— Здравствуйте, Мидзуно-сан. Я ещё не опоздал? Мы после уроков в храм сходили, а потом сюда пришли. Я хотел закончить задание, чтобы дома уже не сидеть над тетрадью.

— Нет, не опоздал. Дома знают, что ты со мной вернёшься. — Мидзуно сложил платок, но в карман не убрал. — Хорошо здесь устроился. Всё видно, и от реки хоть немного тянет.

Он посмотрел на открытую сумку, на коробку, потом на нож. Котори подвинулся, освобождая ему место, и Мидзуно сразу поднял ладонь.

— Не надо, сиди. Я вот здесь сяду, мне места хватит.

Он опустился на бортик по другую сторону от Котори, подальше от ножа. Колени оказались почти у груди; пришлось вытянуть ноги и отряхнуть брюки там, где к ним пристал песок. Котори убрал сумку из-под его ботинка.

— Вы с работы пешком пришли? Здесь за навесом кран есть, можно умыться. Я сам не сразу нашёл.

— Меня подвезли, машина недалеко. Это я от ворот поторопился. Жарко сегодня, а у нас с утра ещё установщики работали, все двери нараспашку.

— Вам кондиционер привезли?

Мидзуно впервые посмотрел прямо на него.

— Помнишь, значит, про кондиционер? Привезли и поставили. Второй, тот самый, на который я год бумаги подавал. Пока они его включали, я рядом стоял и ждал, когда опять что-нибудь потечёт. Ничего, работает.

— А корзину вы убрали? Которая под старым стояла?

— Убрал. Теперь можно наконец бумагу в неё бросать.

Котори улыбнулся. Про корзину он слышал дома: Мэгуми-сан тогда спросила, почему нельзя хотя бы ведро поставить, а Мидзуно долго объяснял, где сейчас все вёдра и кто должен их вернуть. Котори хотел спросить, прохладно ли теперь во всём отделении, но заметил, что Мидзуно снова смотрит в песочницу.

— Она стену делает, — пояснил Котори. — Сначала сухой песок таскала, всё рассыпалось. Я ей воды принёс, теперь держится. Только вот здесь угол всё время падает.

За стеной показались пальцы. Вещь подняла над краем щепотку мокрого песка и осторожно прилепила сверху. Мидзуно провёл платком по верхней губе.

— Вижу. Давно она строит эту стену?

— Почти с самого начала. Хотел помочь, а она сама всё хочет делать. — Котори наклонился, заглядывая за стену. — Вещь, к нам пришли. Это Мидзуно-сан. Я у него живу.

Рука продолжала разглаживать песок. Котори немного подождал и сел ровно.

— Она слышит. Просто пока не закончила.

— Пусть заканчивает, не будем ей мешать, — поспешно сказал Мидзуно. — Ты сам с уроками справился? Я думал, если осталось что-нибудь, у меня в кабинете допишешь. Теперь там можно сидеть, не открывая каждые пять минут окно.

— Я всё сделал. Даже на обороте посмотрел, там ничего больше нет. Только ластик ещё у неё, угол подпирает.

Мидзуно кивнул, словно это было достаточным объяснением, почему в сумке не хватает ластика. Он положил платок на колено и расправил его обеими руками.

— Тогда просто поедем ко мне на работу. Посидишь немного, я закончу, и вместе поедем домой. Заодно познакомишь нас с этой… замечательной вещью. — Последние слова он произнёс с той особенной вежливостью, с какой просил разрешить закупку, которую уже дважды отклонили.

— Её так и зовут. Вещь, — обрадовался Котори. — Вы уже знали?

— Нет, получается, угадал. — Мидзуно снова посмотрел на серые пальцы. — Значит, познакомишь с Вещью. Там ещё мои коллеги будут, они хотели бы на неё посмотреть.

— А ей можно с нами? Я думал, вы только меня зовёте. Не хочется её здесь оставлять, вдруг она нас искать пойдёт, а мы уже уедем.

— Здесь оставлять никого не будем. Возьмём всех, кого ты принёс.

Котори оглянулся на танто. Солнце ещё лежало на большей части клинка; песня была ровная, негромкая.

— Его тоже? Он у вас в прошлый раз всё время завёрнутый был. Я могу опять так же завернуть, только ткань надо достать.

— Да, пожалуйста. Убери его в ножны и заверни в ткань. — Мидзуно помолчал. — Котори-кун, мы ведь договаривались, что ты оставляешь его в храме. Как получилось, что сегодня взял с собой?

Вопрос прозвучал спокойно, но Котори узнал это выражение лица. С таким Мидзуно слушал Аки, когда она объясняла, почему чужая расчёска оказалась в её ящике. Котори убрал ладони с бортика и положил на колени.

— Я сначала весь парк обошёл. Здесь никого не было. Старик только у реки сидит, но до него далеко. Я подумал, пока людей нет, можно ему на солнце полежать. Он это любит. А если кто-нибудь придёт, я уберу.

— Видишь, я пришёл, а нож всё ещё лежит. — Мидзуно посмотрел на дорожку, по которой сам только что подошёл.

— Так это же вы.

Котори сказал это с таким облегчением, будто недоразумение наконец разрешилось. При Мидзуно ничего прятать не нужно: он знал про нож, сам звал их обоих в отделение. Но Мидзуно не улыбнулся.

— И при мне нож тоже нужно убирать, Котори-кун. Я понимаю, ты выбрал место, где никого нет. Только люди могут появиться в любой момент. С ребёнком могут прийти. Давай пока оставим, как договорились: он ждёт тебя в храме. Если захочешь взять его куда-нибудь, сначала скажи мне, мы обсудим.

Котори посмотрел на неподвижные качели. Он помнил, как ждал у ворот, а люди проходили внизу по улице и не поднимались. Теперь, когда он уходил, нож оставался в зале один. Котори не знал, скучает ли тот. Но на солнце он пел, и Котори казалось, что здесь ему хорошо.

— Я просто подумал, мы все вместе посидим, — сказал он. — Мне всё равно писать надо было. Вещи здесь нравится, ему тоже.

— Вижу, что ты о них позаботился. — Мидзуно сжал сложенный платок, потом провёл им по шее. — Но мне нужно заранее знать, где вы будете. Сегодня давай поедем вместе. Я сам тебя прошу взять их в отделение, а там будем разбираться спокойно, без прохожих.

— А зачем разбираться? Они что-нибудь сделали?

— Нет, при мне ничего плохого не сделали. Просто мы про них почти ничего не знаем. Хотим, чтобы ты рассказал и показал, что можешь.

Котори снова заглянул за стену. Вещь обминала песок вокруг ластика, плотно прижимая его к углу.

— Можно, только она не всегда делает то, о чём я прошу. Если не захочет, вы её за пальцы не тяните. Она тогда тоже начинает хвататься.

— Хорошо, предупрежу. Сначала спросим у тебя, как лучше к ней подойти. — Мидзуно медленно убрал руки с колен и сцепил их между собой.

— А я у неё, — уточнил Котори. — Я сам не всё понимаю. Иногда она слушает, а иногда вот так занята и даже не поворачивается.

Он сказал это почти извиняясь: хотелось, чтобы знакомство получилось хорошим, а Вещь сейчас никому не собиралась ничего показывать. Даже ворота достроила с другой стороны, так что Мидзуно их не было видно.

Мидзуно посидел молча, потом вспомнил:

— И Мэгуми я позвоню, скажу, что мы чуть позже вернёмся. Она на вечер что-то затеяла, по случаю моего кондиционера. Я утром неосторожно сказал, что такое надо отметить.

— Тогда давайте поедем. Мне ещё руки отмывать, а то дома опять к раковине отправят. — Котори посмотрел на Вещь. — Ей, наверное, тоже помыться надо. Только сначала пусть ластик отдаст.

Он уже потянулся к песочнице, но Мидзуно негромко позвал его. Котори обернулся. Тот смотрел на руку, которая выбиралась на стену, опираясь на кончики пальцев. Стена выдержала; сверху Вещь придавила ладонью неровный край.

— Скажи ещё, она давно с тобой? В храме я её отдельно не видел.

— С весны. Когда я вернулся, она там была. Всё время нож держала, я только вчера смог его забрать. А потом она встала и пошла.

Мидзуно посмотрел на его руки. Котори тоже опустил глаза и потёр запястье там, где недавно сжимались серые пальцы.

— А до весны? Ты её раньше видел?

Котори не сразу ответил. Он повернул ладонь вверх, потом обратно. Теперь его новая рука была больше, и пальцы на ней длиннее; непонятно было, с чего начать объяснять.

— Раньше тоже, — сказал он.

Телефон у Мидзуно завибрировал в кармане. Он его не достал.

Котори встал и подошёл к танто. Треть клинка уже скрылась в тени. Он передвинул нож на солнце и немного подождал. Песня снова стала ровной.