Хватка на плече Магнуса мгновенно ослабла — чудовище отпустило ректора и обеими лапами схватилось за собственное раздувшееся пузо, издавая звуки засорившегося сливного бачка.

— Хозяйка, добивай! Пока оно газиками мается! — заорал сверху Бегемот. — Вон в углу за дверью печной ухват стоит!

Мой взгляд метнулся к нише у входа в архив. Точно! Ржавый, кованый рогатый ухват на длинном дубовом древке, которым триста лет назад двигали пудовые чугуны в подвальных печах!

Я подскочила к нише, схватила древко обеими руками, на бегу вливая в старое железо весь свой ведьмин кураж и бытовой заговор «Прижми уши, нечисть!», размахнулась от самого пола и с воинственным кличем:

— ЗА БОРЩ И ДИСЦИПЛИНУ! — со всего маху приложила Пожирателя рогатым чугунным ухватом ровно поперёк его шипящей морды!

БДЫЩЬ!

Удар получился такой сокрушительной силы, что с потолка посыпались сталактиты, а древний ухват запел чистым колокольным звоном.

Эффект превзошёл все ожидания: Пожиратель эфира взвизгнул тонким, совершенно поросячьим фальцетом, выпустил изо рта гигантский пузырь и с оглушительным хлопком разлетелся на тысячи мелких, вонючих чёрных ошмётков!

Теряя форму и остатки достоинства, избитая кухонным инвентарём древняя сущность с жалобным скулежом стекла в трещины между базальтовыми плитами пола, как грязная мыльная вода в канализацию, и унеслась куда-то глубоко вниз, к самому основанию скалы.

На полу остались лежать только кучка белой содовой пены да погнутый рогатый ухват в моих руках.

Тяжело дыша, я опустила своё грозное оружие и огляделась.

В тусклом свете фонаря Бегемота, который осторожно спустился со стены и теперь с уважением нюхал дымящуюся пену, коридор выглядел как после артиллерийского обстрела. Иней на стенах медленно таял, превращаясь в грязные потёки.

У противоположной стены, тяжело опираясь спиной о базальтовый выступ, сидел Магнус Дарк.

Я мгновенно отбросила ухват и бросилась к нему, падая на колени прямо на холодные плиты.

— Магнус! — мои руки сами метнулись к его левому плечу. — Боги, вы ранены!

Выглядел лорд-ректор скверно. Чёрный суконный китель на левом плече и груди был разодран в клочья, а кожа под ним представляла собой жуткую смесь глубокого рваного ожога и чёрного обморожения, из которого медленно сочилась густая тёмная кровь, искрящаяся нестабильными остатками его грозовой магии. Лицо генерала было бледным как мел, губы плотно сжаты, а на висках блестела холодная испарина — тварь успела выпить из него добрую треть резерва и задеть энергетический канал.

Но когда я подняла взгляд на его глаза, я поняла, что физическая рана сейчас волнует Магнуса Дарка меньше всего.

Он смотрел на пятно от содовой пены на полу, потом на валяющийся рядом чугунный ухват, а затем перевёл тяжёлый, ошеломлённый взгляд на меня.

Вся его жизнь, вся его вера в непобедимость высшей боевой магии и железного военного устава только что рухнула на глазах у девчонки со сковородкой. Он — кавалер ордена первой грозы, лучший стихийник северного фронта — ударил в полную силу и лишь накормил чудовище. А ведьма, которую он три дня пытался выжить из академии за «кухаркины фокусы», только что спасла ему жизнь с помощью банки соды, уксуса и ржавой кочерги.

Уязвлённая мужская и генеральская гордость полыхала в его серых глазах ярче любой лихорадки.

— Не трогайте меня, Вейн… — глухо, сквозь стиснутые зубы процедил он, пытаясь самостоятельно подняться по стене, но раненое плечо предательски прострелило чёрной судорогой, и Магнус с тихим шипением качнулся вперёд, едва не рухнув прямо на меня.

Я ловко подставила плечо, перехватывая его здоровую руку и закидывая её себе на шею. Боги, какой же он тяжёлый и горячий! Словно обнимаешь раскалённую чугунную печку!

— Ага, сейчас! Разбежалась и не трогаю! — проворчала я, собирая всю силу в ногах и помогая ему выпрямиться. — Ещё слово пикнете, лорд Дарк, я вас этим же ухватом до лазарета покачу! Вы кровью истекаете, а рана заражена эфирной гнилью!

— В лазарет… нельзя, — Магнус тяжело опёрся о моё плечо, обжигая мою шею своим прерывистым дыханием. Даже раненый и ослабевший, он сохранял ледяную ясность стратега. — Вы сами видели… руны в коридоре переделаны изнутри. Предатель среди старшего состава. Если он узнает, что Пожиратель ранил ректора и пробил мой резерв… этой же ночью он нанесёт удар по курсантам. Никто не должен знать о моей слабости.

Бегемот, подхвативший зубами фонарь, деловито засеменил впереди:

— Правильно мыслит начальник! В лазарете стены с ушами, а у нас в старом крыле призрак с метлой и полная тумбочка целебного самогона! Тащи его к нам, Сабрина, там и заштопаем!

Я посмотрела в потемневшие от боли и ярости глаза Магнуса, который находился на расстоянии дыхания от моего лица. Он хотел возразить — я видела, как напряглась его челюсть, как ему невыносимо опираться на женское плечо и принимать помощь от той, кого он клялся сломать.

Но выбора у грозного лорда-ректора больше не было. Против твари из бездны его молнии были бессильны. Ему была нужна я.

— Молчите и шагайте, мой грозовой повелитель, — тихо, уже без всякой насмешки шепнула я, крепче перехватывая его за талию. — До моей спальни мы дойдём по старой вентиляционной галерее. Но раздеваться и мазаться мазью будете без единого каприза. Обещаете?

Магнус прикрыл глаза на секунду, тяжело сглотнул и вместо ответа лишь чуть крепче сжал пальцами моё плечо, позволяя увести себя в темноту.

Глава 11. Медпункт на дому

«Раненый боевой маг в женской спальне — зверь вдвойне опасный. Если не пришибёт остаточным разрядом, то обязательно попытается умереть стоя из чистого упрямства. Лечить принудительно, раздевать полностью, возражения гасить подушкой». — Из медицинского справочника ведьмы Сабрины Вейн.

До старого восточного крыла мы добрались по заброшенным переходам для прислуги, не встретив ни единой живой души.

Правда, чего мне стоило затащить двухметрового, литого из мышц и упрямства лорда-ректора по узкой винтовой лестнице на второй ярус моей кафедры — знают только боги да призрак Игнатий, который летел сзади и преданно страховал генеральскую поясницу веником.

С каждым шагом Магнус становился всё тяжелее. Чёрная эфирная гниль, попавшая в рану на плече, действовала как медленный ледяной яд: она блокировала его внутренние каналы, не давая организму согреться, и заставляла остатки грозового резерва хаотично биться под кожей, причиняя дикую боль. Но за всю дорогу Дарк не издал ни единого стона — только стиснул зубы так, что желваки на бледных скулах казались высеченными из мрамора.

— Пришли… Сюда, на кровать, — выдохнула я, откидывая тяжёлый бархатный полог на антресоли и буквально сгружая ректора на край своего огромного ложа.

Перина из лебяжьего пуха, устланная шёлковыми простынями и горой кружевных подушек с вышитыми котиками, жалобно скрипнула под весом сурового командующего северным фронтом. Честно говоря, зрелище было сюрреалистическим: мрачный, окровавленный Магнус Дарк в высоких военных сапогах посреди моего будуара смотрелся примерно как боевой дредноут в бассейне с розовыми лепестками.

— Игнатий, двери кафедры на тройной засов! — скомандовала я, на ходу сбрасывая кожаный жилет и засучивая рукава рубашки. — Никого не впускать, даже если сам император с инспекцией прискачет! Бегемот, а ты живо дуй к жилым корпусам кадетов! Проверь, не вылезла ли эта содовая недобитка где-нибудь на верхних этажах!

— Принято, хозяйка! — кот, уже без фонаря и шарфа, с серьёзной боевой мордой козырнул лапой у драного уха. — Только ты тут начальника совсем до смерти не залечи, он нам ещё как свидетель в суде нужен!

Чёрный хвост мелькнул в приоткрытой фрамуге стрельчатого окна и исчез в ночной темноте крыш.

Я же повернулась к Магнусу, который уже пытался одной здоровой рукой опереться о спинку кровати и встать.