- Да-а?! – оживился король. – Ну так пусть подойдет и расскажет нам.

Делонго тут же ринулся к креслу и затряс моей сумкой перед королем:

- Мой король, я знаю, кто иномирец! Вот доказательство!

- И кто же?

Щегол повернулся ко мне, от страха вдавившуюся в стену. Вытянул в мою сторону руку и торжествующе заявил:

- Она! Катарина Верфёльд.

Ну, так-то Щегол прав на сто пятьдесят процентов, возразить нечего. Так что я продолжала сидеть и ждать продолжения. Только поглаживала прижавшегося ко мне, дрожащего Мусаку – бедолага чуть не в обмороке был.

- Подтверди свои слова, Делонго! – в один голос гаркнули сразу трое: де Аррива, Алоиди и Себастьян. Если бы глазами можно было убивать, то от их взглядов Щегол уже рассы́пался бы кучкой пепла.

Но этот хмырь только засмеялся гадостно и помахал моей сумкой.

- Я нашел это в вольере летуна Верфёльд. Думаю, её содержимое заинтересует инквизицию.

- Не ври, — сорвалось с моих губ раньше, чем я успела подумать. – Ты не мог зайти в вольер к Малышу и что-то там найти. Мантикор сожрал бы тебя.

- Что? – как будто растерялся король. – При чем здесь мантикора?

- Адептка Катарина Верфёльд не дракон, ваше величество, как вы знаете. Она летает на мантикоре. Той самой, что принадлежала Эдварду Флейму, — объяснил декан Алоиди, как мне показалось, со злорадным удовольствием.

Король после его слов явственно побледнел и взвизгнул:

- Разве мантикора Флейма не погибла вместе с ним в Разломе?!

- Ни в коем случае. Зверь выжил и все эти годы содержался в академии.

- Почему?! Почему я об этом не знаю?! Почему от меня скрывали?! – взгляд короля, которым он одарил ректора де Арриву, был откровенно ненавидящим.

«Ох, неладно что-то в королевском семействе, — отстранено подумала я. – Может, они все передерутся и забудут про меня?»

Не забыли…

Король еще посидел с мрачным и злым видом, барабаня толстыми пальцами по подлокотнику, а потом повернулся к Делонго.

- Что за доказательства у тебя?

- Эта сумка лежала в вольере летуна Верфёльд, — повторил Щегол, но как-то неуверенно. Глаза у него вдруг сделались мутными, лицо растерянным. Он начал тереть ладонью лоб, как делают люди, когда что-то забыли и пытаются вспомнить.

- Почему ты решил, что эта вещь принадлежит Катарине? Ты знаешь, что с тобой будет, если твое обвинение ложное? – тяжелым голосом спросил у него де Аррива. Орисий, который вроде как должен кинуться на защиту дочери, упорно молчал. Скунс облезлый! Фу, почему он вызывает у меня такое отвращение и злобу?

Додумать эту мысль мне не довелось – Делонго начал неумело расстёгивать молнию на моей сумке.

Я обречённо следила за его руками – внутри доказательств моей иномирности хоть ложкой ешь. Там книга, которую я читала в кафе перед тем, как ко мне подошла Катарина. Земная косметика, упаковка прокладок и влажных салфеток. Телефон мой давно разряженный… Всего этого в здешнем мире нет, еще не придумали.

Но, главное, в сумке лежал студенческий билет с моей фотографией. От всего остального я ещё могла откреститься, мол, не моё это. Но от собственного портрета в иномирном документе никуда не денешься.

Я малодушно зажмурилась, но тут же открыла глаза — рядом со мной произошло движение. Сильные руки подхватили меня подмышки и поставили на ноги.

- Катарина, держись, — прозвучал спокойный голос Себастьяна. Он крепко меня обнял, притиснул к своему боку, и у меня перестало темнеть в глазах. Дрожь в руках исчезла, я глубоко вдохнула и вдруг успокоилась. Просто как по волшебству! Как Себастьян это сделал?

Делонго, наконец, справился с тугой молнией и высыпал содержимое сумки на пол. Присутствующие дружно вытянули шеи, рассматривая моё барахлишко. Толстяк-король сумел чуть приподняться в кресле, таращась на прокладки и телефон у себя под ногами.

Как же всё-таки Щегол достал мою сумку?! Может...?

Я повернула голову к шторе, где видела Лизи-привидение, и снова наткнулась на её физиономию. Теперь паршивка полностью вылезла из-за шторы и не таясь делала мне знаки.

«Иди к артефакту, Катя!» — прочитала я по её губам.

«Иди к артефакту!» — отчётливо прочитала я по губам Лизи.

«Это ты подбросила сумку Щеглу?» — проговорила я в ответ, и Лизи с довольным видом кивнула.

Паршивка! Зачем ей надо отправить меня к артефакту? Он ведь меня сразу закопает!

Пока мы с привидением обменивались беззвучными посланиями, король потребовал:

– Полковник Гарн, распорядитесь проверить эти предметы на ауру их владельца.

– Ваше Величество, для этого нужен спеуиальный артефакт, – чётко, по-военному ответил мужчина, который привел Делонго с моей сумкой.

– Так принесите его! А сейчас… Вон ту книжечку откройте и посмотрите, что это? – толстый королевский палец указал на мой студенческий.

Пока полковник осторожно приближался к рассыпанным на полу предметам, король воткнул в меня свои маленькие глазки.

– Так ты утверждаешь, что это не твои вещи, Катарина?

– Я ничего такого не говорила, ваше величество. Я сказала, что Делонго врёт, что нашёл это в вольере моего летуна, – ответила я, как мне показалось, весьма дипломатично.

Королю мой ответ почему-то не понравился. Он шлёпнул пухлыми ладонями по подлокотникам кресла и взвизгнул:

– Отвечай! Ты иномирянка?!

– Дядя! Ты не имеешь права так разговаривать с моей невестой! – совершенно непочтительно осёк Эуфема Себастьян. Ох, тоже нарывается на неприятности! Невестой меня назвал перед королём, хотя это неправда. Перечит дядьке-монарху…

– Ваше величество… – подал голос полковник Гарн и протянул Эуфему открытый студенческий. Фоточка с моим светлым ликом бликанула в свете магических светильников, заменивших дневной свет. Король впился в неё взглядом, и по лицу у него расплылось выражение величайшего торжества.

– Значит, всё-таки иномирянка… Орисий, где же настоящая Катарина Верфёльд? Или ты знал, что твоя «старшая дочь» – и не дочь вовсе, а?! Знал и молчал? Заговор решил устроить? Под меня роешь, под мой трон?! – жирдяй набрал полную грудь воздуха и рявкнул: – Арестовать!

Орисия мгновенно скрутили двое стражников в чёрном и надели ему на запястья наручники, испускающие тусклое мерцание. Сивый медведь задёргался, захрипел:

– Я не знал! Я не знал, что эта дрянь – не моя дочь!

– Заткнись, – бросил король и махнул рукой в мою сторону. – Арестовать и эту!

Стражники бросились ко мне, но на пути у них встал Себастьян. К нему присоединились ректор де Аррива и декан Алоиди, загородив меня с боков.

– Дядя, Катарина – моя истинная! – процедил Себастьян. – Я не позволю её арестовать!

Король противно захихикал:

– Да-да, ты говорил нам это, племянник. Только в нашем королевстве уже много десятилетий никто из драконов не встречал свою пару.

– Потому что истребили всех сютриков! – с яростью произнёс де Аррива. – Уничтожили Хранителей Любви, и без них драконы перестали чувствовать своих истинных! И виноваты в этом ты, Эуфем, и твой дружок Орисий! Это вы много десятилетий назад убедили тогдашнего правителя Прахта в том, что сютрики опасны!

Король даже не поморщился. Наоборот, на его толстой роже расплылась довольная ухмылка.

– И правильно сделали. У вас, драконов, и так слишком много привилегий, так вам ещё истинных подавай? Обойдётесь! – Он снова махнул рукой в мою сторону. – Арестовать её! Живо!

Стражники снова двинулись вперёд. Я вжалась в стену, чувствуя, как у моих ног дрожит Мусака.

– Стоять! – закричал Себастьян. – По закону я имею право жениться на иномирянке и оградить её от претензий Инквизиции! Я официально заявляю, что иду с Катариной в храм!

Король приподнял бровь и сделал знак рукой, чтобы стражники не двигались.

– Ты точно готов жениться на иномирянке, племянник? – спросил он. – Ты забыл, что в своде законов под литерой «И» есть один интересный пункт? Он запрещает занимать престол тому, кто женат на иномирянке. Ты готов отказаться от будущей короны ради этой толстухи?