— Потому что я думала, что между нами наконец-то появился какой-то мостик, а ты тут же приволок в дом свою ассистентку, в которую по уши влюблен! Мне нужно было выговориться хоть кому-то, Себастьян! У меня вообще никого нет!

Он тяжело вздохнул, и тревога на его лице сменилась мягкостью:

— Ладно, я понимаю. Представить боюсь, что творилось в твоей голове, когда ты уходила. Хотя нет, прекрасно понимаю – я ведь сам думал, что ты мне изменяешь. Это сложно объяснить, но это как…

— Как будто мозг полностью отключается, — закончила я за него.

— Вот именно, — кивнул он. — И кстати, я бы никогда не разрешил Хизер остаться у нас. И ничего бы ей не рассказал. Я был… просто вне себя от злости. Мы невероятно провели день в Чиквуде, а потом я звоню тебе и слышу на заднем фоне чьи-то голоса…

— Я была с Эми.

— А в остальные разы?

— В кофейне. Я пишу там, потому что боялась, что ты застанешь меня с ноутбуком дома.

— В той самой кофейне, куда ты привела меня перед Чиквудом?

Я кивнула:

— Там уютно.

— А я-то думал, ты приводишь туда своего любовника, — он издал усталый, нервный смешок.

— О нет, — я покачала головой. — Заведение местное, и меня там знают, потому что я просиживаю за ноутбуком часами. Страшно боялась, что кто-то проговорится.

— Слава богу.

— Я бы никогда тебе не изменила, — тихо добавила я. — Начнем с того, что контрактом это строжайше запрещено, помнишь?

— Помню, — ответил он. — Просто… думал, тебе плевать на правила.

— Я, конечно, не идеальна, но не настолько. Я все-таки давала клятву.

— Это хорошо, — произнес он. — Насмотревшись на отца, который изменял каждой своей женщине, я измены категорически не принимаю.

— Мне никто не нужен. Опять же, контракт не позволяет… но и по другим причинам тоже.

— По каким другим причинам?

— Я никогда… ни с кем другим я не испытывала оргазм.

Себастьян на мгновение замер, моргнул, а затем покраснел.

— Очень жаль. В эти моменты ты просто невероятно красива.

Я залилась краской, совершенно потеряв дар речи от такого необходимого мне комплимента.

— Еще один вопрос, — проговорил он.

— Какой?

— Я должен знать, зачем ты на все это пошла.

— На что «все»?

— На наш брак. Ты правда согласилась только из-за денег?

— Да, — честно призналась я. По его лицу скользнула тень разочарования, но я быстро продолжила:

— Мне нужно мое наследство, чтобы вырваться.

— Вырваться откуда?

— От семьи, от нашей фамилии, из моделинга… Вообще из всего этого ада. Я больше так не могу. Меня с самого детства заставляли работать моделью, а родители забирали все мои гонорары. Мне пообещали: если я соглашусь на этот брак, меня на пять лет оставят в покое и отдадут мое наследство. Это, конечно, лишь капля в море от того, что я реально заработала, но этих денег хватит, чтобы начать жизнь с чистого листа подальше от них.

Себастьян уставился на меня, плечи его снова окаменели от напряжения. Я тяжело вздохнула – обычно люди начинали злиться, стоит мне заговорить о деньгах.

— Извини, я…

— За что ты извиняешься? — резче, чем хотел, перебил он.

— За то, что это не тот ответ, что ты хотел услышать.

— Да у меня и не было никакого «желаемого» ответа!

— Тогда почему ты злишься?

— Да потому, что я был уверен, что ты пошла на это просто из жадности!

— Ну, в каком-то смысле так и есть.

— Нет, не так! Ты просто хотела сбежать, избавиться от модельного бизнеса! Я-то думал, тебе это нравилось! Лили, когда мы только обсуждали свадьбу, твоя мать заявила мне, что на моих счетах постоянно должна лежать определенная сумма, иначе я «не потяну ее дочь»!

— О да, на нее это очень похоже. Но меня не волнует, сколько у тебя денег.

Он опешил, будто я озвучила самую дикую вещь за этот день.

— Я купил тот дом в Лос-Анджелесе только потому, что думал, будто тебе нужен самый роскошный вид из окна…

Я отрицательно качнула головой:

— Мне было бы абсолютно все равно. В детстве мы с семьей вечно переезжали с места на место. Мать сходила с ума по всему новому и дорогому, а мне нужна была просто своя комната. Единственное место, где я бы не смогла жить – это жилая секция в башне «Miller Industries» в ЛА. Эта штука такая уродливая.

Слова вылетели раньше, чем я успела прикусить язык, и я тут же испугалась, что задела его чувства.

Однако Себастьян лишь понимающе кивнул:

— Здание и правда уродливое. А апартаменты там – еще хуже.

— Ты правда верил, что мне важны только деньги?

— Ты была известной моделью, выходила из дома исключительно в брендовых вещах, украшала собой обложки и ходила по подиуму. Ты одна могла бы приносить компании доход больше, чем за целый год!

— Вот только я из этих денег и цента не увидела. Моим финансовым менеджером была мать. Она пела, что переводит мне процент, но я так ничего и не получила.

— Что? — переспросил он, и голос его опасно заострился.

— Мать хотела особняков и красивой жизни. А раз у нее росла симпатичная дочь – почему бы ее не продать? Я до сих пор удивляюсь, как они вообще отпустили меня замуж, хотя понятия не имею, какую сумму им отстегнул Мартин. Это те деньги, которые я уже никогда не увижу.

— И поэтому ты согласилась? — уточнил он. — Чтобы вырваться из моделинга?

— О, я не соглашалась. Меня поставили перед фактом: либо я соглашаюсь на брак, либо дальше снимаюсь полуголой и терплю липкие взгляды мерзких фотографов, которых только находила мать. Ну и бонусом пообещали вернуть часть моих же гонораров под видом «наследства».

— То есть мне солгали. Сказали, что ты уцепилась за меня только потому, что моя семья богата.

— Естественно, они солгали. А я была не в том положении, чтобы что-то исправлять. Мать с детства убеждала меня, что мужчинам не нужны умные женщины с собственным мнением, которые слишком много читают. Они хотят стройных блондинок без единой мысли в голове. И я была такой. Пока могла.

— И ты не могла просто уйти, потому что мать контролировала каждый твой шаг…

Я кивнула:

— Да и куда бы я пошла? Работать официанткой и терпеть вечные домогательства? Из меня сделали товар еще в том возрасте, когда я толком ничего не понимала. Я решила, что лучше потерплю этот брак, а потом сбегу туда, где меня никто не найдет.

— И это все, чего ты хочешь? Просто стать невидимкой?

— Да, — тихо сказала я. — Это все, о чем я мечтаю. Раньше я думала купить какой-нибудь домик в глуши в Калифорнии, но теперь, когда мы в Нэшвилле…

— Ты могла бы вернуться.

К кому? К Джесси? Она ясно дала понять, что не хочет меня видеть, пока я не разберусь со своей жизнью. Нет, туда я точно не вернусь.

Я отрицательно качнула головой:

— Не знаю. Подумаю об этом ближе к делу. Судя по всему, после последних четырех лет мне понадобится психотерапия.

— Выходит, ты ни дня не была счастлива? — тихо, с болью проговорил он.

Я медленно покачала головой.

— Правда?

— А с чего бы мне быть счастливой? Ты вечно был на работе и знать меня не хотел.

— Но в соцсетях ты писала, что счастлива…

— Ведение соцсетей – пункт моего контракта. Я обязана создавать картинку идеальной, счастливой жизни.

Себастьян сжал челюсть так, что проступили желваки:

— И это прописали в контракте?..

— Конечно, — вздохнула я. — Да и какая тебе разница, была я счастлива или нет? Ты же думал, что я вышла за тебя ради денег.

— Да потому что мне было не все равно, Лили! — вырвалось у него, и он принялся нервно шагать по гостиной. — Я ненавидел торчать в офисе до десяти вечера! Ненавидел этот завал, из-за которого возвращался домой абсолютно выжатым и без сил даже на простой разговор! Единственным, что давало мне надежду, что я не ужасный муж, были твои посты… И все это оказалось фальшивкой?

— Ну естественно. Ты правда думал, я выкладываю искренне?

— Да, — выдохнул он. — Черт возьми, да, я правда так думал. Значит, ты ни разу не порадовалась тому, что ты со мной?