От него буквально фонило властью, холодным металлом и такой дикой, необузданной мужской энергетикой, что даже воздух вокруг трибуны мелко дрожал от статики.

— …и мне плевать, чьи вы сыновья, племянники и наследники! — чеканил Дарк низким, рокочущим баритоном, который без всяких усиливающих чар разносился над плацем, как раскат грома. — Здесь, на «Грозовом пике», у вас нет титулов! Есть только устав, дисциплина и боевой резерв! Тот, кто не способен контролировать свои инстинкты и выстоять три часа под ледяным ливнем без потери концентрации, не достоин звания боевого мага империи! Любая слабость…

Что именно лорд-ректор собирался сделать с любой слабостью, история так и не узнала.

Потому что в этот самый момент на край мраморной трибуны, прямо возле переходящего серебряного кубка «За лучшую боевую выучку», бесшумно вспрыгнула пудовая чёрная туша.

Я даже ахнуть не успела.

Бегемот, пользуясь тем, что ректор стоял к нему вполоборота, деловито обнюхал серебряный трофей, брезгливо вылил из него дождевую воду прямо на парадный сапог Дарка, после чего извлёк из-за щеки припрятанный флакончик контрабандной валерьянки. Хлопнула пробка и по плацу поплыл густой, забористый аромат аптечного греха.

Курсанты в первых рядах синхронно моргнули. Кто-то шумно потянул носом.

Кот с наслаждением отхлебнул прямо из кубка, утёр лапой усы, развалился на мокром мраморе кверху пузом и, ударив хвостом, как дирижёрской палочкой, на весь плац затянул густым, бархатным, магически усиленным баритоном:

— Ой, стоял кадет на страже, мёрзли яйца на ветру!Ректор злой орёт с трибуны, портит нервы поутру!Не маши ты, маг, елдою, лучше ляг да отдохни,Пусть приснятся вместо строя титьки пышной старшины-ы-ы!

На последнем куплете Бегемот пустил такую томную, вибрирующую руладу древней усыпляющей ворожбы, что у меня самой сладко зевнулось.

А вот элита имперской армии оказалась к народному фольклору совершенно не готова.

Первая шеренга старшекурсников — полсотни отборных лбов с дипломами первой степени по ментальной защите — дружно закатила глаза. Секунда — и под звонкое «Баю-баюшки, кадеты!» пятьдесят боевых магов с блаженными улыбками на суровых лицах синхронно, как костяшки домино, рухнули в лужи прямо носом в брусчатку.

Над плацем, заглушая шум дождя, взметнулся оглушительный, богатырский молодецкий храп в пятьдесят глоток. Кто-то из упавших во сне сладко причмокнул и обнял сапог соседа, приняв его за обещанную в песне старшину.

Воцарилась мёртвая, звенящая тишина.

Магнус Дарк медленно, очень медленно повернул голову.

Я видела, как на его виске запульсировала жилка, а зрачки сузились, вспыхивая ослепительной электрической синевой. На пальцах ректора с треском заплясала самая настоящая шаровая молния, готовая испепелить наглого пушистого барда вместе с кубком и половиной трибуны.

— Кто… — голос Дарка прозвучал тихо, но от этого шёпота на дне луж вскипела вода. — Чья это тварь?!

— Я бы попросила без оскорблений! Это не тварь, а сертифицированный лаборант кафедры бытовой защиты! — звонко крикнула я, стремительно выходя вперёд под сенью крошечного, сотканного на ходу купола от дождя, и щёлкнула пальцами.

Малая блинная сковородка сама собой выскользнула из моего верхнего саквояжа и со свистом встала между рукой ректора и Бегемотом, который уже допивал остатки валерьянки на брудершафт с собственной тенью. Сорвавшийся с пальцев Дарка разряд звонко ударил в закопчённое чугунное дно, покрытое бабушкиными рунами заземления, и с весёлым пшиком рассыпался снопом безвредных розовых искр, пахнущих жареными оладушками.

Лорд-ректор замер. Его взгляд скользнул от парящей в воздухе сковородки к моей поднятой руке, затем к лицу, задержался на изгибе губ… и неизбежно рухнул вниз, в ту самую стратегическую ложбинку, которая пять минут назад довела до вывиха каменную горгулью.

Я прямо физически ощутила этот взгляд. Горячий, тяжёлый, колючий, словно удар молнии по оголённым нервам.

Воздух между нами мгновенно наэлектризовался так, что металлические косточки в моём корсете тихонько загудели. Шёлковый подол моего платья с сухим треском прилип к бёдрам, обрисовывая каждую линию тела, а по кружевной кромке декольте пробежала синяя змейка статики. Разряд был совсем крошечным, но чертовски интимным — кожу обожгло сухим покалыванием, дыхание перехватило, а соски под тонкой тканью предательски затвердели, будто от прикосновения мужских пальцев.

Магнус это заметил. Его взгляд потемнел до цвета грозовой тучи.

В задних рядах уцелевших кадетов кто-то глухо застонал и выронил учебный посох.

— Вы кто такая? — процедил Дарк, одним прыжком сходя с трибуны и оказываясь в двух шагах от меня. Он возвышался надо мной, как скала, обдавая жаром мужского тела. — Кто пропустил девицу из борделя на плац во время утреннего развода?! Караул, под трибунал пойдёте!

— Ой, ну зачем же сразу из борделя? — я невинно похлопала ресницами, ни на дюйм не отступая назад, хотя задирать голову приходилось прилично. — В борделях, милорд, платят куда лучше, а контингент куда вежливее. Сабрина Вейн, потомственная ведьма третьей категории. Прибыла нести свет, уют и кулинарную грамотность в ваши промёрзшие ряды!

— Вон с территории. Немедленно, — отрезал он ледяным тоном, даже не дослушав. — Пока я не списал вас как диверсионный элемент противника.

— С удовольствием, но увы! — я изящным жестом извлекла из рукава свиток с чёрно-золотой печатью и сунула его прямо в широкую грудь ректора. — Все претензии — к верховному судье Крейгу и канцелярии Его Величества.

Магнус схватил свиток. Когда его пальцы случайно мазнули по моим, между нами снова щёлкнула такая яркая искра, что он резко сжал челюсти.

— В кабинет! — рявкнул он так, что двое спящих в луже кадетов во сне отдали честь. — Живо! И уберите с трибуны этот мешок с блохами, пока я не пустил его на электроизоляцию!

— Сам ты мешок! — икнул Бегемот, которого я за шкирку сгребла под мышку вместе с пустым кубком. — У меня родословная длиннее, чем твой устав!

Кабинет лорда-ректора полностью соответствовал своему хозяину: огромный, аскетичный, отделанный тёмным дубом и серым гранитом. Ни тебе мягких диванчиков, ни ковра с длинным ворсом, ни даже завалящего фикуса в углу — только массивный письменный стол, стойка с боевыми клинками и карта северных рубежей во всю стену.

Магнус распахнул дверь ударом ладони, широким шагом прошёл к столу и развернул судейский приказ.

Я скромно присела на краешек жёсткого стула для посетителей, закинула ногу на ногу, позволив разрезу юбки приоткрыть обтянутую ажурным чулком щиколотку, и с интересом принялась наблюдать за сменой эмоций на лице грозного командира.

Сначала его брови сошлись на переносице. Потом на скулах заиграли желваки. А когда он дочитал до пункта о «принудительном введении тридцати двух академических часов прикладного бытового чародейства с правом проведения практических стрельб кухонной утварью», бумага в его руках начала натурально дымиться по краям.

— Это какая-то ошибка, — глухо произнёс Дарк, поднимая на меня тяжёлый, испепеляющий взгляд. — В штатном расписании моей академии нет места для шарлатанок, варящих любовные притирания. Мои курсанты готовятся к войне на границе, а не к ярмарочному балагану. Я не подпишу приказ о зачислении в штат. Вы уезжаете тем же экипажем.

Он демонстративно отбросил свиток на край стола и скрестил руки на груди.

— Ой, да пожалуйста, — легкомысленно отмахнулась я, поправляя причёску. — Только сначала дочитайте мелкий шрифт внизу, под императорской визой. Там такое забавное примечание имеется…

Магнус нахмурился и скосил глаза на пергамент.

«Уведомление для лорда-ректора Дарка! В случае отказа принять направленного трибуналом специалиста, академия „Грозовой пик“ лишается годовой квоты на поставку грозовых кристаллов, а вместо одной ведьмы вам в принудительном порядке будут присланы на практику двенадцать студенток института благородных арфисток вместе с их тётушками-дуэньями! Приятного дня!»