ни пытали, не призналась, где он. Твердила, что ещё вчера его увёз дядя, то есть я. А его мать, мою сестру… Ее просто не успели добить: что-то их спугнуло. Дару бросили полумёртвую, изувеченную, а дом подожгли, уверенные, что все следы скроет огонь.

Но она выжила, хотя очень долго болела и частично потеряла память. А Себастьяна сначала прятали, потом мне удалось убедить Эуфема, что мальчик ему не опасен. Племяннику я ничего не говорил про мать, потому что… Не было у лекарей уверенности, что Дара выживет. После она сама просила ничего не рассказывать сыну – боялась, что парень не сдержится, попытается отомстить Эуфему и погибнет.

– Только Себастьян говорил, что его мама упала с лестницы, - возразила я.

– Ему так сказали...

– Понятно, – только и смогла ответить я.

Де Аррива перевёл на меня взгляд и тяжёлым голосом посоветовал:

– Катя, думаю, тебе лучше вернуться в свой мир. – Да?– Да. У вас с Себастьяном не может ничего быть. Что бы он там ни говорил про истинность, ты ему не пара. Тебя не должно быть с ним рядом, даже если он тебе нравится: по нашим законам принц, и правда, не сможет занять трон, если женится на иномирянке. Не надо портить его будущее.

– Не надо, – согласилась я.

– Если хочешь, могу прямо сейчас отправить тебя обратно.

– Вернуться хочу. Но от вас помощь не приму, – ответила я поднимаясь. У меня Малыш, как я его брошу и уйду в свой мир? А этой Кейтлин мантикора ни за что не оставлю.

Несколько мгновений смотрела на Себастьяна, нежно целующего руки заплаканной матери, на его счастливое лицо. Подняла с пола свою сумку, повесила на плечо. Сделала знак Малышу и, прижав к себе Мусаку, пошла к двери. Наивно ждала, что кто-нибудь меня окликнет, что-то скажет... Никто даже не заметил моего ухода, кроме довольного ректора.

В холле было пусто – стража исчезла вслед за королём. Я беспрепятственно вышла на улицу и повернула в сторону ворот. Малыш спокойно трусил рядом, Мусака пришибленно затих у меня на руках. Встречные адепты и преподаватели шарахались от нас, кое-кто даже испуганно кричал. Мне было плевать на их страх.

На одной из аллей навстречу выскочила Диара Верфёльд. Лицо у неё было опухшее, заплаконное. Прекрасные белокурые волосы сбились в неопрятную копну. За её спиной тенью стоял хмурый Дейл Йолич.

Диара попыталась что-то сказать, наверное, что я дрянь и мерзавка. Но я даже останавливаться не стала. Только посмотрела на неё так, что она закрыла рот и с рыданиями бросилась в объятия Дейла. Нормально, пусть утешит бедняжку.

Мне было всё равно, что у кого происходит… Я просто шла и думала, что наполовину умерла.

За воротами я пересадила Мусаку в сумку, плотно её закрыла и повесила на шею. Забралась на спину Малыша, за неимением поводьев ухватилась за гриву и дала команду.

Мантикор коротко разбежался, пугая прохожих, и взлетел. Расправив крылья, начал по спирали подниматься всё выше и выше, пока академия под нами не стала крошечной, как игрушечный городок.

После этого мы повернули на запад – к королевству Рогландар и королеве Маррье. Я ведь планировала туда сбежать, вот и осуществлю свой план. Надеюсь, Марья не прогонит меня – мы, попаданки, должны помогать друг другу.

Два месяца спустя. Королевство Рогландар, дворец Его Величества короля Рэйнарда Дарвийск ого

– Катя, там твой Малыш и мой Мираж решили устроить гладиаторские бои. Мусака выступает в роли судьи, а мой муж – рефери, – сообщила Марья, вихрем вылетая на террасу, где я сидела в плетеном кресле. – Пойдёшь смотреть?

– Ой, да они и вчера битву устраивали: лев против пантеры. Победила дружба, – рассмеялась я. – Вот только Мусака страдает.

Марья шлепнулась в соседнее кресло и с любопытством спросила:

– Почему?

Губы у меня сами расползлись в улыбке – такая Марья милая, что невозможно смотреть на неё и не улыбаться. Непосредственная, смешливая и с виду совсем девчонка, хотя королева и трижды мама. Причём их старший с королём Рэйнардом сын уже на голову выше мамы и весит килограммов на двадцать больше. Взрослый такой дракончик, умница и красавец, девчачья погибель.

– Понимаешь, твой Мираж может превращаться из обычного кота в огромного зверя, а Мусака нет. Он-то считал себя крутым перцем: волшебным сютриком, хранителем любви и прочее. Но, оказалось, что нет, он обычный кот. Вот и переживает бедолага, что дефектный, – объяснила я. Хотела ещё признаться, что на вчерашнем «турнире» Мусака явно подсуживал Малышу против Миража Марьи, но не стала выдавать друга.

Марья понимающе хмыкнула, но от комментариев воздержалась. Просто вместе со мной стала смотреть на роскошный сад, пестреющий цветами всех оттенков.

До Марьи я добиралась два с половиной дня. Летела, вцепившись в гриву Малыша, и думала только о том, чтобы не свалиться. Уже позже поняла, как хорошо, что не взяла упряжь для мантикора. Если бы летела в седле, со стременами и уздечкой, у меня была бы возможность думать о том, что произошло в Академии Боевых Драконов.

О том, как поступила со мной команда заговорщиков во главе с ректором де Арривой и «красной королевой». Думала бы о Себастьяне… А мне нельзя о нём, ни к чему это.