Я смотрела прямо в его полыхающие синевой глаза поверх его широкой ладони, пахнущей порохом, извивалась на дубовом прилавке, царапая ногтями его запястья, и чувствовала, как внутри меня закипает лава.

— Вот так… — выдохнул Магнус, глядя на меня с каким-то первобытным восхищением и ускоряя движение пальцев до предела, добавляя финальный, самый острый разряд прямо в эпицентр моего наслаждения. — Сдавайся, Сабрина. Сейчас же.

Меня накрыло так мощно и сокрушительно, что в соседней аудитории наверняка сами собой закипели остатки борща в котле!

Тело выгнулось тугой струной, мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, а немой крик восторга утонул в его горячей ладони, пока по моим венам волна за волной катилась ослепительная, выжигающая все мысли разрядка. От нашего общего энергетического выброса сушёные пучки мяты и чабреца под потолком кладовой дружно вспыхнули изумрудным светом и осыпались на наши головы ароматным дождём.

Я бессильно обмякла в его руках, уткнувшись лбом в его горячее плечо, и тяжело, прерывисто дышала, чувствуя, как по коже лениво добегают последние ласковые искорки его молний.

Магнус не шевелился. Он стоял между моих разведённых ног, прижимая меня к себе одной рукой за талию, и его сердце под моим ухом колотилось с частотой пулемётной очереди.

Секунда, две, десять…

И постепенно, по мере того как наш общий магический выброс сжёг в его крови львиную дозу «Концентрата берсерка», я почувствовала, как меняется температура в кладовой.

Ослепительное синее сияние вокруг плеч ректора мигнуло и погасло. Дурман драконьего перца и приворотных трав отступал, возвращая на место железную, ледяную ясность рассудка.

Я осторожно подняла голову и заглянула ему в лицо.

Ох. Лучше бы я этого не делала!

Синее пламя в глазах Дарка сменилось привычным холодным свинцом, в котором сейчас плескался такой лютый, смертельный ужас дисциплинированного генерала перед собственной минутной слабостью, будто он только что очнулся в постели с суккубой из преисподней после пьянки!

Он посмотрел на свои пальцы, которые всё ещё блестели от моей влаги, потом на мою полуобнажённую грудь, усыпанную сушёным чабрецом, на разорванный фартук на полу в луже корицы… и его скулы свело судорогой.

Магнус отступил от прилавка так резко, словно обжёгся. Одним движением вытер руку о собственный батистовый платок, спрятал его в карман и запахнул на груди китель.

— Вы… — его голос прозвучал глухо и хрипло, но он тут же заставил себя выпрямить спину в струнку и вернуть на лицо непробиваемую каменную маску. — Вы подсыпали в учебный котёл запрещённый психотропный дурман, госпожа Вейн! Это покушение на ментальную неприкосновенность руководителя учебного заведения!

Вот же мужлан неблагодарный! Сама нежность и романтика!

От обиды и ещё не остывшего адреналина я мгновенно пришла в себя. Спрыгнула с прилавка, торопливо приводя в порядок корсет и застёгивая платье бытовым плетением, и упёрла руки в бока:

— Покушение?! Да вы сами вырвали у меня ложку из рук и заглотили неразбавленный концентрат, чтобы доказать, какой вы у нас несгибаемый аскет! А теперь, когда ваш хвалёный аскетизм треснул по всем швам прямо в моей кладовке, виновата, конечно, ведьма и её приправы?!

— Молчать! — рявкнул Дарк, хотя при этом тщательно отводил взгляд в сторону мешков с перцем, чтобы случайно снова не посмотреть на моё декольте. — То, что здесь произошло — следствие вашей преступной халатности при работе с сильнодействующими ингредиентами! Никакого отношения к личным… симпатиям эта химическая реакция не имеет! И если вы думаете, что этот инцидент сойдёт вам с рук…

— И что же вы сделаете, милорд? — ядовито прищурилась я, стряхивая с волос веточку мяты. — Снова поведёте меня на педсовет в своё любимое кресло? Или прикажете высечь розгами из сельдерея?

Челюсти Магнуса сжались так, что желваки заходили ходуном.

— Хуже, профессор Вейн, — ледяным тоном отчеканил он, кладя ладонь на засов двери. — За грубое нарушение рецептурного регламента и выведение из строя ректора академии на пятнадцать минут я объявляю вам строгий выговор с занесением в личное дело трибунала. В качестве дисциплинарного взыскания вы назначаетесь в принудительный ночной патруль по закрытым секторам и подземельям «Грозового пика»! Ежедневно, с полуночи до четырёх утра.

У меня от возмущения даже дыхание перехватило:

— В ночной патруль?! По холодным подвалам, где шастает та чёрная тварь, которая вчера высосала первокурсника?! Вы в своём уме, Дарк?! Я преподаватель бытовой магии, а не ночной сторож с колотушкой!

Магнус обернулся на пороге. Его серые глаза сверкнули в полумраке холодным, мстительным огнём:

— Вы сами вчера заявили, что ваша сковородка и бытовая ворожба эффективнее боевых щитов. Вот и проверим это на практике. А чтобы у вас не возникло соблазна отлынивать или устроить очередной кулинарный взрыв — патрулировать закрытые ярусы вы будете со мной. Ровно в полночь жду вас у входа в нижние казематы. Опоздаете — пойдёте под трибунал.

Он рванул на себя дверь кладовой и вышел вон, чеканя шаг по пустой аудитории так громко, словно пытался задавить сапогами собственные мысли.

Через секунду из-за приоткрытой створки показалась наглая морда Бегемота с обглоданной куриной ножкой в зубах. Кот с живейшим интересом оглядел разгромленную кладовку, рассыпанную корицу, мою взъерошенную причёску и понимающе крякнул:

— М-да, Сабрина… Судя по запаху и тому, как ректор вылетел отсюда походкой раненого пингвина, дегустация первого блюда прошла успешно! Только объясни мне одну вещь: если у вас тут такая любовь с поджаркой, какого лешего мы сегодня ночью вместо мягкой перины попрёмся с ним в сырой подвал монстров ловить?!

Я посмотрела на свои пальцы, которые всё ещё чуть заметно подрагивали от грозового послевкусия, вспомнила обжигающий взгляд Магнуса и медленно, хищно улыбнулась:

— Ничего ты не понимаешь в военной романтике, Бегемот. Мужчина просто стесняется пригласить даму на ночное свидание напрямую — вот и прикрывается уставом и древними чудовищами! Готовь фонарь и большую сковородку, пушистый. Ночь обещает быть томной!

Глава 9. Ночное патрулирование

«Ночной обход подземелий с мужчиной твоей мечты включает в себя: романтический полумрак, таинственный шорох крыс и чугунную сковородку за поясом — на случай, если мужчина или крысы забудут о правилах приличия». — Из полевых заметок ведьмы Сабрины Вейн.

Ровно без одной минуты полночь я спустилась по главной лестнице к кованым решёткам нижних казематов.

Поскольку идти в сырое подземелье в бальном кринолине было бы верхом легкомыслия, я подошла к выбору ночной экипировки со всей тактической серьёзностью. На мне были узкие штаны для верховой езды из мягкой матовой кожи, которые обтягивали бёдра и ягодицы с такой греховной точностью, что призрак Игнатий, провожая меня из восточного крыла, покраснел от смущения. Верх дополняла тёмная шёлковая рубашка с расстёгнутым воротом и приталенный бархатный жилет на шнуровке, выгодно подчёркивающий всё то, на чём сегодня днём в кладовой со специями так сладко задерживались руки ректора.

На поясе, в специально сшитых кобурах из драконьей кожи, висели две сковородки — средняя сотейная и тяжёлая бабушкина, а также связка мешочков с солью, сушёным чесноком и гремучей смесью из соды и лимонной кислоты.

Лорд-ректор Магнус Дарк уже ждал у опечатанной арки.

Он стоял под тусклым светом настенного факела, заложив руки за спину и широко расправив плечи в походном чёрном кителе. Воротник по случаю ночного дежурства был пришит новый — ещё выше и жёстче прежнего, намертво скрывающий шею с оставленными мной царапинами. Лицо генерала выражало такую непоколебимую преданность уставу, словно в обед в моей кладовке зажимал меня между мешками с перцем не он, а какой-то совершенно незнакомый нам обоим демон похоти.