— Ну… секс был хорош. Хоть и редким, — ляпнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце от того, насколько близко к сердцу он все принимает.

— Погоди, ты спала со мной, думая, что я тебе изменяю, и будучи несчастной? Зачем?!

— Ты всегда казался мне чертовски привлекательным, — призналась я. — К тому же… я знала, что в первый раз это просто необходимо. Мать сказала, что мы должны консуммировать брак, поэтому к медовому месяцу я была к этому готова.

— Что?! — переспросил он, резко обернувшись.

— Все в порядке. Это было даже лучше, чем просто в порядке. Вообще-то, это был лучший секс в моей жизни.

— А потом я снова ушел в работу…

— Угу, — уныло протянула я. — Это было больно, но я справилась.

И писала худшее о нем в книгах.

— Как ты вообще можешь находиться со мной в одной комнате? Зачем вообще со мной разговариваешь? Ты же имеешь полное право меня ненавидеть.

Вот на этот вопрос у меня ответа не было. Я открыла рот, но так и не смогла вытолкнуть ни звука.

Почему меня все еще тянет к нему? Остатки чувства долга?

Нет, не похоже.

Потому что он привлекательный?

Тоже мимо – дело не только во внешности.

Я судорожно пыталась найти объяснение в своей голове, но там была лишь пустота.

И тут я вспомнила то самое забытое чувство, которое накрывало меня каждый раз, когда между нами вырастала стена. Эту тупую, ноющую боль в груди. Ощущение, будто я упускаю что-то невероятно важное. И дикое, жгучее желание узнать, что мы оба оказались в этой ловушке не по своей воле…

Неужели я чувствовала это подсознательно, сама того не понимая?

Так и не дождавшись моего ответа, Себастьян тяжело вздохнул:

— Чувствую себя ничтожеством.

— Все нормально. Я в порядке.

— Только что, когда здесь была Хизер… Ты ведь готова была позволить мне изменять тебе прямо у тебя на глазах, да?

Я густо покраснела:

— Если бы это сделало тебя счастливым – да.

— И это все, чего ты хотела?

Я опустила глаза на свои сжатые ладони, не в силах вынести его взгляда:

— Думаю, да.

— А что, если я скажу, что хочу, чтобы счастливой была ты?

Я с трудом перевела дыхание. Никто и никогда в жизни не желал мне счастья.

— Тогда я отвечу, что просто не умею быть счастливой.

— Я научу тебя, — тихо сказал он.

— Как? — выдохнула я. — Нужно прочитать какую-то книгу или…

Я осеклась, когда его ладони накрыли мои и наши пальцы переплелись.

— Лили, я не должен был пропадать на работе. Не должен был решать за тебя, что все в порядке, пока ты страдала. Прости меня.

Щеки обожгло жаром:

— Все хорошо, я…

— Нет, не хорошо, — отрезал он. — Я обязан был попытаться узнать тебя настоящую. Должен был задавать вопросы, когда мы только переехали и я видел, как тебе тяжело. Ты имеешь полное право меня ненавидеть.

— Я не ненавижу тебя, — прошептала я.

— Я хочу все исправить, — пальцы Себастьяна сжались сильнее, обдавая горячим теплом. Я замерла, не понимая, что думать. — Ты можешь сказать «нет», и я приму это. Покорно и без споров. Но я действительно хочу, чтобы между нами все изменилось. За четыре года мы ни разу не позволили себе стать ближе. Я хочу попытаться прямо сейчас.

Я уставилась на наши переплетенные пальцы, отказываясь верить. Мало того что он искренне просил прощения за каждую причиненную обиду, так он еще и сам предлагал сделать шаг навстречу. Сделать то, о чем я тайно мечтала.

Я медленно кивнула, чувствуя, как лицо буквально пылает.

— Спасибо, — тихо проговорил он и прижался своим лбом к моему.

Из плотно зажмуренных глаз выкатилась слезинка. Но это была не боль.

Это была надежда. Себастьян заметил ее и мягко смахнул подушечкой большого пальца.

— Ты все еще злишься на меня за то, что я согласилась на этот брак ради наследства? — тихо спросила я.

— Что? Нет, конечно.

— Почему?

— Потому что для тебя это единственный шанс вырваться на свободу. После всего, от чего тебе пришлось отказаться ради семьи, ты просто не заслужила уйти ни с чем. Если этих денег хватит на первое время, я тебя прекрасно понимаю.

— И ты не презираешь меня за это?

— Нет. Никогда.

— А вот Джесси презирала.

— Она знала?

— Да. И умоляла меня бросить все. Говорила, что уйти проще простого… Но у меня ведь нет ни нормальной работы, ни талантов. А вычеркнуть столько лет рабства и остаться с пустыми карманами, пока они забирают себе все, – выше моих сил.

Себастьян низко, угрожающе зарычал:

— Ты могла бы отсудить у них все до копейки.

— Я не могу спустить на адвокатов все свои сбережения. Не сейчас, когда даже не знаю, чем закончится эта история с контрактом.

— Я понимаю. У меня есть накопления…

— Нет, — твердо перебила я. — Не надо. Если они попытаются кинуть меня с наследством, тогда и подумаю. А пока… у меня просто нет сил на войну.

— Зато у меня есть, — жестко проговорил он, но тут же смягчился:

— Но я понимаю. Сделаю все, что ты скажешь.

Я снова кивнула, и очередная слеза скатилась по щеке.

Себастьян опять бережно смахнул ее:

— Соскучился по твоим веснушкам.

— Они тебе нравятся?

— Нравятся, — его глаза снова встретились с моими. — И ты тоже мне нравишься.

Я изо всех сил пыталась сохранить хоть какое-то подобие хладнокровия, но дыхание сбилось. Больше он не произнес ни слова – просто наклонился и поцеловал меня. Поцелуй вышел нежным, робким, словно на первом свидании, но от него у меня закружилась голова, и я подалась вперед, растворяясь в его объятиях.

Он легко подался мне навстречу, обвив рукой мою талию. Мы замерли, и я невольно поймала себя на мысли: неужели все снова закончится близостью, как это обычно бывало?

Но Себастьян медленно отстранился, будто этот жест дался ему с трудом:

— Мне нужно возвращаться к работе.

Сердце камнем ухнуло вниз.

— Не потому, что я не хочу остаться с тобой, — твердо добавил он. — Отец требует детальный отчет по продажам «Electronic Point» за последние два месяца. Ему нужно все до последнего цента. Вот только проблема в том, что он продал базы данных, где хранилась вся информация, и теперь к ней вообще нет доступа.

Я хлопнула ресницами:

— Звучит как катастрофа.

— Понимаю, тебе до этих отчетов нет никакого дела…

— Нет, что ты, — возразила я. — На самом деле мне гораздо проще, когда я знаю, почему ты пропадаешь сутками. Правда, выглядит все это как ненужный труд. Если он сам продал базу, то с какого перепугу ждет эти цифры от тебя?

— Он хочет, чтобы мы подняли архивы и посчитали все вручную.

— Какая тягомотина…

— Не то слово. И если я хочу вернуться домой хотя бы сегодня вечером, мне пора бежать.

— Все в порядке, я понимаю. Спасибо, что все рассказал.

— Прости, что не делился раньше. Не думал, что тебе это интересно.

— Конечно интересно.

Он улыбнулся, и его глаза вспыхнули теплом. Себастьян открыл было рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент в его кармане зазвенел телефон.

— Все, мне правда пора, — он поцеловал меня и направился к двери.

— Удачи! — крикнула я ему вслед.

Он замер на пороге и оглянулся. Улыбка была такой радостной, что у меня перехватило дыхание.

— До вечера, — бросил он и закрыл за собой дверь.

Улыбка долго не сходила с моих губ. И хотя я чувствовала себя совершенно опустошенной эмоционально, на душе стало невероятно легко. Недопонимания остались позади, и я с трепетом ждала, что же будет дальше.

ГЛАВА 11



Чуть позже в тот же день я поняла, что в том, как я пишу, что-то изменилось.

Слова лились легко, но совсем не так, как раньше. В них было меньше надрыва и боли. Я и понятия не имела, что способна писать вот так.

После ухода Себастьяна я отправилась на пробежку, и это помогло выплеснуть лишнюю энергию. Вернувшись, я быстро позавтракала и села за ноутбук.