— Спасибо, — дрожащим голосом выдавила я. — Не знаю, сколько из этого было правдой…

— Что здесь произошло? — перебил он, поворачиваясь ко мне с темным, напряженным лицом.

Я сглотнула, мгновенно ощутив на себе его тяжелый, пронизывающий взгляд.

— Она была здесь, когда я проснулась. Говорила, что из меня плохая жена, и что она справилась бы куда лучше. И я… я просто не смогла с ней поспорить.

— Ты так и сказала?

— А в чем ты меня винишь? Во время нашего последнего разговора ты сам заявил, что собираешься все ей выложить.

Вся ярость на лице Себастьяна мгновенно сменилась растерянностью.

— Лили, я же не всерьез.

— И как, по-твоему, я должна была это понять?

Он будто сдулся, все плечи опустились:

— Ты… ты и не могла. Прости. Я просто был вне себя от злости, потому что ты пропадала с кем-то, с кем ты встречаешь… Ладно, не имеет значения, это было глупо.

Я изумленно хлопала ресницами:

— С кем-то, с кем я «встречаюсь»?

— Ну да. Я все знаю.

— Погоди, ты уже говорил это. Тогда, когда я болела.

— Говорил.

— Ты что, все это время думал, будто у меня кто-то есть?

— Лили, — выдохнул он с предельной усталостью в голосе. — Пожалуйста, не надо отрицать.

— Ты на полном серьезе обвиняешь меня в измене? — от возмущения у меня перехватило дыхание.

— Я не обвиняю, я знаю, что ты мне изменяешь.

— Что?! Да ничего подобного.

— Просто скажи мне правду. Ты должна мне хотя бы это.

Я качнула головой, не веря своим ушам:

— Я и говорю правду! Я даже не знаю, как тебе доказать…

— Лили, — в его голосе снова звякнула сталь. — Я бы с радостью поверил, что ты там читаешь книжки или чем ты еще якобы занимаешься, когда пропадаешь из дома. Но я знаю, что ты врешь. Тебя подвозит машина, которой у тебя нет. Ты говоришь, что в одном месте, а сама в другом. То, что ты мне рассказываешь, вообще не сходится.

Я онемела. Меня действительно поймали на вранье – вот только совсем не о том, о чем он подумал.

— Себастьян… — голос пресекся. Мне безумно – нет, жизненно необходимо было доказать свою невиновность! Я бы никогда так не поступила. Никогда бы не заставила его проходить через тот ад и ту боль, через которые прошла сама. Но я понятия не имела, что еще сказать.

Выкрутиться очередным враньем уже не выйдет.

— Почему ты не можешь просто быть со мной честной? — выдавил он через силу.

Я судорожно пыталась подобрать слова:

— Я…

Я писала. Вот и вся тайна.

Себастьян покачал головой – таким разочарованным я не видела его еще никогда в жизни.

— Все, с меня хватит, — отрезал он. — Можешь не переживать, я больше никогда не заставлю тебя проходить через это. Я никому бы не пожелал чувствовать то, что чувствую сейчас.

Он развернулся, намереваясь уйти, и я поняла: отпустить его сейчас – значит потерять навсегда. Я не могла позволить ему жить с мыслью, что я его предала. Не хотела, чтобы он годами жил в той же боли, что разрушала меня изнутри. Не могла вынести этого взгляда, полного отвращения и обиды.

— Я пишу книги! — выкрикнула я, и голос предательски сорвался. Я никогда не произносила этих слов вслух, и они прозвучали дико даже для меня самой.

Он замер и медленно обернулся. Пути назад уже не было.

— Пишешь… что? — неспешно переспросил он.

— Я… пишу обо всем, что причиняет мне боль, — тихо призналась я, опустив глаза. — И делаю это постоянно.

— И зачем было это скрывать?

Я тяжело вздохнула: любой новый обман сейчас просто окончательно нас добьет.

— Потому что я публикуюсь. Под псевдонимом.

Вот и все. Карта раскрыта.

— И что в этом плохого?

А плохо было абсолютно все.

Я умудрилась превратить свою личную трагедию в сюжет. Я вписала его туда, сделав худшей версией того, каким видела его в самые темные минуты.

И если он узнает – он меня возненавидит.

А ненависть быстро перерастет в желание отомстить. А месть… месть может быть какой угодно. Он может шантажировать меня. Ему станет отвратительно даже находиться со мной рядом.

Он может рассказать об этом всем.

Я не могла этого допустить. Только не сейчас, когда я была так близка к своей цели!

— Все основано на моей жизни. Если кто-то узнает, что роман написала я, они смогут догадаться… обо всем.

Себастьян ошеломленно моргал. Вся ярость моментально испарилась, уступив место любопытству.

— А от меня почему надо было это скрывать?

— Потому что мне безумно страшно! — выдохнула я. — Я никому и никогда не рассказывала о рукописях. Это единственная работа, которая принадлежит только мне. Мои родители забирали каждый цент, который я зарабатывала, и стоит им узнать, что у меня появился шанс вырваться, они отнимут и это!

— Я бы никому не сказал.

— Мне бы очень хотелось тебе верить, — прошептала я, и это была правда. Господи, как же мне хотелось верить, что он никогда не предаст. Доверять ему. — Но я, черт возьми, четыре года жила с уверенностью, что ты по уши влюблен в Хизер!

— Что?!

— В наш медовый месяц! — ладони задрожали от воспоминаний, захлестнувших с новой силой. — То, как ты ответил на ее звонок… Я решила, что я для тебя просто досадная помеха, а она – та самая, единственная!

Себастьян выглядел шокированным:

— То есть ты думала, что я сплю с тобой, пока схожу с ума по другой?!

— Я думала, что была просто удобным вариантом, — призналась я. Боль до сих пор жгла немилосердно, глаза застилали слезы. — Особенно сейчас. Когда ты предложил ей переехать к нам, я решила, что мне лучше просто отойти в сторону и дать вам то, чего вы оба так хотите.

— Но тот день в Чиквуде…

— Я решила, что ты скучаешь по ней, а я просто удачно оказалась рядом.

У Себастьяна буквально отвисла челюсть:

— Ты правда могла подумать, что я способен на такое?

— Это далеко не самое худшее, что со мной было, — я безучастно пожала плечами. — Мы почти не разговаривали четыре года. Я была уверена, что все это время ты изливаешь душу ей.

— Лили, ты моя жена!

— Не по настоящему, — я горько качнула головой. — Мы подписали контракт еще до брачного свидетельства. Мы просто играли в любовь.

— Я давал клятву! — рявкнул он. — И относился к ней серьезно с первой же секунды! Никого другого у меня никогда не было!

— А тот звонок на медовом месяце?..

— Отец навешал на меня кучу работы, а она просто строчила про срочные письма по проекту!

— А твои ночные смены?

— Работа! Исключительно работа, черт возьми! Я никогда не хотел впутывать ее во все это, но на меня свалился такой завал, что я просто вынужден был сбросить часть задач на ассистентку, иначе я бы вообще домой не возвращался!

— А когда мы только переехали, и она перегоняла наши машины? Вы пропадали где-то часами!

— Она умоляла перевести ее ко мне, потому что не выносила рабочий деспотизм моего отца, а потом мы просто попали в глухую пробку!

— А то утро? Она стояла посреди нашего дома в одном халате!

— У нее правда сломался душ, — он нахмурился, будто сам пытался вспомнить детали. — Ну, или она так сказала. Я пустил ее помыться, а сам ушел работать во двор. А когда увидел ее в таком виде, тут же велел немедленно одеться! Меня это взбесило с первой же секунды!

— А я даже не знала, что она в городе, — тихо пробормотала я. — Спустилась, увидела ее и просто сбежала. Чуть не сбила чертову соседку, когда вылетала со двора…

— Погоди, ту, что живет рядом?

— Ну да. Ее зовут Эми, и она повела себя очень мило. Увидела, в каком я состоянии, позвала к себе, и я… я вывалила ей все как на духу.

— Все?! — он посмотрел на меня с нескрываемым ужасом.

Я напряглась:

— Да, но я ей верю. Правда верю. Прошло уже столько дней, а от нее ни слуху ни духу. К тому же она и так видела, как сюда таскается Хизер, так что если бы хотела распускать сплетни – сделала бы это давно.

— Зачем ты так рисковала?