Магнус, уже застегнувший китель и накинувший плащ мне на плечи, мгновенно шагнул к лестнице, подавая мне руку:

— Докладывай чётко, сержант Хоук. Что происходит в академии?

— Инспектор трибунала Ванкур! — выпалил Хоук, пока мы стремительно поднимались по расчищенным ступеням обратно в Большую Аудиторию. — Как только прогремел взрыв под кафедрой, он поднял своих конных приставов и половину преподавательского состава! Предъявил чрезвычайный приказ, объявил на всю академию, что вы и профессор Вейн уличены в тёмном заговоре!

У меня внутри всё закипело от праведного гнева:

— Вот же крыса напудренная! Свалил с больной головы на здоровую, пока мы в склепе мёрзли!

— Это ещё не всё! — продолжил Хоук, когда мы выбрались через пролом на помост большой аудитории. — Пятнадцать минут назад из столицы по срочному вызову Ванкура прибыл отряд карателей трибунала! Джулиан объявил себя временно исполняющим обязанности коменданта «Грозового пика», приказал разоружить учебные курсы и сейчас ведёт приставов сюда, в центральный корпус, чтобы арестовать всех, кто вам верен! А из нижних стоков в главный холл только что полезло что-то огромное и чёрное!

Магнус Дарк выпрямился во весь свой исполинский рост посреди разгромленной аудитории.

Он посмотрел на студентов, которые стояли перед ним с кирками и учебными жезлами, готовые идти за своего ректора хоть в пасть к демону, а затем перевёл взгляд на меня.

— Ну что, профессор Вейн? — в голосе Магнуса прозвучала холодная, хищная сталь, от которой у меня по коже побежали мурашки предвкушения. — Полагаю, пришло время провести открытый экзамен по «Прикладной бытовой защите» для всего состава трибунала?

Я перехватила рукоять сковородки, хищно улыбнулась и скомандовала на весь зал:

— Четвёртый курс, отставить ломы! Всем бегом на мою кафедру и в столовую — разбирать чугунные сковородки, заговорённые веники, соль и половые тряпки! Сегодня мы покажем столичным ревизорам, кто в доме хозяин!

Глава 18. Военное положение по-ведьминому

«Ни один столичный каратель не устоит на ногах, если с фланга заходит батальон с мокрыми тряпками и праведным гневом». — Из мемуаров кота Бегемота, кавалера ордена Сметаны первой степени.

Через десять минут парадный вестибюль центрального корпуса академии «Грозовой пик» напоминал поле битвы перед решающим штурмом.

По широкой мраморной лестнице со стороны главных ворот, гремя коваными ботфортами и боевыми жезлами, вошли три десятка столичных карателей магического трибунала в чёрно-золотых плащах. Во главе отряда, высоко задрав подбородок, вышагивал лорд Джулиан Ванкур. Рядом с ним семенили освобождённые им из-под стражи декан Корнелиус Варг и казначей Сквиб, которые всё ещё нервно подёргивали плечами после моего крапивного проклятия, но смотрели волками.

Джулиан явно рассчитывал, что мы с Магнусом сейчас медленно и мучительно превращаемся в сосульки на дне заваленного склепа, а растерянные курсанты без командира сдадутся без единого писка.

Поэтому, когда двери внутренней галереи распахнулись и навстречу карателям на верхнюю площадку лестницы вышли живые, невредимые и пышущие золотисто-синей мощью мы с лордом-ректором, у бывшего жениха отвисла челюсть.

— Вы… вы как выбрались?! — взвизгнул Джулиан, отступая на шаг за спины своих приставов и хватаясь за сердце. — Там же десять тонн гранита!

— Гранит у тебя в башке, инспектор, и тот с трещиной! — звонко ответила я, закидывая на плечо бабушкину чугунную сковородку первого калибра.

Магнус Дарк шагнул вперёд к балюстраде. Его голос пророкотал под сводами холла с такой властной, сокрушительной мощью, что у карателей в первом ряду дрогнули магические щиты:

— Джулиан Ванкур! Властью командующего северным рубежом вы обвиняетесь в государственной измене, диверсии на военном объекте и покушении на жизнь курсантов империи! Бросьте оружие и предъявите к досмотру вашу аммуницию!

На секунду в глазах Джулиана мелькнул животный страх, но он тут же взял себя в руки и истерично рассмеялся, взмахнув свитком с судейской печатью:

— Вы больше здесь никто, Дарк! Вы отстранены моим чрезвычайным мандатом! Воины Короны, перед вами мятежник и беглая преступница, которые сговорились с тёмными силами! Взять их обоих живыми или мёртвыми! Кадеты — оставаться в казармах, иначе пойдёте под трибунал как пособники!

Двадцать карателей трибунала синхронно вскинули боевые жезлы, нацеливая их на грудь Магнуса.

— Как бы не так, павлин столичный! — вдруг рявкнул с бокового балкона зычный голос кадет-сержанта Дориана Хоука. — За ректора и боевой борщ — в ружьё, пацаны!

В ту же секунду со всех боковых галерей, из коридоров второго этажа и из дверей трапезной в парадный холл хлынули все четыре курса академии!

Двести отборных, широкоплечих парней встали живой, несокрушимой стеной вокруг нас с ректором!

Но самое прекрасное было то, ЧЕМ именно вооружилась элита имперской армии по моему экстренному приказу мобилизации «Кафедры бытового вредительства»!

В руках у первой шеренги четвёртого курса зловеще поблёскивали смазанные салом чугунные сковородки всех калибров, медные тазы и пудовые крышки от казённых котлов, исписанные мелом моими рунами «Рикошет в лоб»! Вторая шеренга держала наперевес длинные кухонные ухваты, скалки и заговорённые берёзовые веники, смоченные в крутом мыльном щёлоке. А первокурсники на верхних балконах с горящими от восторга глазами сжимали в руках корзины с квашеной капустой, мешочки с чихательным красным перцем и банки с взболтанной содой и уксусом!

— Вы что… издеваетесь?! — старший офицер столичных карателей ошарашенно переводил взгляд с грозного генерала Дарка на кадетов с дуршлагами на головах вместо шлемов и сковородками в руках. — Это боевая академия или бунт в сумасшедшем доме?!

— Это прикладная бытовая защита в действии, господа! — гордо объявила я, поднимая сковородку, как маршальский жезл. — Бегемот, давай кавалерию по флангам!

— В атаку, орлы! За сметану и отечество! — раздался из коридора восточного крыла громогласный боевой вопль моего кота.

Двустворчатые двери распахнулись, и на мраморный пол холла на бешеной скорости вылетела тяжёлая кавалерия старого крыла!

Дюжина массивных чугунных полотёров на щётках неслась клином прямо на строй карателей трибунала! На головном полотёре, как адмирал на флагмане, стоял Бегемот в медном дуршлаге набекрень и с поварёшкой наперевес, а сзади призрак Игнатий лихо размахивал двумя оцинкованными вёдрами с мыльной пеной!

— Огонь по мятежникам! — взвизгнул перепуганный Джулиан.

Каратели дали залп парализующими и огненными плетениями.

Первая шеренга четвёртого курса под руководством Хоука сработала как швейцарские часы! Тридцать чугунных сковородок и медных тазов с мелодичным звоном встретили вражеский залп и с утроенной скоростью отбили парализующие молнии обратно в ряды атакующих!

Половину карателей тут же скрутило собственными заклинаниями, а в оставшихся на полном ходу врезалась эскадра бешеных полотёров Бегемота!

Что тут началось!

Мыльная пена летела до самого потолка! Щётки полотёров закручивали лакированные ботфорты столичных законников в шпагат, роняя их на скользкий мрамор. Сверху первокурсники открыли прицельное бомбометание квашеной капустой и перцовыми кулёчками, отчего грозный отряд трибунала принялся оглушительно чихать, плакать и кататься по полу в обнимку с моими боевыми половыми тряпками!

Джулиан Ванкур, которому кочан квашеной капусты прилетел аккурат в напудренный парик, с проклятиями отскочил к центральной колонне холла, но тут перед ним выросла фигура Магнуса Дарка, отбившего по пути атаки трёх приставов одной левой.

— Игра окончена, Ванкур! — отрезал ректор, направляя клинок, обвитый золотисто-синей молнией, прямо в грудь ревизора.

Загнанный в угол бывший жених затравленно огляделся: его каратели барахтались в мыльной пене, казначей Сквиб уже сдался в плен Бегемоту, и только декан Варг стоял рядом с Джулианом у края главной вентиляционной решётки в полу холла.