— Магнус… — мой голос стал совсем тихим. — Ваш контур безопасности никто не взламывал снаружи. Его аккуратно подпороли по шву... изнутри.

Ректор резко наклонился к камню рядом со мной. Наше дыхание смешалось в холодном воздухе подземелья.

— Что вы хотите сказать?

— То, что руна «Отторжения тьмы» на этом узле переделана в руну «Направленного кормления», — я провела кончиком ногтя в миллиметре от чёрной точки. — Кто-то, отлично знающий устройство защитной сети «Грозового пика» и имеющий доступ в эти закрытые коридоры, превратил ваши собственные грозовые щиты в кормушку и маяк. Он будит то, что спит внизу, и показывает ему дорогу наверх, к жилым корпусам.

Лицо Магнуса Дарка в свете факелов окаменело, став страшным в своей холодной ярости. Предатель. В его неприступной цитадели, среди его людей или преподавателей, завелась крыса, которая скармливает его курсантов древнему чудовищу.

— Кто бы это ни был… — сквозь зубы процедил он, и каменный пол под нашими ногами мелко задрожал от его гнева, — я лично сдеру с него кожу живьём.

Он не успел договорить.

За тяжёлыми коваными створками закрытого архива, прямо в двух шагах от нас, раздался скрежет.

Звук был таким, словно по вековому камню и железу изнутри провели десятком гигантских лезвий. От этого леденящего душу звука у меня заныли корни зубов, а штрафной браслет на запястье покрылся изморозью.

В следующее мгновение из щели под дверями архива выплеснулась волна абсолютного, могильного холода — и все факелы вдоль стен коридора, вместе с боевой световой сферой на ладони Магнуса Дарка, разом, беззвучно погасли.

Мы остались в кромешной, непроглядной тьме, посреди которой прямо перед нами с грохотом распахнулись двери, и в темноте открылись два бездонных провала глаз, горящих голодным чёрным пламенем.

Глава 10. Тень, которая жрёт молнии

«Если древнее чудовище из бездны открыло пасть, чтобы сожрать твою бессмертную душу — не теряйся, кинь туда бутылку с уксусом. Душу, может, и не спасёшь, но изжогу твари обеспечишь до скончания веков». — Из кулинарного гримуара ведьмы Сабрины Вейн.

В кромешной тьме подземелья светились только две вещи: бездонные провалы глаз древней твари, ползущей из распахнутых дверей архива, и… задница Бегемота, который со страху случайно сел на собственный фонарь

— Мать моя кошка, это что ещё за глиста переросток?! — взвизгнул баюн, подпрыгивая на месте и освещая коридор неровным рыжим светом из-под хвоста.

И лучше бы он не светил!

Потому что то, что вывалилось из темноты, выглядело как ночной кошмар пьяного трубочиста. Огромный, клубящийся сгусток жирной чёрной копоти и жидкого мрака, не имеющий чёткой формы, заполнял собой половину каменного свода. От него тянулись десятки длинных, змеящихся щупалец, каждое из которых оканчивалось зубастой воронкой, жадно втягивающей в себя воздух вместе с теплом и остатками магического фона. По каменным стенам вокруг твари с тихим звоном расползался толстый слой голубого могильного льда.

Пожиратель эфира. Древний паразит доимперской эпохи, о котором в столичных учебниках писали в разделе «Вымерли к чёртовой бабушке, спите спокойно».

— Сабрина, назад! — рявкнул Магнус.

Инстинкт боевого командира сработал у него быстрее мысли: ректор широким шагом выступил вперёд, намертво загораживая меня своей широкой спиной, и вскинул обе руки.

— Фульгур Ланцеа! — прогремел Дарк, вкладывая в удар мощь седьмого боевого круга.

В узком подземелье стало светло как в полдень. Над правой рукой ректора с оглушительным треском сформировалось полутораметровое копьё из чистейшей, концентрированной бело-синей плазмы. Воздух загудел от чудовищного напряжения, каменная крошка под нашими сапогами взмыла вверх.

Магнус с коротким боевым выдохом метнул грозовое копьё прямо в центр надвигающейся чёрной массы!

Любого демона высшего ранга, любого архилича или бронированного тролля этот удар разнёс бы на атомы, оставив только горстку пепла.

Но Пожиратель даже не стал уворачиваться.

Когда ослепительное копьё вонзилось в его грудь, тварь вдруг с чавкающим звуком распахнула посреди туловища гигантскую бездонную пасть и… просто втянула в себя грозовой разряд целиком!

Чудовище сладко причмокнуло, переваривая коронное заклинание лучшего боевого мага империи, довольно рыгнуло синими искрами и прямо на наших глазах раздулось в размерах ровно вдвое, упёршись маслянистой спиной в потолок коридора!

— Оно… оно сожрало векторную молнию?! — в голосе Магнуса впервые за всё время нашего знакомства прорезалось чистое, незамутнённое потрясение. — Это невозможно по законам высшей физики!

— Да плевать оно хотело на вашу физику, у него ночной жор! — заорал Бегемот, запрыгивая на верхнюю скобу потухшего факела. — Хозяйка, делай что-нибудь, оно сейчас добавки попросит!

Добавки тварь попросила незамедлительно.

Войдя во вкус после плотного электрического аперитива, Пожиратель безошибочно определил главный источник деликатеса в помещении — пылающее мощью магическое ядро самого лорда-ректора.

Три толстых чёрных щупальца со свистом рассекли воздух, обрушиваясь на Магнуса!

Дарк мгновенно выставил перед собой купольный грозовой щит — но стоило чёрной копоти коснуться сияющей сферы, как тварь с шипением присосалась к самому щиту, за полсекунды выпила его досуха и наотмашь ударила ректора в левое плечо!

Раздался треск рвущегося сукна и глухой удар мужского тела о базальтовую стену.

— Магнус! — выдохнула я.

Ректора впечатало в каменную кладку. Чёрное щупальце обвилось вокруг его раненого плеча и грудной клетки, пригвоздив к стене, а по лицу Дарка пробежала судорога дикой боли: тварь не просто держала его — она начала напрямую выкачивать силу из его резерва через открытую рану!

Магнус, стиснув зубы до крови на губах, свободной правой рукой пытался ударить чудовище кинжальным разрядом в упор, но каждая вспышка молнии на его пальцах только сильнее раскармливала давящие его путы! Щупальце наливалось синевой, камень за спиной генерала трещал от мороза, а туша монстра уже надвигалась на него, раззявив воронку пасти для финального, смертельного «поцелуя».

Ну уж нет! Моего ректора — то есть, тьфу ты, казённое имущество военного ведомства! — какая-то сажа подвальная жрать не будет! Я его ещё не до конца перевоспитала!

— А ну пошла прочь от чужого мужика, плесень бесформенная! — взвизгнула я, срывая с пояса заветные подсумки.

У меня не было седьмого боевого ранга. Зато у меня была твёрдая пятёрка по кухонной химии и бабушкина смекалка: если пятно жирной сажи не отмывается чистой энергией, его надо гасить старой доброй щелочной реакцией!

Левой рукой я выхватила из кобуры пузатую стеклянную банку с заговорённой питьевой содой «Пышная булочка» (заряженной на троекратный подъём теста в любых условиях), а правой — флакон термоядерного тройного яблочного уксуса «Улыбка свекрови», настоянного на толчёном меле и святой воде.

Один удар сердца — я зубами выдернула пробку из уксуса, плеснула кислую эссенцию прямо в банку с содой, зажала горлышко ладонью и с коротким ведьминым шепотком: «Чтоб тебя распёрло и разорвало, зараза!» — со всей дури швырнула начавшую бешено пениться гранату прямо в распахнутую пасть Пожирателя эфира, в дюйме от лица Магнуса!

Тварь, ожидавшая очередную порцию вкусной грозовой магии, рефлекторно сомкнула челюсти и проглотила стеклянную банку.

Секунда тишины.

Внутри чёрного полупрозрачного брюха монстра что-то глухо ухнуло, забурлило и зашипело, как тысяча прокисших квасных бочек.

Вместо благородного эфира желудок древнего ужаса внезапно заполнился лавиной едкой, шипучей углекислой пены с ароматом гнилых яблок и старой выпечки! Тварь судорожно икнула, её глаза из грозных чёрных провалов превратились в два идеально круглых блюдца, а из ушей и щупалец со свистом ударили тугие струи белой пены!