— Ты лучше скажи Хаяси-сан. Он у себя за порядком следит, пусть поможет разобраться.

— Он тоже так говорит. Только его не всегда сразу найдёшь.

До светофора ехали молча. Остановившись, Мидзуно кивнул на пакет:

— Что ты там везёшь? Всё время придерживаешь, боишься помять?

— Тофу. Гин сказала, что в гости с пустыми руками не ходят, а что принести, я не знал. Купил то, что она сама любит. Только она всё равно обиделась.

— На что же? Ты ведь сделал, как она сказала.

— На то, что я вам тофу несу, а ей не оставил.

Мидзуно улыбнулся, но тут же вспомнил описание лисы в материалах. В папке не было ничего про то, что она любит тофу и учит Котори ходить в гости. У дома Котори задержался перед табличкой.

— Здесь ваше имя?

— Здесь наша фамилия написана — Мидзуно.

Котори кивнул и посмотрел на табличку ещё раз, будто запоминал, как она выглядит. Он поднял голову ко второму этажу. За стеклом мелькнуло лицо, и не успел Мидзуно достать ключи, как внизу уже открылась дверь.

— Котори-кун, — сказала Нанами. Она была в домашнем, но волосы заколола, как перед школой. — Заходи скорее. Я тебя с обеда жду.

За Нанами стояла Мэгуми, а младшая выглядывала сбоку, держась за косяк. Котори поклонился, старательно выговорил «Простите за беспокойство» и протянул Мэгуми пакет. Пока она благодарила его и звала в дом, он начал разуваться. Один шнурок затянулся; Нанами присела помочь, но он уже подцепил петлю ногтем.

— Подожди, сейчас сам развяжу. Мне показывали, за какую петлю тянуть, я просто сначала не за ту взялся.

В прихожей оказалось много обуви. Он поставил свою на свободное место и подвинул ближе к стене, чтобы осталось куда наступить.

— Нанами сказала, ты с ней фотографировался, — заговорила Аки, разглядывая его глаза.

— Да. В будке в игровом центре. Там было две вспышки: на первой я смотрел не туда, а на второй успел повернуться.

— А рожки у тебя там настоящие?

— Нет, это Рико нарисовала. Я сам попросил. А Нанами мне птицу поставила.

— Я так и знала! — Аки победно улыбнулась сестре, показала ей язык и убежала вперёд.

На кухне пахло рисом. Для Котори поставили ещё одну чашку и придвинули стул; он сел на самый край.

— Нанами не сказала, что ты любишь, — заговорила Мэгуми, открывая рисоварку. — Есть что-нибудь, чего тебе нельзя?

— Я вообще не ем, спасибо. Вы мне не накладывайте.

— Ничего не будешь? — Она остановилась с лопаткой в руке. — Может, хотя бы риса немного?

— Мне не нужно есть. Я и раньше не ел, не только сегодня.

Мэгуми посмотрела на дочь.

— Мам, он правда никогда с нами не ест, — сказала Нанами. — Я предлагала.

— Извините, надо было заранее предупредить, — добавил Котори. — Иногда мне всё равно дают, а потом неловко, что еда остаётся.

Мидзуно встал, чтобы убрать лишнюю посуду. Жена отдала ему тарелку, но чашку оставила перед Котори.

— Тогда просто посиди с нами. Захочешь чего-нибудь — скажешь.

— Посижу. Мне нравится, когда за едой разговаривают. Гин, правда, обычно просит не мешать ей есть.

Мэгуми закрыла рисоварку. Верить, что ему совсем не нужна еда, она пока не могла, но уговаривать при всех не стала. Нанами придвинула ему салфетки: подставка стояла далеко, у отца. Он вопросительно посмотрел на неё.

— Пусть будут, — сказала она. — Я сама иногда проливаю.

Пока ели, Аки объяснила, какие вещи в её комнате нельзя трогать. До обещанного «всё» дело не дошло: Котори спросил про дракона, и она согласилась после ужина показать, как у него складываются крылья. Нанами спросила про храм. Котори рассказал, что за стеной у хокоры за зиму набилось много хвои, рукой туда не подлезть, и он два дня думал, пока не догадался выгрести её щепкой. Мидзуно слушал и передавал тарелки. На работе ему дали читать о существе, природа которого не установлена. Сейчас это существо придерживало локтем край скатерти, чтобы Аки не утащила её вместе с миской, и спрашивало, нужно ли складывать салфетки обратно, если они не понадобились.

— Нанами говорит, ты собираешься в школу, — сказала Мэгуми, когда Аки ушла за драконом. — Тебе самому хочется или тебя в отделении уговорили?

— Мне там предложили. Я сначала не знал, можно ли: я ведь в школу никогда не ходил. А потом Нанами рассказала, как у них всё устроено.

— Я не всё рассказала, — предупредила Нанами. — Мы до магазина дошли, а потом Рико пришла.

— Но ты же ещё расскажешь? Мне хочется попробовать. Туда можно каждый день приходить, и никто не спросит, зачем пришёл. И спрашивать можно, если чего-то не знаешь.

— Только на уроке руку сначала подними, — сказала Нанами. — А то Рико вечно с места кричит, и ей замечания делают.

— А если долго не спрашивают? — уточнил Котори.

— Значит, учительница ещё объясняет. Подожди, пока закончит, тогда спросишь.

— Если что-то не получится или кто-нибудь обидит, приходи и рассказывай, — сказала Мэгуми, дождавшись, пока они договорят. — Не надо терпеть только потому, что ты новенький.

— Про глаза иногда спрашивают, — сказал Котори. — Одни просто хотят узнать, а другие смеются. Я уже понимаю, кто зачем спрашивает.

— А ты что делаешь, когда смеются?

— Сначала объяснял, что они у меня всегда такие. Потом перестал. Они ведь всё равно смеются, даже если объяснить.

— Ты мне не говорил. — Нанами опустила палочки.

— Так это не с вами было. Вы бы заметили.

— Вот об этом и надо рассказывать, — сказала Мэгуми. — Мы же не всегда рядом. И если сам что-нибудь натворишь, тоже скажи, вместе разберёмся.

— Если что-нибудь сломаю, я могу починить, — предложил Котори. — В храме ступеньку чинил и дверь у кладовки. Смотря что сломается, конечно.

— У меня стул скрипит! — крикнула из коридора Аки, которая, как оказалось, ушла не так далеко.

— Покажешь потом, я посмотрю, — ответил он и снова повернулся к Мэгуми. — А если починить не получится, у храма есть деньги. Люди оставляют, а мне на себя почти ничего не нужно.

— Ты пока ещё ничего не сломал, — сказала она. — Давай сначала в школу соберёмся, а платить за всё заранее не будем.

— Нам предложили, чтобы ты жил у нас, — сказал Мидзуно, отодвинув чашку. — Ты об этом тоже знаешь?

— Да, Нанами сказала. И что комнату уже освободила.

— Я только коробки вынесла, — быстро сказала Нанами. — Остальное мы не трогали.

— Мы с Мэгуми ещё должны всё обсудить. — Мидзуно взглянул на дочь, потом снова на Котори. — Но и ты посмотри, подумай, захочешь ли здесь жить. У нас не всегда так спокойно, как сегодня.

— Сегодня все стараются, — пояснила Мэгуми. — А обычно то Аки не может найти тетрадь, то Нанами торопится и сердится, что ванная занята.

— Потому что Аки там запирается, а сама даже не умывается!

— Вот об этом я и говорю. Нужно будет привыкать друг к другу. Если тебе что-нибудь мешает, говори, мы можем сами не заметить.

Котори посмотрел на Нанами, потом на дверь, за которой была Аки.

— Я привыкну. Только в храм мне надо каждый день ходить. Там нужно двор мести, за хокорой смотреть, а кроме меня некому. Гин не станет, у неё лапы.

— Конечно, будешь ходить, — сказал Мидзуно. — Только договоримся, во сколько возвращаться, чтобы дома знали, когда тебя ждать.

— Хорошо. Я скажу, когда пойду, и постараюсь закончить уборку и вернуться к этому времени.

— А если не успеешь, позвони, — попросила Нанами. — Пожалуйста, даже если думаешь, что скоро придёшь.

— Позвоню, — ответил он, посмотрев на неё внимательнее. — Только я не умею звонить. Покажешь, как это делается?

— Покажу и номер наш запишу. Потом вместе попробуем.

Аки вернулась с драконом и стала протискиваться между ними. Мать отодвинула её миску подальше от края.

— Подожди минуту. Мы ещё разговариваем.

— Я слышу, вы про то, что он будет у нас жить. Значит, дракона можно на его дверь повесить? Там всё равно пусто. — Аки положила дракона перед Котори, придерживая крыло пальцем, чтобы не раскрылось раньше времени.